Незнакомка. Снег на вершинах любви
— Закрой глаза и доверься мне, детка!
Вирджиния послушно закрыла глаза. Она услышала, как тетя отошла от кровати, что-то взяла, а потом снова вернулась к ее изголовью.
— А теперь открой! — скомандовала она.
Вирджиния медленно приподняла веки и увидела перед собой незнакомое лицо. Правда, уже в следующее мгновение она поняла, что тетя держит перед ней зеркало. Большое овальное зеркало. А потом она подумала, что, наверное, она все же сошла с ума, потому что из зеркала на нее смотрело совершенно чужое лицо. Она никогда не видела этой девушки и понятия не имеет, кто это такая.
Судя по всему, девушка была ее ровесницей. Огромные широко распахнутые глаза на худеньком личике с заострившимися чертами. Выдающиеся вперед скулы, длинная шея, и над всем этим целая копна роскошных светлых волос! Вирджиния долго созерцала собственное отражение, все еще отказываясь поверить происшедшим с ней переменам. Наконец она заговорила:
— Неужели это в самом деле… я?
— Да, мой друг! И уверяю тебя, ты всегда была такой. Просто это твое «я» было запрятано под огромным слоем жира, — улыбнулась тетя. — И он обезобразил твое красивое молодое тело, лицо, руки, превратив тебя в бесформенную массу, нелепую и смешную.
Вирджиния поднесла руки к лицу.
— Ах, тетя! Взгляните только на мои руки! А пальцы? Я никогда бы не узнала себя! А что стало с моими волосами?
— Знаешь, при воспалении мозга очень многие люди седеют, — пояснила тетя. — Потом, со временем, естественный цвет волос восстанавливается, но не у всех и не всегда. В любом случае тебе надо полностью выздороветь и окрепнуть. Вот видишь, Вирджиния! Как оказалось, ты очень хорошенькая девушка.
— Хорошенькая?! Да вы смеетесь надо мной! Как я могу быть хорошенькой? — взволнованно воскликнула Вирджиния и невольно перехватила собственный взгляд в зеркале. В ее больших темно-серых глазах с едва заметными пурпурными крапинками, оттененными длинными пушистыми ресницами, застыло выражение нескрываемой радости. Строгие, классически правильные черты, точеный лоб, прямой аккуратный нос, дугообразные густые брови — все это создавало неповторимо красивый облик.
— Не… верю! — прошептала девушка едва слышно и вдруг впервые с того момента, как пришла в себя, разразилась горькими слезами.
Тетя убрала зеркало на прежнее место, вернулась к больной и стала укладывать ее поудобнее.
— Я… я не могу… п-поверить… в это, — пробормотала Вирджиния сквозь слезы. — Не могу! Не могу! — и снова жалобно всхлипнула.
— Однако это так, милая, — ласковым голосом ответила ей тетя. — А теперь спи и ни о чем не думай. Я бы не хотела, чтобы ты расстраивалась из-за того, что увидела в зеркале. Иначе мне придется пожалеть о сделанном.
— Но я не хочу спать, — слабо возразила девушка. — Мне надоело спать! Это такая потеря времени! Мне нужно о многом передумать!
Тем не менее она почти мгновенно уснула.
Прошло две недели. В один из дней она вышла на веранду, где тетя чистила горох к обеду.
— А я сама дошла до конца сада, — похвалилась Вирджиния. — И назад! И ничуть не устала!
— Смотри не переусердствуй, девочка! — строго предупредила ее тетя.
— Я чувствую себя так легко, — доверительно призналась ей Вирджиния, — что, кажется, малейшего дуновения ветра достаточно для того, чтобы поднять меня на самую макушку дерева!
— Да, очень худенькая! — с практичностью зрелого человека согласилась с ней тетя. — Действительно, дунь — и полетишь! Сегодня на обед цыпленок. И если ты не съешь всего, что тебе положено, я немедленно уложу тебя в постель!
— Тетя, дорогая! Вы не можете поступать со мной так бессердечно! — горячо возразила девушка. — К тому же мне нужно о многом поговорить с вами! Я была застигнута врасплох теми переменами, которые произошли с моей внешностью, и совершенно забыла о том, что я замужем! Я хочу поговорить с вами о моем браке!
— Я и сама намеревалась поговорить с тобой на эту тему, — уступила тетя Элла Мей. — Дело в том… Видишь ли, сегодня утром я получила письмо от твоего мужа.
