Незнакомка. Снег на вершинах любви

Вирджиния сжала руки и попыталась успокоиться, ибо ее всю трясло. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она сейчас лишится чувств, настолько пьянящим было ощущение радости и счастья от слов герцога. Ее словно опалило огнем, от которого быстрее побежала кровь по жилам и яснее стала голова.
— Себастьян, — начала она дрожащим голосом, — я должна тебе кое в чем признаться.
  
— Ступай, Вирджиния! — проговорил герцог почти сердито. — Я не могу больше быть с тобой.
— Но это очень важно, Себастьян! Выслушай меня!
— Что? — спросил он, не глядя на девушку.
— Но я боюсь, ты рассердишься на меня, Себастьян!
— Боишься меня? — удивился он.
— Да! — повторила Вирджиния. — Ты и сам не подозреваешь, как… ты… страшен… когда зол.
Герцог не сдержал улыбки.
— Ах, Вирджиния! Какое ты еще в сущности дитя! Удивительна твоя способность мгновенно превращаться из серьезной женщины в ребенка, могущего растопить сердце любого человека.
— Так ты… обещаешь, что не будешь злиться, что бы я ни сказала тебе?
— Злиться на тебя? Не представляю, за что! Но если тебе так хочется, я обещаю.
— Тогда, Себастьян, — начала Вирджиния еле слышно, — повтори, пожалуйста, то… ради чего ты приехал сюда… и ради чего… готов стать на колени.
— Я не понимаю, о чем ты, Вирджиния!
— Видишь ли… Себастьян… ты… часто говорил, — дрогнувшим голосом начала Вирджиния, — ты… говорил, что я кажусь тебе… такой честной, такой… искренней, а ведь на самом деле… я обманывала тебя все это время.
— О чем ты говоришь? — рассерженно перебил ее герцог. — Ты обманывала меня? С кем? В твоей жизни нет и не может быть другого мужчины!
Он яростно схватил ее руку и вцепился в нее с такой силой, что она едва не вскрикнула от боли.
— О нет! — прошептала Вирджиния. — Ты… единственный мужчина в моей жизни… и мой муж!
Сбитый с толку ее словами герцог смотрел на нее непонимающим взглядом. В его глазах она ясно читала, что он просто считает ее сумасшедшей. Потом медленно, словно нехотя, он отпустил ее руку, отступил на шаг назад и снова посмотрел на нее. Лицо его побелело от волнения.
— То есть ты хочешь сказать, — слова застревали у него в горле и были похожи на хрип, — что ты — моя жена?!
— Да… твоя жена… Но Себастьян… ты обещал мне, что не будешь сердиться.
— Не знаю, что и думать! — воскликнул ошарашенный услышанным герцог. — Я и мечтать о таком не мог. Но моя жена…
— Да, ты прав! Твоя жена была толстой и безобразной. И тем не менее это была я. Причиной всех моих болезней было неправильное питание. Моя мать была уверена, что если она втолкнет в меня побольше всяких деликатесов, то я стану крепче и здоровее. Я хорошо помню, как я тогда выглядела, и потому не сомневалась, что ты не узнаешь меня.
— Так ты приехала в Англию шпионить за мной? — зловещим тоном поинтересовался герцог.
— Совсем нет! — отрезала Вирджиния. — Я приехала в Англию потому, что ненавидела тебя… потому что презирала тебя… и хотела получить развод!
— Ты хотела развода? — недоверчиво переспросил герцог.
— А ты думал, я была в восторге от нашего брака? Да сама мысль о таком союзе приводила меня в ужас, но мать силой заставила меня согласиться, пригрозив в противном случае отправить на целых семь лет в исправительный дом.
— Не может быть! — проговорил взволнованный герцог.
— Еще как может! Моя мать была настоящим снобом. У нее была просто мания сделать из своей дочери герцогиню, и поэтому она не остановилась бы ни перед чем.
— Я даже подумать не мог ни о чем подобном!
— А когда мне стало лучше, и все благодаря неустанным заботам тети Эллы Мей, которая спасла меня от смерти или от сумасшедшего дома, так вот, когда я стала выздоравливать, я решила во что бы то ни стало освободиться от тебя. Но тетя поставила мне одно условие. Она сказала, что позволит мне начать с тобой разговор о разводе лишь после того, как я побываю в Англии и познакомлюсь с тобой поближе. И вот я приехала в замок, уже заранее ненавидя тебя. А когда я увидела, как ты выгоняешь этих двух ювелиров, с проклятьями и руганью, я сказала себе, что ты именно такой отвратительный тип, каким я тебя и представляла.
