Одиссея
Мех был развязан, и шумно исторглися ветры на волю;
Бурю воздвигнув, они с кораблями их, громко рыдавших,
Снова от брега отчизны умчали в открытое море.
050 Я пробудился и долго умом колебался, не зная,
Что мне избрать, самого ли себя уничтожить, в пучину
Бросясь, иль, молча судьбе покорясь, меж живыми остаться.
Я покорился судьбе и на дне корабля, завернувшись
В мантию, тихо лежал. К Эолийскому острову снова
055 Бурею наши суда принесло. Все товарищи с плачем
Вышли на твёрдую землю; запасшись водой ключевою,
Наскоро лёгкий обед мы у быстрых судов совершили.
Свой удовольствовав голод едой и питьём, я с собою
Взял одного из товарищей наших с глашатаем; прямо
060 К дому Эола царя мы пошли и его там застали
Вместе с женой и со всеми детьми за семейным обедом.
В двери палаты вступив, я с своими людьми на пороге
Сел; изумилась царёва семья; все воскликнули вместе:
«Ты ль, Одиссей? Не зловредный ли демон
к тебе прикоснулся?
065 Здесь мы не всё ль учредили, чтоб ты беспрепятственно
прибыл
В землю отцов иль в иную какую желанную землю?»
Так говорили они; с сокрушеньем души отвечал я:
«Сон роковой и безумие спутников мне приключили
Бедствие злое; друзья, помогите; вам это возможно».
070 Так я сказал, умоляющим словом смягчить их надеясь.
Все замолчали они; но отец мне ответствовал с гневом:
«Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь;
неприлично
Нам под защиту свою принимать человека, который
Так очевидно бессмертным, блаженным богам ненавистен.
075 Прочь! Ненавистный блаженным богам и для нас ненавистен».
Кончив, меня он, рыдавшего жалобно, из дому выслал.
Далее поплыли мы в сокрушении сердца великом.
Люди мои, утомяся от гребли, утратили бодрость,
Помощи всякой лишённые собственным жалким безумством.
080 Денно и нощно шесть суток носясь по водам, на седьмые
Прибыли мы к многовратному граду в стране лестригонов,
Ламосу. Там, возвращаяся с поля, пастух вызывает
На поле выйти другого; легко б несонливый работник
Плату двойную там мог получать, выгоняя пастися
085 Днём белорунных баранов, а ночью быков криворогих:
Ибо там паства дневная с ночною сближается паствой.
В славную пристань вошли мы: её образуют утёсы,
Круто с обеих сторон подымаясь и сдвинувшись подле
Устья великими, друг против друга из темныя бездны
090 Моря торчащими камнями, вход и исход заграждая.
Люди мои, с кораблями в просторную пристань проникнув,
Их утвердили в её глубине и связали, у берега тесным
Рядом поставив: там волн никогда ни великих, ни малых
Нет, там равниною гладкою лоно морское сияет.
095 Я же свой чёрный корабль поместил в отдаленье от прочих,
Около устья, канатом его привязав под утёсом.
После взошёл на утёс и стоял там, кругом озираясь:
Не было видно нигде ни быков, ни работников в поле;
Изредка только, взвиваяся, дым от земли подымался.
100 Двух расторопнейших самых товарищей наших я выбрал
(Третий был с ними глашатай) и сведать послал их, к каким мы
Людям, вкушающим хлеб на земле плодоносной, достигли?
Гладкая скоро дорога представилась им, по которой
В город дрова на возах с окружающих гор доставлялись.
105 Сильная дева им встретилась там; за водою с кувшином
За город вышла она; лестригон Антифат был отец ей;
Встретились с нею они при ключе Артакийском, в котором
Черпали светлую воду все, жившие в городе близком.
К ней подошедши, они ей сказали: «Желаем узнать мы,
110 Дева, кто властвует здешним народом и здешней страною?»
Дом Антифата, отца своего, им она указала.
В дом тот высокий вступивши, они там супругу владыки
Встретили, ростом с великую гору, – они ужаснулись.
