Незнакомка. Снег на вершинах любви

— Значит, это была тайная любовь?
— Да. Ее муж в это время воевал в Америке… а жили они по соседству — имения были рядом, но нужно было где-то встречаться, не привлекая к себе внимания.
— И они встречались здесь? — тихо проговорила Вирджиния.
— Они были счастливы здесь! Этот дом стал домом их любви, и недаром мой предок называл его «Сердцем королевы», потому что его возлюбленная воистину была королевой.
  
— Очень трогательно! А что же случилось потом?
— Ее муж вернулся из Америки. Возможно, набрался там каких-то новых идей и прогрессивных взглядов. Но как бы то ни было, он дознался об этом романе, вызвал герцога на дуэль и убил его.
— Как ужасно! — воскликнула Вирджиния. — А что стало с дамой?
— Предания гласят, что ее он тоже убил. Во всяком случае, достоверно известно, что дама умерла через несколько месяцев после гибели своего любовника. А потом в виде привидения поселилась в замке и все ищет его. Особенно часто она появляется в маленьком павильоне посреди озера — это еще одно тайное место их свиданий. Старожилы уверяют, что она так и не нашла герцога, и поэтому всякий раз, когда в нашей семье умирает кто-нибудь из мужчин, она приходит, чтобы лично удостовериться, уж не ее ли возлюбленный возвращается к ней наконец. Но грех его велик, и он скорее всего пребывает в аду, так что вряд ли им суждено когда-нибудь встретиться.
— О нет! Это слишком жестоко! — возразила девушка.
— Да, моя бабушка тоже так говорила и придумала совсем иное окончание этой романтической истории. Любовники в конце концов снова обрели друг друга, и сейчас там, на небесах, они так счастливы, что Белая Дама своим появлением в замке как бы приветствует приход новых членов семейства к ним, на Елисейские поля.
— Вот такой финал мне нравится больше, — согласилась Вирджиния.
— А вы романтичны! — заметил герцог, и ей показалось, что его губы искривила едва заметная циничная улыбка.
— Да, если вы называете романтичностью то, когда веришь, что между мужчиной и женщиной возможно глубокое и сильное чувство. В этом смысле я — романтик, что же до всего остального… Видите ли, ваш предок вел себя непорядочно и заплатил свою цену за все.
— Разумеется! — согласился герцог. — На месте мужа Белой Дамы я поступил бы точно так же.
— И вы бы убили ее? — не удержалась Вирджиния.
— Вполне возможно, — последовал ответ.
— Но это жестоко! — возразила Вирджиния. — По-моему, гораздо гуманнее и милосерднее дать развод и разойтись по-хорошему.
— Чисто американский подход к проблеме! Мы в Англии всячески стараемся избегать семейных скандалов, поэтому мужчина должен защищать свою честь так, как он сумеет или найдет нужным!
— Это же психология пещерного человека! Дикарь с дубиной в руке! — насмешливо проговорила девушка.
— Почему бы и нет? Если у человека есть жена, да еще такая красавица, как, предположим, вы, то ему просто не обойтись без дубины! Причем здоровенной дубины, чтобы отпугивать от своего семейного очага грабителей и воров, посягающих на его самое драгоценное достояние.
Он говорил непринужденно, но что-то в его голосе и в том, как он при этом смотрел на нее, заставило Вирджинию смутиться. Она опустила глаза и отвернулась от него, почти с облегчением услышав, как голос из дома объявил:
— Завтрак подан, ваша светлость!
Столовая представляла собой уютную восьмиугольную комнату с белыми горельефами на светло-зеленых стенах. У одной из стен девушка увидела низкий сервант, на котором стояло огромное количество блюд с самой разнообразной едой.
— Откуда у них все это?
Герцог снисходительно улыбнулся, как взрослый, отвечающий на вопрос неразумного дитяти.
— В этом доме всегда все готово к моему появлению.
— Но вы же сами говорили, что не бываете здесь месяцами, — не могла понять Вирджиния.
— Так и есть. Мастерз, по-моему, я не был у вас уже три или четыре месяца? — обратился герцог к дворецкому.
— Почти пять, ваша светлость! — почтительно ответствовал старый слуга. — Мы уже решили, что вы совсем забыли про нас!
