Одиссея
455 Близко ко мне подошедши, богиня Цирцея сказала:
«Царь Одиссей, многохитростный муж,
Лаэртид благородный,
Все вы свою укротите печаль и от слёз воздержитесь;
Знаю довольно я, что на водах многорыбного моря,
Что на земле от свирепых людей претерпели вы, – горе
460 Бросив теперь, наслаждайтесь питьём и едою, покуда
В вашей груди не родится то мужество снова, с которым
Некогда в путь вы пустились,
расставшись с отчизною милой,
С вашей суровой Итакою. Ныне в бессилии робком,
Всё помышляя о странствии бедственном, сердце веселью
465 Вы затворяете, – были велики страдания ваши».
Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.
С тех пор вседневно, в теченье мы целого года
Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.
Но когда наконец обращеньем времён совершён был
470 Круг годовой, миновалися месяцы, дни пролетели,
Спутники все приступили ко мне с убедительной речью:
«Время, несчастный, тебе о возврате в Итаку подумать,
Если угодно богам, чтоб спаслись мы,
чтоб мог ты увидеть
Светло-богатый свой дом, и отчизну, и милых домашних».
475 Так мне сказали, и я покорился им мужеским сердцем.
Весело весь мы тот день до вечернего позднего мрака
Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.
Солнце тем временем село, и тьма наступила ночная.
Спутники все предались в потемневших палатах покою.
480 Я ж, возвратяся к Цирцее, с ней рядом на ложе роскошном
Лёг, и колена её обхватил, и богине, склонившей
Слух свой ко мне со вниманием, бросил крылатое слово:
«О Цирцея, исполни своё обещанье в отчизну
Нас возвратить; сокрушается сердце по ней; в сокрушенье
485 Спутники все приступают ко мне и мою раздирают
Душу (когда ты бываешь отсутственна) жалобным плачем».
Так говорил я, и так, отвечая, сказала богиня:
«О Лаэртид, многохитростный муж,
Одиссей благородный,
В доме своём я тебя поневоле держать не желаю.
490 Прежде, однако, ты должен, с пути уклоняся, проникнуть
В область Аида, где властвует страшная с ним Персефона.
Душу пророка, слепца, обладавшего разумом зорким,
Душу Тиресия фивского должно тебе вопросить там.
Разум ему сохранён Персефоной и мёртвому; в аде
495 Он лишь с умом; все другие безумными тенями веют».
Так говорила богиня; во мне растерзалося сердце;
Горько заплакал я, сидя на ложе, мне стала противна
Жизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долго
Рвался, и долго, простершись на ложе, рыдал безутешно.
500 Но напоследок, богине ответствуя, так я сказал ей:
«Кто ж, о Цирцея, на этом пути провожатым мне будет?
В аде ещё не бывал с кораблём ни один земнородный».
Так вопросил я богиню, и так мне она отвечала:
«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
505 Верь, кораблю твоему провожатый найдётся; об этом
Ты не заботься; но, мачту поставив и парус поднявши,
Смело плыви; твой корабль передам я Борею; когда же
Ты, Океан в корабле поперёк переплывши, достигнешь
Низкого брега, где дико растёт Персефонин широкий
510 Лес из ракит, свой теряющих плод, и из тополей чёрных,
Вздвинув на брег, под которым шумит Океан водовратный,
Чёрный корабль свой, вступи ты
в Аидову мглистую область.
Быстро бежит там Пирифлегетон в Ахероново лоно
Вместе с Коцитом, великою ветвию Стикса; утёс там
515 Виден, и обе под ним многошумно сливаются реки.
Слушай теперь и о том, что скажу, не забудь: под утёсом
Выкопав яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,
Три соверши возлияния мёртвым, всех вместе призвав их:
Первое смесью медвяной, другое вином благовонным,
520 Третье водою и, всё пересыпав мукою ячменной,
Дай обещанье безжизненно веющим теням усопших:
В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертву
Им принести и в зажжённый костёр драгоценностей много
Бросить, Тиресия ж более прочих уважить, особо
525 Чёрного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.