— Так вот когда ты увидела меня впервые! Я хорошо помню этот случай, слишком хорошо! Моя мать… Впрочем, это длинная история, и я расскажу тебе о ней позднее. Пока ограничусь лишь парой слов. Она стала продавать наши фамильные драгоценности, а мне потом приходилось выкупать их. Эти двое прибыли из Лондона для того, чтобы совершить новую сделку.
— А потом, если помнишь, — продолжила Вирджиния, — мы встретились возле озера, в беседке. Разговаривали, и ты показался мне совсем другим человеком, совсем непохожим на того наглеца и подлеца, за которого я вышла замуж.
— А потом ты спасла мне жизнь, — с нежностью добавил герцог.
— Да. Пожалуй, ради этого стоило приехать в Англию, — улыбнулась Вирджиния. — Ты не находишь?
— Ты — моя жена! — прошептал герцог. — Невероятно! Не могу поверить! Отказываюсь верить своим глазам! Представить себе не мог, что ты — такая! Вместо этой…
— Жирной маленькой толстушки, — услужливо подсказала ему девушка, — с безобразной тиарой на голове.
— Вместо этой несчастной толстой малышки, — поправил ее герцог, — которая, по моему убеждению, хотела только моего титула.
Он закрыл глаза ладонью.
— Мне кажется, это сон! — проговорил он после паузы. — Или твои чары, Вирджиния!
— Так я прощена?
— Только после того, как ответишь на мой вопрос. Этот человек, которого ты презирала, ненавидела, этот искатель богатых невест, явившийся в Америку за твоими деньгами, что ты думаешь о нем сейчас? Что ты думаешь обо мне?
Он сделал шаг к Вирджинии и стал совсем рядом. Она не могла выдержать его строгий проницательный взгляд и смущенно опустила ресницы. Длинные и пушистые, они отбросили легкую тень на нежный овал ее лица.
— Я нахожу тебя… гордым… властным… порой слишком самоуверенным… и очень-очень мужественным, — прошептала она. — Ты — настоящий мужчина, по моему мнению.
При этом на ее лице вспыхнул румянец, а герцог между тем сделал еще один шаг к ней навстречу.
— Ты права, Вирджиния! Я очень властный человек. — Он привлек ее к себе и обнял. — Но ты — моя жена. И давай сразу же поставим все точки над «и». Во-первых, никаких разводов! В нашей семье об этом не может быть и речи! Во-вторых, до конца своих дней я не позволю тебе сбежать от меня, как ты сделала это две недели назад. Я глаз с тебя не спущу. Ты — моя! Понимаешь, Вирджиния? Моя, и только моя! И не потому, что мы — муж и жена, а потому, что ты сама отдала мне себя!
Он прижал ее к груди с такой силой, что у Вирджинии захватило дух. Она по-прежнему не смела смотреть ему в глаза, и поэтому он взял ее за подбородок и осторожно поднял ее лицо.
— Все еще боишься меня? — улыбнулся он ласково. — Клянусь, я буду очень властным и даже деспотичным мужем. И в то же время обещаю тебе, Вирджиния, я буду любить тебя больше жизни, как никто не любил ни одну женщину. Скажи мне, скажи мне честно, этого ты ждешь от меня?
Она посмотрела в его глаза и увидела в них огонь страсти и желания, сродни тому пламени, что бушевал и в ней самой. Вирджиния обвила руками его шею и приблизила его лицо к себе.
— Я люблю тебя, Себастьян! — прошептала она. — Люблю… как мужчину!
И в тот же миг губы герцога припали к ее губам, и он пробормотал хриплым от возбуждения голосом:
— И я люблю тебя! Моя дорогая, моя родная, моя единственная и неповторимая женщина! И моя жена!
  
Филип Рот
 
Снег на вершинах любви
   
  
Часть первая
   
1
 
Ни богатство, ни слава, ни могущество не были мечтой его жизни. Даже счастье не манило его, а только цивилизация. Он смутно представлял, что это такое, покидая отчий дом, а вернее сказать — хижину в северных лесах штата. Единственно, что он заранее намечал, это как-нибудь добраться до Чикаго и уж там все для себя выяснить. Но одно он знал твердо — жить дикарем он не хочет. Его отец, свирепый и невежественный человек, был звероловом, потом лесорубом и под старость — ночным сторожем на железных рудниках. Мать знала только тяжелую работу и — рабская натура — не могла вообразить иной жизни. Да если бы и могла, если на самом деле она была не такой, как казалось, она все равно слишком хорошо понимала, как неосторожно говорить мужу о своих желаниях.