Незнакомка. Снег на вершинах любви
— Что такое, Марши? — недовольно спросила она у своей секретарши.
— Ваша светлость, — затараторила та, — я привела к вам мисс Вирджинию Лангхольм. Помните, я вам говорила, что она как раз сегодня прибывает из Америки.
— Ах да! Конечно!
Герцогиня с интересом приподнялась на кушетке и грациозно протянула руку для приветствия.
— Я польщена честью быть принятой вами, — неуверенно пробормотала Вирджиния.
— Ах, что вы! Это мы рады приветствовать вас у себя в доме. Правда, Марши? Очень рады! У нас такая огромная библиотека, и просто жаль, что ею никто не пользуется вот уже столько лет. Уверена, что никто из обитателей замка уже давно не берет книги в руки.
— Ах, что вы! Ваша светлость, — горячо возразила мисс Маршбэнкс. — Я читаю!
— Глупости! — засмеялась герцогиня. — Ты прекрасно знаешь, что книги, хранящиеся в библиотеке, слишком скучны и тебе непонятны. Мы прекрасно осведомлены о твоих вкусах: слащавые любовные романы. И не притворяйся, пожалуйста. Я знаю, вся твоя спальня забита такими сентиментальными душещипательными историями.
— Право, ваша светлость! — засмущалась мисс Маршбэнкс, но было видно, что подшучивание герцогини ей очень приятно.
— А теперь ступай, Марши! Я хочу поговорить с мисс Лангхольм, расспросить ее о своих американских друзьях, о самом путешествии.
Секретарша поднялась со стула и с явной неохотой покинула будуар.
Герцогиня облокотилась на подушку и взмахом руки пригласила Вирджинию сесть поближе к ней, и тут девушка увидела, что никакая косметика уже не в состоянии скрыть морщины возле глаз ее светлости, двойной подбородок и складки в уголках рта. Ее волосы золотисто-каштанового цвета, без малейших признаков седины были уложены в высокую элегантную прическу по последней моде, открывающую овальный лоб, с длинными локонами на затылке.
— Итак, расскажите мне об Америке! — требовательным тоном обратилась к ней герцогиня. — У меня там много добрых и сердечных друзей. К сожалению, не все они живы. Моя самая добрая и верная подруга, всегда выручавшая меня, когда мне нужны были деньги… для благотворительных целей, разумеется… миссис Стьювесант Клей. Слышали о такой?
Вирджиния замешкалась с ответом, прикидывая, как бы это удобнее солгать, не вызвав особых подозрений. Но герцогиня продолжала, не дожидаясь ее реакции на свой вопрос.
— Маловероятно, что вы с ней знакомы. Она жила в Нью-Йорке и была очень богатой женщиной. Фантастично богатой! Мне так ее недостает! Вы, мисс Лангхольм, наверное, не очень богаты, не так ли?
И не успела Вирджиния открыть рот, как герцогиня снова продолжила свой монолог:
— Да и с какой стати вам быть богатой? Сын говорил мне, что вы студентка или что-то в этом роде. Просто у нас здесь, в Европе, бытует мнение, что все американцы обязательно богатые и процветающие люди. И очень щедрые. Между прочим, вам на станции не попадались на глаза два джентльмена? Они должны были приехать в замок этим же поездом.
— Нет, я никого не встретила, — ответила Вирджиния.
— Ничего не понимаю! — воскликнула герцогиня. — У меня с ними сегодня была назначена деловая встреча. На вторую половину дня. Куда они запропастились? Странно, очень странно!
Вирджиния задумалась, стоит ли посвящать герцогиню в подробности той драматичной сцены, свидетельницей которой она случайно стала по прибытии в замок. Но в эту минуту их разговор принял уже несколько иное направление.
— Будь вы богаты, вы могли бы оказаться очень… очень полезной в данный момент. Мне крайне нужны деньги на одно важное… неотложное дело.
— Много? — простодушно поинтересовалась Вирджиния.
— Много, — вздохнула герцогиня. — Впрочем, даже и небольшая сумма пришлась бы как нельзя более кстати! Но вы ведь вряд ли можете помочь мне, не так ли? Неудобно просить вас о таком одолжении, но даже пять фунтов меня бы очень выручили. Это было бы просто неоценимой помощью с вашей стороны!