Та же велела скорей из собранья царя Антифата
115 Вызвать; и он, прибежав, на погибель товарищей наших,
Жадно схватил одного и сожрал; то увидя, другие
Бросились в бегство и быстро к судам возвратилися; он же
Начал ужасно кричать и встревожил весь город; на громкий
Крик отовсюду сбежалась толпа лестригонов могучих;
120 Много сбежалося их, великанам, не людям подобных.
С крути утёсов они через силу подъёмные камни
Стали бросать; на судах поднялася тревога – ужасный
Крик убиваемых, треск от крушенья снастей; тут злосчастных
Спутников наших, как рыб, нанизали на колья и в город
125 Всех унесли на съеденье. В то время как бедственно гибли
В пристани спутники, острый я меч обнажил и, отсекши
Крепкий канат, на котором стоял мой корабль темноносый,
Людям, собравшимся в ужасе, молча кивнул головою,
Их побуждая всей силой на вёсла налечь, чтоб избегнуть
130 Близкой беды: устрашённые дружно ударили в вёсла.
Мимо стремнистых утёсов в открытое море успешно
Выплыл корабль мой; другие же все невозвратно погибли.
Далее поплыли мы, в сокрушенье великом о милых
Мёртвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.
135 Мы напоследок достигли до острова Эи. Издавна
Сладкоречивая, светлокудрявая там обитает
Дева Цирцея, богиня, сестра кознодея Ээта.
Был их родителем Гелиос, бог, озаряющий смертных;
Мать же была их прекрасная дочь Океанова, Перса.
140 К брегу крутому пристав с кораблём, потаённо вошли мы
В тихую пристань: дорогу нам бог указал благосклонный.
На берег вышед, на нём мы остались два дня и две ночи,
В силах своих изнурённые, с тяжкой печалию сердца.
Третий нам день привела светозарнокудрявая Эос.
145 Взявши копьё и двуострый свой меч опоясав, пошёл я
С места, где был наш корабль, на утёсистый берег,
чтоб сведать,
Где мы? Не встречу ль людей? Не послышится ль
чей-нибудь голос?
Став на вершине утёса, я взором окинул окрестность.
Дым, от земли путеносной вдали восходящий, увидел
150 Я за широко разросшимся лесом в жилище Цирцеи.
Долго рассудком и сердцем колеблясь, не знал я, идти ли
К месту тому мне, где дым от земли подымался багровый?
Дело обдумав, уверился я наконец, что удобней
Было сначала на брег, где стоял наш корабль, возвратиться,
155 Там отобедать с людьми и, надёжнейших выбрав, отправить
Их за вестями. Когда ж к кораблю своему подходил я,
Сжалился благостный бог надо мной, одиноким: навстречу
Мне он оленя богаторогатого, тучного выслал;
Пажить лесную покинув, к студёной реке с несказанной
160 Жаждой бежал он, измученный зноем полдневного солнца.
Меткое бросив копьё, поразил я бегущего зверя
В спину: её проколовши насквозь, остриём на другой бок
Вышло копьё; застонав, он упал, и душа отлетела.
Ногу уперши в убитого, вынул копьё я из раны,
165 Подле него на земле положил и немедля болотных
Гибких тростинок нарвал, чтоб верёвку в три локтя длиною
Свить, переплетши тростинки и плотно скрутив их. Верёвку
Свивши, связал я оленю тяжёлому длинные ноги;
Между ногами просунувши голову, взял я на плечи
170 Ношу и с нею пошёл к кораблю, на копьё опираясь;
Просто ж её на плечах я не мог бы одною рукою
Снесть: был чрезмерно огромен олень. Перед судном
на землю
Бросил его я, людей разбудил и, приветствовав всех их,
Так им сказал: «Ободритесь, товарищи, в область Аида
175 Прежде, пока не наступит наш день роковой, не сойдём мы;
Станем же ныне (едой наш корабль запасён изобильно)
Пищей себя веселить, прогоняя мучительный голод».
Было немедля моё повеленье исполнено; снявши
Верхние платья, они собрались у бесплодного моря;
180 Всех их олень изумил, несказанно великий и тучный;
Очи свои удовольствовав сладостным зреньем, умыли
Руки они и поспешно обед приготовили вкусный.
Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,