Незнакомка. Снег на вершинах любви

— Какая красота! — невольно вырвалось у Вирджинии.
— И так везде вокруг Рилла! — с энтузиазмом подхватил герцог. — Здесь такие прекрасные места. — Между тем я собираюсь кое-что переделать в этом саду, чтобы он стал еще красивее. Если вам случайно попадется здесь книга со старыми, еще елизаветинских времен, планами реконструкции сада, будьте добры, непременно дайте мне знать. Эти чертежи и планы должны быть где-то здесь, в библиотеке, но сколько я ни искал их, все безрезультатно. А я хочу полностью воспроизвести первоначальный облик замка. Воссоздать его во всей былой красе. Когда-то мой дед продал множество наших картин. Теперь я мечтаю откупить их обратно.
  
— Но вы же не делаете этого? — удивилась Вирджиния.
Лицо герцога помрачнело.
— Боюсь, пока это мне не по средствам.
С ее уст вот-вот уже готов был сорваться вопрос, и даже не один, десятки вопросов. Ей не терпелось узнать, что сделал он, ее муж, с теми двумя миллионами долларов, которые получил за то, что согласился на брак с ней. А ее состояние?! Оно же целиком в его руках, и уж, конечно, каждый месяц он получает кругленькие суммы из банка. Столько денег в руках, а он, видите ли, не может позволить себе купить несколько каких-то картин!
Герцог захлопнул окно, словно специально лишая ее возможности и дальше любоваться этими красотами. Что это, наказание? А может, он хочет наказать самого себя?
— Что ж, мисс Лангхольм, — начал он совсем другим голосом, строгим и официальным, — я надеюсь, здесь вы найдете все, что вам нужно. Если у вас возникнут какие-то затруднения по поводу чего бы то ни было, обращайтесь к Мэтьюсу. Это мой дворецкий. Мой секретарь в данный момент в отпуске, но, без сомнения, несравненная мисс Маршбэнкс поможет вам во всем. А теперь позвольте откланяться. Дела!
— Разумеется! — торопливо проговорила Вирджиния. — И большое вам спасибо за то, что вы показали мне все это!
Герцог молча поклонился и удалился из библиотеки, громко хлопнув дверью на прощание. После его ухода девушка уселась в глубокое кресло, обтянутое красной кожей, и попыталась сосредоточиться на предстоящей работе. Но мысли ее продолжали кружить вокруг недавнего разговора с герцогом. Все время, беседуя с ним, она ощущала, как сжимается у нее от волнения горло, как сохнет во рту, как стучит в висках. Но как-то она все же справилась и не выдала собственных переживаний. Странно, что и с герцогом разговор в конце концов перешел на деньги. Кажется, впервые после того, как она покинула будуар, у нее появилась возможность удивиться поведению герцогини. Она рассыпалась в благодарностях, получив каких-то пять фунтов. Что бы это значило? И эти люди, приехавшие в замок купить ее драгоценности? Что творится в замке? И почему они так бедны? Невероятно! Нет, за всем этим, безусловно, кроется какая-то тайна. Мистическая тайна! Но инстинктивно Вирджиния чувствовала, что вести разговоры на эту тему, даже со словоохотливой мисс Маршбэнкс, будет крайне опрометчиво.
— Ничего, я все узнаю сама, — решила она твердо и уже в следующее мгновение погрузилась в мир книг.
Почти с детским нетерпением она вскарабкалась по винтовой лестнице на галерею, где, по всей видимости, хранились самые редкие и ценные книги. Многие из них действительно имели весьма почтенный возраст и выглядели совсем ветхими. Она стала медленно прохаживаться, доставая наугад то одну, то другую. Так она дошла до конца галереи и обнаружила там небольшой альков с камином, кресла все с той же обивкой из красной кожи, высокую конторку наподобие школьной парты, рядом стул. Вполне удобное рабочее место, где можно и читать, и писать. С прилежностью образцовой ученицы она устроилась за этой импровизированной партой и приготовилась погрузиться в работу, как вдруг услышала, что снова хлопнула дверь. Она поняла, что из ее укрытия тому, кто вошел в библиотеку, она не видна. Скорее всего, это снова герцог, подумала она. Встречаться с ним ей не хотелось, и поэтому она замерла на месте, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Он решит, что она уже куда-нибудь ушла, и не станет задерживаться в библиотеке. Через минуту, как она и предполагала, хлопнула дверь, но, к ее удивлению, следом раздался голос:
