Торговец мусором (СИ)

«Давай, Лёша, осторожно, чуть левее ствола», — подумал я, аккуратно трогаясь. И вдруг, прямо перед глазами — не зеркало, но круг, как Луна (только без Луны в центре), с бледным, светящимся ореолом — знаю я такой оптический эффект — Гало! Радуга, светящаяся по кругу.
4 июня 20** года. Самый длинный день по ощущениям. День Первый в Новом Мире. (Кулинарные изыски и Саблезубый Котенок.)
  
Помотал головой, отгоняя тяжелые воспоминания. И занес в дневник все, что у меня случилось после попадания в Новый Мир. Решил, что раз я из Старого Мира выехал вечером, а в Новый Мир попал — утром, то считать новый день 4 июня.
Отложив дневник, я встал над поверженным птеродактилем. Чудовищная, конечно, тварь. Прежде чем двинуться дальше, я достал свой фотоаппарат и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Надо же! Фотограф во мне не умер. Пригодится для архива, а может, и для классификации. В конце концов, я, похоже, первый человек, классифицирующий животных этого, ежики-заежики, Мира.
Затем я примерился. Сначала подумал отрубить ему голову — трофей, все дела. Даже замахнулся топором. Топор у меня хороший. Хотя у меня много разных топоров, но этот любимый. Фискарс, универсальный туристический. Полметра длинной и весом в 1 кг. Хоть дровишек нарубить, хоть в цель метнуть или вон порубать птера. Компактная не убиваемая острая мощь. Мечта Раскольникова. Но тут у меня живот свело. Черт, я же сегодня с самого утра, с той кофейной бурды на бензоколонке, ничего не ел.
Мой взгляд упал на толстую, мясистую ногу птеродактиля.
Кулинария в Юрском Периоде.
«Так, стоп. Какая, еж твоя медь, классификация? Я голоден. Где-то читал, что мясо всяких там ящериц — на вкус как курица. А эта, считай, курица раз летающая, только с зубами и перепончатыми крыльями. Чем не дичь? Пойду, зажарю! Завтрак из птеродактиля по-ковбойски! Светлана бы оценила, нет, не оценила бы, конечно. Послала бы меня в дурдом вместе с этой ногой. Нужно скорее забывать про Светлану… каждое упоминание открывает кровоточащую рану в моем сердце… а главное, возврата к старому нет. У нее новый мужчина. Как не мечтай, а обратно она не вернется. Чем быстрее привыкну жить, о ней не думая, тем лучше.
Я примерился, сильно рубанул топором и отсек за несколько ударов, массивную ногу. Тяжелая, зараза.
Нужно дровишек собрать. Леса конечно тут не было, но всякие кусты и чахлые корявые стелющеюся по земле деревца были. Взял фискарс сучкорез и быстро нарубил этих недодров. Открыл пластиковую бутылку с жидкостью для розжига, хотел щедро полить дрова, чтобы уж наверняка и с первого все разгорелось. Взял в руки свою газовую паяльную лампу — вместо спичек. Это же, ежики моченые, приключение, а не пикник в Подмосковье.
Открываю газ. Зажигаю паяльную лампу. Фш-ш-ш! Готово.
И тут, в этот самый момент, когда я стоял, сосредоточив все внимание на дровах и паяльной лампе и с бутылкой в руках, в голове искрой проскочило то самое чувство опасности.
Я резко обернулся.
«Еж твою медь через коромысло!»
Из травы, которой густо поросли склоны холма прыгала на меня огромная рыжая кошка с клыками, будто из музея палеонтологии. Саблезубый тигр! Гигантский, шерсть огненно-рыжая, а клыки, клыки, ежики жеванные, огромные!
Вместо того, чтобы всегда под рукой держать помповик, у меня в руках хрен знает, что, я на рефлексах махнул руками в сторону опасности, а потом и бросил в летящего тигра бутылку с розжигом и паяльную лампу, сам упал спиной на землю, и откатился в сторону.
«Ну всё, ежик жеванный и выплюнутый.»
Но пронесло… в хорошем смысле.
Тигр, обрызганный горючей жидкостью, вспыхнул, когда его задела огненная струя паяльной лампы. Как факел. Хорошо он тут просох и упитанный, что шерстка поди лоснилась от жира.
Тигр издал такой визг и плач — почти детский, не животный, а словно человек попал в отчаянную беду. Катался по земле, пытаясь сбить пламя. Я понял, что это не матерый тигр, а скорее всего тигренок, котенок, ежики-заежики. Мне вдруг стало, по-человечески жалко животное. Это подло — сжигать заживо. Вот никогда за собой не замечал нежности к друзьям нашим меньшим (хм, меньшим, да этот тигренок как два меня!). Не, если бы было в руках ружье, то конечно пристрелить рука не дрогнула — самозащита это святое. Тем более этот котенок явно меня хотел использовать вместо мышки. Но сжигать — это не мое, душа против, что тут поделаешь, интеллигентское воспитание меня совсем испортило и мозг свернула на бок…
Рванув к кузову пикапа, я схватил огнетушитель. Сорвал пломбу, направил.
Пш-ш-ш-ш-Ш-Ш-Ш!
Густая, белая пена залила тигренка с теленка, дрова, землю. Сразу же потушив пламя.
Тигренок ошалел и был словно контужен. Он лежал в пене, явно не понимая, что случилось, но пена принесла облегчение от ожогов. Он затих, потом, подвывая от боли и унижения, встал, отряхнулся и потрусил в степь. Забыл бедняга про свой завтрак.
И правильно, что забыл, я всё это наблюдал уже из кабины пикапа, в руках сжимая помповик. Дрожь вернулась. И в этот момент я принял окончательное решение.
«Никакой, на хрен, дроби и никакой картечи! Только пули. Только жаканы. Только дум-дум!» — прошептал я.
У меня хорошая коллекция пулевых патронов. В свое время я собирал разные моделей пуль 12 калибра от обычной круглой пули до всех вариантов «жаканов». От классической пули Якана, от которой и пошло простонародное название «жакан» до разных ее модификаций и даже своих собственных вариантов «турбинки» (это еще одно название жакана). Английские варианты экспансивных пуль из индийского местечка Дум-дум у меня тоже были. Но жаканы-турбинки по их убойности мне нравились больше. Хотя круглую пулю я не списывал со счетов… у нее пробивная способность чуть выше, что могло сыграть решающую роль при более массивном противнике, чтобы добить до жизненно-важного органа. Эх нарезную болтовку бы… но в моем арсенале ее не было.
«В общем так, я не на рыбалке и не на пикнике и не в кино и даже не в приключенческой книге. Я на войне за свою жизнь. Хм ну последнее это очень пафосно. Хотя, хотя все правильно — À la guerre comme à la guerre.»
  