После (когда обещание дашь многославным умершим)
Чёрную овцу и чёрного с нею барана, – к Эребу
Их обратив головою, а сам обратясь к Океану, —
В жертву теням принеси; и к тебе тут немедля великой
530 Придут толпою отшедшие души умерших; тогда ты
Спутникам дай повеленье, содравши с овцы и с барана,
Острой зарезанных медью, лежащих в крови перед вами,
Кожу их бросить немедля в огонь и призвать громогласно
Грозного бога Аида и страшную с ним Персефону;
535 Сам же ты, острый свой меч обнаживши и с ним перед ямой
Сев, запрещай приближаться безжизненным теням усопших
К крови, покуда ответа не даст вопрошённый Тиресий.
Скоро и сам он, представ пред тобой, повелитель народов,
Скажет тебе, где дорога, и долог ли путь, и успешно ль
540 Рыбообильного моря путём ты домой возвратишься».
Так говорила она; той порой златотронная Эос
Встала; богиня, в хитон и хламиду меня облачивши,
Светло-серебряной ризой из тонковоздушныя ткани
Нежные плечи одела свои, золотым драгоценным
545 Поясом стан обвила и покров с головы опустила.
Я же, чертоги её перешедши, товарищей верных
Всех разбудил и, приветствие каждому сделав, сказал им:
«Время, друзья, вам от сладкого сна пробудиться; покиньте
Ложе; пойдём; нас богиня сама побуждает к отъезду».
550 Так я сказал, и они покорились мне мужеским сердцем.
Но и оттуда не мог я отплыть без утраты печальной:
Младший из всех на моём корабле, Ельпенор, неотличный
Смелостью в битвах, нещедро умом от богов одарённый,
Спать для прохлады ушёл на площадку возвышенной кровли
555 Дома Цирцеи священного, крепким вином охмелённый.
Шумные сборы товарищей, в путь уж готовых, услышав,
Вдруг он вскочил и, от хмеля забыв, что назад обратиться
Должен был прежде, чтоб с кровли высокой сойти
по ступеням,
Прянул спросонья вперёд, сорвался и, ударясь затылком
560 Оземь, сломил позвонковую кость, и душа отлетела
В область Аида. Тем временем спутникам так говорил я:
«Мыслите, верно, друзья, вы, что в милую землю отчизны
Мы возвращаемся? Путь нам иной указала Цирцея:
В царстве Аида, где властвует страшная с ним Персефона,
565 Душу Тиресия фивского должен сперва вопросить я».
Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце;
Пали на землю они, в исступлении волосы рвали,
Всё понапрасну – от слёз и от воплей нам не было пользы.
Все к своему кораблю, на песчаном стоявшему бреге,
570 Вместе пошли мы, печальные, льющие слёзы обильно.
Тою порою на брег привела чернорунную овцу
С чёрным бараном Цирцея и, там их оставя, меж нами
Тихо прошла, невидимая… Смертным увидеть не можно
Бога, когда, приходя к ним, он хочет остаться невидим.
Содержание одиннадцатой песни
Вечер тридцать третьего дня
Одиссей продолжает рассказывать свои приключения. Северный ветер приносит корабль его к берегам киммериян, где поток Океана ввергается в море; совершив жертву теням, Одиссей призывает их. Явление Ельпенора; он требует погребения. Тень Одиссеевой матери. Явление Тиресия и его предсказания. Беседа Одиссея с тенью матери. Тени древних жен выходят из Эреба и рассказывают о судьбе своей Одиссею. Он хочет прервать свою повесть, но Алкиной требует, чтобы он её кончил, и Одиссей продолжает. Явление Агамемнона, Ахиллеса с Патроклом, Антилохом и Аяксом. Видение судящего Миноса, звероловствующего Ориона, казней Тития, Тантала и Сизифа, грозного Гераклова образа. Внезапный страх побуждает Одиссея возвратиться на корабль; и он плывёт обратно по течению вод Океана.
Песнь одиннадцатая
К морю и к ждавшему нас на песке кораблю собралися