— Здравствуй, Маркус! Что ты здесь делаешь?
Говорила женщина, странно растягивая слова, произнося их немного нараспев, что само по себе было непривычно, но действовало завораживающе.
— Шельмадина! А я думал, ты с Себастьяном!
— Он меня избегает! — певуче ответила женщина. — По-моему, он пошел к матери.
— И как твои успехи? — поинтересовался мужчина.
— Не очень, — ответила женщина, которую назвали Шельмадиной. — Он, конечно, мил и обходителен, но наш роман не сдвинулся с места. Думаешь, он все еще сохнет по Миллиценте?
— Господи Боже мой! Конечно же, нет! — воскликнул мужчина. — После того, как она обошлась с ним так бессовестно! Конечно, он переживал в свое время. И кто бы не переживал на его месте? Миллицента разбила уже не одно сердце. Пожалуй, в этом деле она преуспела больше, чем любая другая женщина. Но не забывай! После того Себастьян уже успел жениться!
— Я ничего не забываю! — отрезала Шельмадина. — Но его жена все еще в бессознательном состоянии. И кто знает, чем все это кончится? Может, она тронулась умом? Так что эта бедняжка не в счет!
Мужчина издал издевательский смешок.
— Кому повезло — так это мне! Роди она наследника, мне пришлось бы сойти с дистанции!
— Мой дорогой Маркус! Себастьян еще очень молод! Так что твои шансы стать герцогом по-прежнему весьма незначительны, если они вообще у тебя есть.
Женщина внезапно замолчала, послышались какие-то шорохи, а потом Шельмадина сердито воскликнула:
— Боже мой! Маркус! Не заставляй меня влюбляться в тебя больше, чем это уже есть! Ты затруднишь мне выполнение задуманного плана. Я не смогу войти в роль, как того требует сюжет.
— Шельмадина! — хрипло прошептал мужчина, и снова повисло молчание. Вирджиния поняла, что они скорее всего целуются. Она лихорадочно соображала, стоит ли ей выдавать свое присутствие или в сложившихся обстоятельствах это ничего не даст, кроме дополнительного неудобства для всех. Наконец она решила, что разумнее не смущать таинственных влюбленных и не нарушать их рандеву.
— Черт меня подери, Шельмадина! — выдохнул Маркус после затяжной паузы. — Ты можешь свести с ума любого!
— Ах, Маркус! Мы должны быть вместе! — страстно пропела Шельмадина. — Мы просто рождены друг для друга! О Боже! Так не может продолжаться вечно! Мой парикмахер грозится подать на меня в суд, если я не уплачу к концу следующей недели хотя бы половину счетов, по которым я ему должна.
— Не говори мне, пожалуйста, о счетах и долгах, — перебил ее Маркус. — В Лондоне остается все меньше и меньше мест, куда я могу пойти без опасения быть уличенным в неплатежеспособности.
— Мы должны что-то делать! — воскликнула Шельмадина с отчаянием.
— Для начала повтори свою атаку! — посоветовал ей Маркус. — Уговори его на ночную прогулку под луной. Романтично! А может, лучше всего прямо отправиться в его спальню?
— Ах нет! Это уж чересчур тривиально! — возразила женщина. — Едва ли он клюнет на такого рода приманку! Однако, что с ним происходит? Ведь в прошлом у него было полно любовниц. Ты мне сам рассказывал про какую-то девчонку из варьете. Помнишь?
— Помню, помню! — подтвердил Маркус. — Но с тех пор, как умер старик, он совершенно переменился! И в моих делах он мне не помощник. Господи! Я его просто ненавижу! Он же стоит на моем пути, отделяет меня от всего, что так для меня важно.
  
— Дорогой, мне пора!
— Да, конечно, ступай! Нас не должны видеть вместе! Пожалуй, это единственный укромный уголок, где можно встречаться, не опасаясь быть пойманными на месте. Эти старушенции так и шныряют по всему замку, подглядывают, подслушивают…
— Гадкие старухи! — брезгливо проговорила Шельмадина. — Единственное, что их волнует, это деньги.
Маркус рассмеялся.