И зовите меня Гудвин
Павел Николаевич Корнев
И зовите меня Гудвин
Раз
Думаю, всему виной стал сглаз.
Сглазили меня не сегодня и не вчера, даже не в этом веке и не в нынешнем тысячелетии. Ничего серьёзного, просто подруга подкинула проблем. Не сошлись в кое-каких взглядах на наше совместное будущее – история вышла некрасивая, вот и махнул от несостоявшихся тестя с тёщей аж за океан. В страну безграничных возможностей, прямиком в город контрастов.
Не сказать, будто вдали от родины я так уж сильно преуспел, но и далеко не бедствовал, вдобавок к небольшому капитальцу заработав ещё и кое-какую репутацию. Когда пришёл срок, местные даже расстарались сыскать где-то православного батюшку.
– Скажешь что-нибудь напоследок, сын мой? – пробасил бородатый и пузатый дядька после того, как оказалось покончено со всеми предусмотренными подобными ситуациями формальностями.
– Сервис здесь так себе и кресло ни разу не эргономичное, – пожаловался я. – У стоматологов куда лучше. Блин, да в самолётах и то удобней!
Кресло и впрямь было сильно так себе. Ещё и ноги с руками к нему притянули, а голову кожаным ремнём зафиксировали. Ни пошевелиться, ни нос почесать.
Но чего уж теперь? Отрицательный отзыв на плохой сервис не оставить, жалобу по поводу ущемления прав не написать. Вышло время жалоб и апелляций. Уповать теперь оставалось лишь на чудо.
И в кои-то веки оно случилось!
Нет! Грёбаный губернатор штата не соизволил сделать судьбоносный звонок, и рубильник оказался опущен точно в срок, вот только пропущенный через тело разряд электрического тока хоть и перетряхнул меня всего с ног до головы, но не прикончил. Сознание померкло лишь на какое-то жалкое мгновение, а затем я осознал себя лежащим на полу.
«Трындец! – подумал, с хрипом втягивая в лёгкие воздух. – Сейчас реанимируют и снова на электрический стул усадят!»
Недолго мучалась старушка в высоковольтных проводах, говорите?
Хрен-то там!
Но вопреки ожиданиям вернуть меня к жизни попытались банальным пинком под рёбра.
– Мордой в пол! – заблажил кто-то с прекрасно знакомой интонацией человека на взводе. – Руки на затылок, пальцы в замок!
Я кое-как сфокусировал взгляд и обнаружил, что парочка бойцов в сером городском камуфляже наставила на меня автомат и дробовик какого-то совсем уж зверского калибра. Тактические перчатки, шлемы с забралами из бронестекла, полное отсутствие знаков различия.
Это кто ещё такие?! Тюремный спецназ? Совсем сдурели?
Автоматчик уже начал отводить ногу для нового пинка, когда от двери крикнули:
– Да вы чего?! Это ж стажёр наш, ля!
Ботинок замер, но обратно на пол человек ногу опускать повременил и спросил:
– А чего он тогда живой?
– Так у него и спросите! Гу, чего глазами лупаешь, морда твоя зелёная? Скажи уже что-нибудь!
А что я мог сказать? По всем раскладам я должен был отдать концы на электрическом стуле, а не валяться невесть где с гудящей от боли головой.
И какой ещё стажёр? Какой такой Гу?
Гудвин моя фамилия! Сергей Иванович Гудвин!
– Странно это! – проворчал боец с дробовиком. – Одному санитару башку к херам снесли, а второй разбитой харей отделался!
– Так стажёр же! Первый день сегодня на работу вышел! Много такому надо?
Откуда-то из коридора донёсся крик: «чисто!», и бойцы нехотя опустили оружие.
– Этому-то слоняре? – хмыкнул автоматчик, всё же передумавший меня пинать. – Да уж немало!
– Гу, ну ты чего разлёгся? – спросил у меня кто-то, продолжавший оставаться вне поля зрения. – Вставай давай!
Но голова шла кругом, и я даже не попытался подняться с пола, вместо этого поднёс к лицу руки. Кисти и высовывавшиеся из слишком коротких рукавов халата запястья оказались бледно-зелёного цвета, ногти – чёрными.
Это ещё что за дела?! Не могло так электричеством поджарить, да и лапищи раза в полтора моих прежних больше, хоть я хлюпиком сроду не был!