— И они всегда готовы принять вас вот так? — спросила Вирджиния голосом, преисполненным почти благоговейного ужаса.
— Но… да, конечно! Я не совсем понимаю вас. Что здесь странного? Точно так же готовы мой дом в Лондоне и яхта в Саутгемптоне. Она может выйти в открытое море через пятнадцать минут после того, как я ступил на борт.
— Наверное, все это заставляет вас чувствовать себя очень важной персоной.
Он посмотрел на нее через стол недоумевающим взглядом, а потом откинулся на спинку стула и расхохотался.
— Не могу себе представить, мисс Лангхольм, ни одной женщины, которая бы посмела вот так открыто, прямо в глаза, заявить мне такое! Вы совершенно неподражаемы! Прошу вас, продолжайте. Мне доставляет удовольствие и то, что вы говорите, и то, как вы говорите! Этот легкий акцент придает вашей речи особое очарование.
— А мне казалось, что это вы говорите с акцентом, — живо возразила Вирджиния. — И меня все вокруг тоже очень забавляет! Прошу простить меня за такую откровенность, но у вас в Англии все совершенно иначе, чем в Америке!
— Что именно? — полюбопытствовал герцог.
— Ну, во-первых, ваш замок. Потом, все эти церемонии… и то, как вас встречают повсюду…
— Вы все еще находитесь под впечатлением обилия закусок, поданных нам на завтрак? — улыбнулся герцог. — Подождите! Вот увидите, как накрывается завтрак в самом замке: с полдюжины блюд из яиц, потом столько же блюд из рыбы, холодное мясо и ветчина всевозможных сортов, студень, паштеты, ну, и в зависимости от поры года — фазаны, утки, бекасы. Словом, закуски на любой вкус. Сами удостоверитесь!
— Звучит заманчиво! Хотя я вряд ли увижу это раблезианское пиршество собственными глазами.
Герцог бросил на нее удивленный взгляд.
— Нет-нет, я не жалуюсь! — поспешила успокоить его Вирджиния. — Просто все эти условности и табу меня ужасно забавляют. Мне говорили, что такая социальная лестница формировалась не одно столетие. И что иерархия в аристократических домах соблюдается неукоснительно. Скажем, среди обслуживающего персонала самые важные люди — это дворецкий и управляющий, у них отдельные комнаты и их даже обслуживают свои слуги. Управляющий или экономка, если это женщина, общаются только с равными себе. Например, со старшей горничной или камеристкой вашей матушки. Слуги питаются строго в соответствии со своим положением. Старшим слугам накладывают отдельно, младшие — несут свой пудинг и прочее к себе в комнату и там совершают трапезу.
— Очень интересно, — проговорил герцог. — Пожалуйста, продолжайте. — Я уже успел подзабыть все эти тонкости, хотя когда-то знал их неплохо.
— Слуги, прибывающие в замок вместе со своими хозяевами, занимают такое же положение, как их хозяева. Например, камеристка гостящей у вас герцогини или принцессы будет за ужином восседать по правую руку от дворецкого или экономки. В зависимости от того, кто возглавляет застолье. И обращаются к ним исключительно по фамилиям их хозяев. Скажем, будь у меня служанка, ваш дворецкий обращался бы к ней не иначе как «мисс Лангхольм». Бедняжка! Она бы, наверное, сидела в самом конце стола, и только какой-нибудь чистильщик обуви или мальчик на побегушках решился бы составить ей компанию!
Герцог разразился жизнерадостным смехом.
— Но это еще не все! — не унималась Вирджиния. — Из того, что я успела заметить, мы с мисс Маршбэнкс явно не вписываемся ни в одну компанию. Такой своеобразный мирок на двоих, где-то между небом и землей. И не слуги, но и не господа. Словом, ни рыба ни мясо. А поскольку определить наш социальный статус весьма и весьма трудно, то поэтому, скорее всего, мне и не представится возможность увидеть собственными глазами, как завтракают настоящие аристократы.
  
Последние слова Вирджиния проговорила с издевкой.
— Да вы просто смеетесь надо мной! — обескураженно воскликнул герцог. — Хотя надо признать, я не переставал любоваться вами все это время. Когда вы говорите, у вас на щеках образуются такие маленькие ямочки… Вы совершенно неотразимы!