Глава 3
 
Вот сижу в кабине машины и рефлексирую по поводу и без повода.
«К черту эту птеродактильную "курицу"! К черту эту нездоровую дичь! Сначала птер на меня охотился теперь саблезубый тигр решил мной пообедать да сам паленой курицей стал. Я ведь и правда чуть не стал обедом и чуть не сжег саблезубого котенка. И чуть не съел с голода неизвестное мясо птера, а вдруг оно ядовитое или с паразитами. Хватит экспериментов!
Я конечно голоден, но в конце концов, у меня есть шоколадный батончик, мешок пряников и карамелек! Я сейчас зажую батончик, а потом — к Реке!
А там ежик моченый даст и рыбку поймаю. Рыбу точно можно есть. Любую. Ну, кроме рыбы-фугу, конечно, но я очень надеюсь, что в этой, ежкин кот, реке фуга не водится. Вкусная, безопасная рыбка там. Я на это ставлю. Сажусь в "Амарок" и еду!»
Я запихал в себя батончик, который показался мне самым вкусным деликатесом в мире, и продолжил движение к зеленой поросли на горизонте.
  
Как всегда, я объезжал ямки и норы, теперь уже держа помповик наготове. Следил активно по сторонам — не дай ежик-можик еще один бронтозавр выскочит.
Я, кажется, сглазил.
Прямо поперёк моего движения, через степь, шло стадо. То самое, которое я видел вдалеке в объектив. Я тогда подумал: "Наверное, коровки пасутся".
Нет. Это паслись бронтозавры!
Я резко остановился. "Амарок" замер. Я вышел из машины. В шоке. Прямо перед капотом, медленно, с достоинством, проходило стадо исполинских, длинношеих, травоядных ящеров.