Меж бойцов протиснулся плечистый и носатый коротышка с короткой рыжеватой бородой в чуть засаленных брюках и кургузом пиджачке.
– Гу, что тут стряслось? – спросил он. – Кто Бу порешил, доктор где?
Гу? Бу? Клички собачьи, что ли?
– Ни черта не помню, – машинально ответил я, продолжая оторопело разглядывать собственные руки.
– Сейчас упырь из конторы приедет, мигом память освежит! – рассмеялся автоматчик.
– Не-а! – не согласился с ним напарник. – Тут экстрасенс поработал, а в таких случаях необратимая потеря краткосрочной памяти – обычное дело.
– Думаешь, экстрасенс?
– Да ты погляди только, как второго разделали! Не из обреза же в него стреляли, мозги по всей комнате разлетелись!
Я проследил за указующим кивком бойца, и к горлу мигом подкатил комок тошноты. В шаге от меня замерло в луже крови обезглавленное тело, ковёр на стене оказался забрызган мозгами и перепачкан ошмётками скальпа. Распахнутый белый халат не скрывал тёмно-зелёную кожу безволосой груди.
Наизнанку меня не иначе лишь от изумления не вывернуло.
Это ещё что за мутант?!
– Зашли в адрес, тут их и приложило. Покойник на себя основной заряд принял, эту морду контузило. Так, борода, дело было?
– А мне откеда знать? – насторожился коротышка. – Не экстрасенс, ля! Мне по должности положено при машине оставаться – наверх я только с вами поднялся, а так никуда не отлучался, с дежурным по рации связался. У нас транспорт радиофицирован!
– Дознавателю расскажешь! – отмахнулся от него боец с дробовиком и повернулся к входной двери, в которой как раз показался ещё один силовик.
– Что тут у вас? – спросил тот, поднимая стеклянное забрало.
– Два медбрата: один холодный, второй контуженный и не помнит ни хрена. Доктор пропал.
– Не брат мне этот урод зеленокожий! – гоготнул автоматчик, который и пнул меня под рёбра. – Взяли кого?
– Не-а. Но мы ещё только лестницу перекрыли, блоки проверять не начинали.
Бородатый шофёр аж посерел.
– Никто из дома не выходил! Я бы увидел!
– Умолкни, борода! – шикнул на него стоявший в дверях боец и скрылся из виду, но сразу заглянул обратно и предупредил: – Гэбэшники приехали, поднимаются уже!
Шофёр испуганно глянул на дверь и как-то очень неуверенно отступил в угол, а я перевалился на бок, полежал так немного, после подобрался и поднялся на четвереньки, затем встал. Покачнулся и едва не плюхнулся на задницу, но проснувшиеся рефлексы помогли сохранить равновесие. Зазор между макушкой и потолком остался не таким уж и большим – поднял взгляд и решил, что росту во мне теперь немногим за два метра. По всему выходило, что и бородатый коротышка далеко не карлик, просто себя поперёк шире, а что бойцы его заметно выше, так они те ещё лоси.
Задумался об этом, и вновь пошла кругом голова – тогда сжал кулаки и стиснул зубы.
Надо собраться!
Ещё не хватало, чтобы крайним выставили и жмура обезглавленного на меня повесили!
Я огляделся и обнаружил, что мебель в комнатушке старая, как бы ещё не второй половины прошлого века – вся из ДСП с поцарапанной полировкой. В серванте пылилась посуда, в углу на четырёх ножках замер короб допотопного телевизора с вакуумным кинескопом. На стенах – бумажные обои и ковёр с геометрическим узором.
К алкашам на вызов приехали или к старушке какой?
Стоп! Какой ещё, к херам, вызов?!
Я приметил в серванте зеркальную панель, подошёл и глянул на своё отражение. В глазах разом помутилось.
– Да красавец, красавец! – гоготнул боец, чей пинок и вырвал меня из забытья. – Рожа зелёная!
И да – на растрескавшейся поверхности зеркала отражалась именно что рожа, и рожа эта была серовато-зелёная, словно белого как мел человека густо посыпали пудрой бледно-оливкового оттенка.
Только человека ли?
Что за хрень?!
Но совладал с эмоциями и не отшатнулся, не саданул кулаком по зеркалу. Заставил себя всмотреться в черты лица.