— Получили письмо от маркиза?
— Да, — подтвердила тетя. — Хотя теперь он уже герцог. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что тоже стала герцогиней?
— Меньше всего на свете я хочу быть герцогиней! — недовольно проговорила Вирджиния. — Нужно как-то побыстрее от него отделаться!
— Все это время он был очень внимателен, — продолжала тетя, не обращая внимания на предыдущую реплику девушки. — Писал каждый месяц, постоянно интересовался твоим самочувствием.
— С какой стати ему так переживать за меня? — возмутилась Вирджиния. — Он получил свои деньги! Разве нет?! Мама заплатила ему более чем достаточно за то, чтобы он на мне женился. А теперь и все мое состояние в его руках. Он волен распоряжаться им по своему усмотрению. Он совсем не обижен! Хотя меня это мало волнует!
— И об этом я тоже хочу поговорить с тобой, — методично гнула свою линию тетя. — Знаешь ли ты, что после смерти матери ты стала одной из самых богатых женщин в Америке?
— Меня это ни капельки не интересует! — твердо отрезала Вирджиния.
Тетя весело засмеялась в ответ.
— Вскоре, уверяю тебя, все это тебе надоест и ты захочешь перемен! Вряд ли ты захочешь довольствоваться только моим обществом всю оставшуюся жизнь!
— Но ведь вам же здесь нравится, — пылко возразила Вирджиния.
Тетя лишь улыбнулась и молча покачала головой.
— Да, потому что это мой дом. Я пришла сюда, когда вышла замуж. Вначале мы жили в страшной бедности, страшной! Твой отец исключил меня из семьи за то, что я вышла замуж за человека, которого любила, но не нашего круга.
— Представляю, что вы пережили! — сочувственно промолвила девушка. — Ваш муж еще жив?
— Нет, детка. Он умер два года назад. Поэтому я с радостью вызвалась ухаживать за тобой. У меня есть время. К тому же после смерти мужа мне так одиноко! Детей у нас никогда не было, а с твоим появлением в доме мне стало казаться, будто ты моя дочь. За все месяцы, которые ты пролежала здесь, такая беспомощная, слабая, зависящая от моего ухода и ласки, нуждающаяся в постоянной заботе… я привязалась к тебе как к родному дитяти.
— Все эти месяцы, говорите вы? — задумчиво повторила Вирджиния вслед за тетей. — Я еще не спрашивала вас, тетя Элла Мей, как-то в голову не приходило… Но все же… Сколько времени я провела у вас?
— Год и два месяца, — последовал ответ.
Ошеломленная Вирджиния молча уставилась на тетю.
— Год и два месяца?! И все это время я не узнавала вас?
— Нет, детка. Зато ты узнаешь меня сейчас, и это главное. Скажу тебе совершенно искренне: ничто не доставляет мне такого огромного удовольствия, как видеть тебя, такую прекрасную, у себя в доме.
Вирджиния посмотрела на свое скромное ситцевое платьице, совершенно немодное и очень незамысловатое по фасону, скорее всего переделанное из тетиных платьев. Но даже несмотря на все усилия подогнать его по ее нынешней фигуре, платье было свободно по талии и в плечах.
— Я вам очень благодарна за то, что вы нашли для меня кое-что из своего гардероба, — проговорила она и, помолчав немного, добавила:
— Одно я решила твердо, тетя Элла Мей! Я останусь с вами, если вы, конечно, согласны приютить меня. Наконец-то для моих денег найдется достойное применение.
— Твоих денег я не возьму! — резко ответила ей тетя. — Никогда и ни при каких обстоятельствах! В свое время, когда твой отец лишил меня наследства, я сказала ему, что сумею заработать себе на жизнь и никогда не попрошу у него ни цента. Я сдержала свое слово и не собираюсь нарушать его сейчас. Даже ради тебя!
— То есть вы хотите сказать, что все эти месяцы вы содержали меня?
— Уверяю тебя, ты обошлась мне очень дешево! — ответила тетя. — И хотя, вполне возможно, тебе недоставало того комфорта, который предоставили бы больному такого ранга в каком-нибудь роскошном санатории или пансионате, зато я сумела не только поставить тебя на ноги, но и в буквальном смысле этого слова вернуть к жизни, и сделала это по-своему.