Неожиданная просьба застала Вирджинию врасплох. Но вовремя вспомнив, что она дала себе слово ничему не удивляться, девушка тихо промолвила:
— Пять фунтов… я думаю… мне под силу… ссудить вас такой суммой.
— Правда? — Глаза герцогини радостно вспыхнули. — В таком случае, если можно, дайте мне их сейчас.
Вирджиния поспешно открыла свою сумочку. К счастью для нее, она отложила в кошелек несколько банкнот, а все остальные деньги предусмотрительно припрятала по другим отделениям. На корабле она меняла доллары на английские фунты по мере необходимости, тратя их очень рачительно, чтобы никто из присутствующих на судне пассажиров не догадался, что она везет с собой значительную сумму наличных денег. Сейчас она достала из кошелька пять сверкающих своей новизной соверенов и протянула их герцогине.
— Ах, моя дорогая! Я вам очень благодарна! Очень! Поверьте мне! Никогда не забуду этого одолжения!
— Вы начали рассказывать мне, что миссис Стьювесант Клей много помогала вам в ваших благотворительных делах, — напомнила ей Вирджиния и сама вспомнила тот длинный перечень пожертвований на всевозможные цели, который зачитала ей тетя Элла Мей.
— Моих… моих благотворительных делах? Ах да! Конечно! Она была очень доброй женщиной. Какая жалость, что она умерла. Кстати…
Неизвестно, что именно собиралась сказать герцогиня после такого многозначительного «кстати», потому что в эту минуту дверь распахнулась и в комнату вошел герцог. И Вирджиния мгновенно почувствовала, как внутри у нее все оборвалось. Теперь, когда она могла рассмотреть его почти в упор, она не могла не признать, что он действительно очень красивый мужчина. Правда, общее впечатление несколько портило мрачное выражение его лица, которое не разгладилось даже при виде матери.
— Ах, Себастьян! Это ты? — несколько нарочито радостно заговорила герцогиня. — А я все удивлялась, почему ты сегодня за весь день ни разу не заглянул ко мне!
— Мне помешали, — ответил герцог и недовольно нахмурился. — Вы ожидали сегодня к себе визитеров, матушка?
Герцогиня вспыхнула, и на минуту у Вирджинии закралось подозрение, что сейчас она начнет все яростно отрицать. Но она ответила почти с вызовом:
— Да! Ждала! Ты не в курсе, где они пропали?
— Я сказал им, что если они еще хоть раз попадутся мне на глаза, я сверну им шеи, — медленно проговорил герцог.
— Ты… ты их прогнал прочь? — чуть не со слезами воскликнула мать.
— Да, я прогнал их, потому что вы не хуже меня знаете, матушка, что у вас нечего продавать!
— Но я просто хотела им показать пару своих безделушек, — виновато оправдывалась герцогиня.
— Вы имеете в виду ваши драгоценности? Но, матушка, сколько раз повторять вам, что они не принадлежат лично вам. Что это фамильное достояние. Свои собственные украшения вы уже распродали давным-давно, не так ли? Любой, кто согласится купить у вас фамильные вещи, совершит официальное преступление против закона, и его можно преследовать в судебном порядке.
— Я мало разбираюсь во всей этой казуистике, — нетерпеливо перебила сына герцогиня. — Одно мне непонятно и даже неприятно: как это так? Люди ехали ко мне, а их прогоняют прочь, даже не поставив меня в известность. И совсем неважно, кто эти люди и зачем они приехали!
— Прошу прощения, матушка, за то, что вынужден вас огорчить! Но я строго предупредил Мэтьюса, что если еще раз он пропустит подобных типов в замок, то будет незамедлительно уволен.
— Мэтьюс — уволен?! Да он служит нам более сорока лет! — воскликнула возмущенная герцогиня. — Ты с ума сошел, Себастьян! В самом деле, ты ведешь себя просто недопустимо! Мне не нравится, что ты позволяешь себе такое! К тому же я не ребенок и не выжившая из ума старуха, что ты обращаешься со мной так деспотично.
— Я обращаюсь с вами, матушка, в высшей степени почтительно и со всем возможным вниманием. И конечно, любовью. И тем не менее я не позволю вам распродавать фамильные драгоценности, чтобы потом проигрывать эти деньги ночами напролет! Зачем вам деньги? Вы ведь клятвенно обещали мне не делать высоких ставок в игре. Дали честное-пречестное слово, и что? У вас снова долги?