Одиссея
Кто из людей беззаконствует, кто наблюдает их правду».
Так женихи говорили; но речи их были напрасны.
Злою обидой глубоко в душе Телемах сокрушался
490 Вместе с обиженным; слёзы свои утаивши, он только
Молча потряс головою и страшное в сердце помыслил.
Но Пенелопа разумная, слыша, что был чужеземец
В доме их так оскорблён, обратяся к рабыням, сказала:
«О, когда бы его поразил Аполлон сребролукий!»
495 Ей Евринома, разумная ключница, так отвечала:
«Если бы всё исполнялось согласно с желанием нашим,
Завтра же светлой Денницы из них ни один бы
не встретил».
Кончила. Ей Пенелопа разумная так возразила:
«Правда, мне все ненавистны они, нам от всех притесненье;
500 Но Антиной наиболее с чёрною Керою сходен:
Принят в наш дом чужеземец и, ходя кругом, подаянья
Просит у всех он гостей, приневоленный строгой нуждою, —
Подали все, и свою он наполнил котомку; лишь этот,
Вместо подачи, в него, как безумный, скамейкою бросил».
505 Так Пенелопа рабыням своим говорила в покоях
Верхних своих. Одиссей же, сидя на пороге, обедал.
Кликнуть к себе повелев свинопаса, царица сказала:
«Слушай, Евмей благородный, скажи иноземцу, что я с ним
Здесь повидаться желаю, чтоб знать от него, не слыхал ли
510 Он о супруге моём и ему не случилось ли где с ним
Встретиться: кажется мне человеком он, много видавшим».
Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:
«Если б твои женихи хоть на миг поутихли, царица,
Милое сердце твоё он своим бы рассказом утешил.
515 Три дня и три ночи он уж гостит под моею убогой
Кровлей; пришёл же ко мне, с корабля убежав от феспротов.
Мне о своих приключеньях ещё он не кончил рассказа;
Но как внимают певцу, вдохновенному свыше богами,
Песнь о великом поющему людям, судьбине подвластным,
520 В них возбуждая желание слушать его непрестанно,
Так я внимал чужеземцу, сидя перед ним неподвижно;
С ним Одиссей по отцу, говорит он, считается гостем;
В Крите широкоравнинном, отчизне Миноса, рождённый,
Прибыл оттоле сюда он и много превратностей встретил,
525 Скудно мирским подаяньем питаясь; и слышал он, будто
Края феспротов, соседнего с нашей Итакой, достигнул
Царь Одиссей, возвращался в дом свой
с великим богатством».
Кончил. Разумная так отвечала ему Пенелопа:
«Кликни его самого; я желаю, чтоб сам рассказал он
530 Всё мне подробно, покуда игрой на дворе перед дверью
Или во внутренних горницах будут они забавляться;
Дома они про себя сберегают свои все запасы,
Хлеб и вино золотое; их тратят домашние люди;
Им же удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,
535 Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,
Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадно
Тратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нём такого
Мужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.
Если же он возвратится и снова отчизну увидит,
54 °C сыном своим он отмстит им за всё». Так царица сказала.
В это мгновенье чихнул Телемах, и так сильно, что в целом
Доме как гром раздалось; засмеявшись, Евмею, поспешно
Кликнув его, Пенелопа крылатое бросила слово:
«Добрый Евмей, приведи ты сюда чужеземца немедля;
545 Слово моё зачихнул Телемах; я теперь несомненно
Знаю, что злые мои женихи неизбежно погибнут
Все: ни один не уйдёт от судьбы и от мстительной Керы.
Выслушай то, что скажу, и заметь про себя,
что услышишь.
Если меня без обмана он доброю вестью утешит,
550 Мантию дам я ему, и хитон, и красивую обувь».
Кончила. Ей повинуясь, пошёл свинопас к Одиссею;
Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:
«Слушай, отец чужеземец, разумная наша царица,
Мать Телемаха, тебя приглашает к себе; о супруге
555 Хочет она расспросить, сокрушаясь о нём беспрестанно.
Если её без обмана ты доброю вестью утешишь,
Мантию ты, и хитон, и красивую обувь получишь.
Хлеб же, чтоб свой успокоить желудок, по улицам ходя,
В городе можешь сбирать от людей – там подаст,
кто захочет».
560 Так Одиссей хитроумный сказал, отвечая Евмею:
«Всё без обмана я мог бы теперь рассказать Пенелопе,
Старца Икария дочери многоразумной; я много
Знаю о муже её: мы одно с ним терпели на свете.
Но женихов я боюсь необузданно-дерзких, которых
565 Буйство, бесстыдство и хищность дошли до железного неба;
Видел ты сам, как в меня, там ходившего смирно и мысли
Злой не имевшего, этот неистовый бросил скамейкой —
Кто ж за меня заступился? Никто.
Промолчал и прекрасный
Сын Одиссеев. Пускай же царица, хотя нетерпенье
570 В ней и велико, дождётся, чтоб Гелиос скрылся; тогда я
Всё, что узнать пожелает она о супруге далёком,
Ей расскажу, поместясь у огня, чтоб согреться: одет я
Плохо – то ведаешь сам ты, тебя я здесь первого встретил».
Так он сказал; и Евмей, повинуясь, пошёл к Пенелопе;
575 Встретив его на пороге своём, Пенелопа спросила:
«Он не с тобою, Евмей? Для чего же прийти не хотел он,
Бедный? Боится ль обиды какой? На глаза ль показаться
Людям стыдится? Стыдливому нищему плохо на свете».
Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:
580 «Нет; он умно рассуждает, и с ним ты должна согласиться;
Он, женихов необузданно-дерзких, царица, бояся,
Просит тебя терпеливо дождаться, чтоб Гелиос скрылся;
Думаю также и я, что гораздо удобнее будет,
Если его ты одна обо всём на досуге расспросишь».
585 Выслушав, умная так отвечала Евмею царица:
«Странник твой, кто бы он ни был, умно
рассуждает; и прав он:
В целом свете, нигде посреди земнородных неможно
Встретить людей, столь неистовых, столь
беззаконноразвратных».
Так отвечала Евмею она. Свинопас богоравный,
590 Всё передав ей, пошёл к женихам; с Телемахом в столовой
Встретился он и, приблизившись, бросил крылатое слово
Шёпотом в ухо ему, чтоб его не слыхали другие:
«Милый, теперь я иду; за свиньями, за домом, за всеми
В доме запасами должно смотреть мне; а ты осторожен
595 Будь здесь, себя береги и смотри, чтоб с тобой никакого
Зла не случилось: зломысленных много тебя окружает.
Зевс да погубит их прежде, чем бедствие наше созреет!»
Кончил. Ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:
«Добрый совет ты даёшь мне, отец; но ты сам, ночевавши
600 Дома, сюда возвратися поутру с отборной свиньёю.
Боги мой ум просветят и меня надоумят, что делать».
Так отвечал Телемах. Свинопас поместился на гладком
Стуле; поужинав сытно и свой удовольствовав голод,
В поле пошёл он к свиньям острозубым, оставивши царский
605 Дом, оглашаемый шумом пирующих; пеньем и пляской
Там веселились. Тем временем тёмная ночь наступила.
Содержание восемнадцатой песни
Тридцать восьмой день
Бой Одиссея с Иром. Он напрасно советует Амфиному расстаться с женихами. Пенелопа подаёт им надежду на скорый брак; они приносят ей подарки. Меланфо оскорбляет Одиссея. Евримах бросает в него скамейкою. Женихи расходятся по домам.
Песнь восемнадцатая
В двери вошёл тут один всем известный бродяга;
шатаясь
По миру, скудным он жил подаяньем и в целой Итаке
Славен был жадным желудком своим, и нахальством,
и пьянством;
Силы, однако, большой не имел он, хотя и высок был
005 Ростом. По имени слыл Арнеоном (так матерью назван
Был при рожденье), но в городе вся молодёжь величала
Иром его, потому что у всех он там был на посылках.
В двери вступив, Одиссея он стал принуждать,
чтоб покинул
Дом свой; и бросил ему, раздражённый, крылатое слово: