Одиссея
Так Амфином говорил, и понравилось всем, что сказал он.
Тут Мулион, дулихийский глашатай, слуга Амфиномов,
Муж благородной породы, вина намешавши в кратеры,
425 Кубки наполнил до края и подал гостям; совершивши
Им возлиянье блаженным богам, осушили все кубки
Гости; когда ж, совершив возлиянье, вином насладились
Вдоволь они, все пошли по домам, чтоб предаться покою.
Содержание девятнадцатой песни
Вечер тридцать восьмого дня
Одиссей вместе с Телемахом выносит оружия из столовой, потом остаётся один. Меланфо снова его оскорбляет. Он рассказывает Пенелопе вымышленную о себе повесть и уверяет её, что Одиссей скоро возвратится в дом свой. Евриклея узнает его по рубцу на ноге; он повелевает ей молчать. Пенелопа рассказывает ему сон свой, потом говорит, что отдаст руку свою тому из женихов, который победит других стрельбою из Одиссеева лука; наконец Пенелопа удаляется.
Песнь девятнадцатая
Все разошлися; один Одиссей в опустевшей палате
Смерть замышлять женихам совокупно с Афиной остался.
С ним Телемах; и сказал он, к нему обратяся:
«Мой милый
Сын, наперёд надлежит все оружия вынесть отсюда.
005 Если ж, приметив, что нет уж в палате, как прежде, оружий,
Спросят о них женихи, ты тогда отвечай им:
«В палате
Дымно; уж сделались вовсе они не такие, какими
Здесь их отец Одиссей, при отбытии в Трою, покинул:
Ржавчиной все от огня и от копоти смрадной покрылись.
010 Также и высшую в сердце вложил мне Зевес осторожность:
Может меж вами от хмеля вражда загореться лихая;
Кровью тогда сватовство и торжественный пир
осквернится —
Само собой прилипает к руке роковое железо».
Так он сказал. Телемах, повинуясь родителя воле,
015 Кликнул старушку, усердную няню свою Евриклею;
«Няня, – сказал он, – смотри,
чтоб служанки сюда не входили
Прежде, покуда наверх не отнёс я отцовых оружий;
Здесь без присмотра они; все испорчены дымом; отца же
Нет. Я доныне ребёнок бессмысленный был, но теперь я
020 Знаю, что должно отнесть их туда, где не может их портить
Копоть». Сказал. Евриклея старушка ему отвечала:
«Дельно! Пора, мой прекрасный, за разум приняться,
и дома
Быть господином, и знать обходиться с отцовым богатством.
Кто же, когда покидать не велишь ты служанкам их горниц,
025 Факелом будет зажжённым тебе здесь светить за работой?»
Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:
«Этот старик; не трудяся, никто, и хотя б он чужой был,
В доме моём, получая наш корм, оставаться не должен»,
Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело
03 °Cлово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнула
Тотчас она. Одиссей с Телемахом тогда принялися
Медные с гребнями шлемы, с горбами щиты, с остриями
Длинными копья наверх выносить; и Афина Паллада
Им невидимо, держа золотую лампаду, светила.
035 Тем изумлённый, сказал Телемах Одиссею: «Родитель,
В наших очах происходит великое, думаю, чудо;
Гладкие стены палаты, сосновые средние брусья,
Все потолка перекладины, все здесь колонны так ясно
Видны глазам, так блистают, как будто б пожар был
кругом их, —
040 Видно, здесь кто из богов олимпийских присутствует тайно».
Так он спросил; отвечая, сказал Одиссей хитроумный
Сыну: «Молчи, ни о чём не расспрашивай, бойся и мыслить:
Боги, владыки Олимпа, такой уж имеют обычай.
Время тебе на покой удалиться, а я здесь останусь;
045 Видеть хочу поведенье служанок; хочу в Пенелопе
Сердце встревожить, чтоб, плача, меня
обо всём расспросила».
Так он сказал. Телемах из палаты немедленно вышел;
Факел зажжённый неся, он пошёл в тот покой
почивальный,
Где по ночам миротворному сну предавался обычно.
050 В спальню пришедши, он лёг и заснул в ожиданье Денницы.
Тою порою один Одиссей в опустевшей палате
Смерть замышлять женихам совокупно с Палладой остался.
Вышла разумная тут из покоев своих Пенелопа,
Светлым лицом с золотой Афродитой, с младой Артемидой
055 Сходная. Сесть ей к огню пододвинули стул, из слоновой
Кости точёный, с оправой серебряной, чудной работы
Икмалиона (для ног и скамейку приделал художник
К дивному стулу). Он мягко-широкой покрыт был овчиной.
Многоразумная села на стул Пенелопа. Вступивши
06 °C ней белорукие царского дома служанки в палату,
Начали всё убирать там: столы с недоеденным хлебом,
Кубки и множество чаш, из которых надменные гости
Пили; и, выбросив на пол золу из жаровен, наклали
Новых поленьев туда, чтоб нагрелась палата и был в ней
065 Свет. А Меланфо опять привязалась ругать Одиссея:
«Здесь ты ещё, неотвязный? Не хочешь и ночью покоя
Дать нам, бродя здесь как тень, чтоб подметить,
что в доме служанки
Делают. Вон! Говорю я тебе, побродяга; наелся
Здесь ты довольно! Уйди, иль швырну я в тебя головнёю».
070 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей хитроумный:
«Что ж так неистово ты на меня, сумасбродная, злишься?
Или противно тебе, что в грязи я, что, в рубище бедном
По миру ходя, прошу подаянья? Что ж делать? Я нищий.
Жребий такой уж нам всем, безотрадно
бродящим скитальцам.
075 В прежние дни я и сам меж людьми не совсем бесприютно
Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступен
Всякому страннику был, и охотно давал неимущим;
Много имел я невольников, много всего, чем роскошно
Люди живут и за что величает их свет богачами.
080 Всё уничтожил Кронион – так было ему то угодно.
Ты, безрассудная, так же (кто знает, как скоро!) утратишь
Всю красоту молодую, которою так здесь гордишься;
Станешь тогда ты противна своей госпоже; да и может
Сам Одиссей возвратиться – надежда не вовсе пропала;
085 Если же он и погиб и возврата лишён, то ещё здесь
Сын Одиссеев, младой Телемах, Аполлонов питомец,
Здравствует; знает он всё поведенье служанок домашних,
Скрыться не может ничто от него; он из детства уж вышел».
Так он сказал. Пенелопа, услышав разумное слово,
090 Речь обратила свою, раздражённая, к дерзкой служанке:
«Ты, как собака, бесстыдница, злишься; меня ж не обманешь;
Знаю твоё поведенье; за всё головою заплатишь.
Разве не слышала ты, как сюда пригласить я велела
Этого странника, мысля, что может сказать мне какую
095 Весть о супруге моём, о котором давно так я плачу?»
Тут, обратясь к Евриноме, сказала она: «Евринома,
Стул пододвинь поскорее, покрытый овчиною мягкой;
Должно, чтоб здесь иноземец покойно сидел, и свои нам
Все рассказал приключенья, и мне отвечал на вопросы».
100 Так говорила она. Евринома немедленно гладкий
Стул принесла и покрыла его густошёрстной овчиной;
Сесть приглашён был на стул Одиссей богоравный женою.
Так, обратяся к нему, начала говорить Пенелопа:
«Странник, сначала тебя я сама вопрошу, отвечай мне:
105 Кто ты, мой добрый старик? Кто отец твой? Кто мать?
Где родился?»
Так, отвечая, сказал Одиссей, в испытаниях твёрдый:
«О царица, повсюду и все на земле беспредельной
Люди тебя превозносят, ты славой до неба достигла;
Ты уподобиться можешь царю беспорочному; страха
110 Божия полный и многих людей повелитель могучий,
Правду творит он; в его областях изобильно родится
Рожь, и ячмень, и пшено, тяготеют плодами деревья,
Множится скот на полях и кипят многорыбием воды;
Праведно властвует он, и его благоденствуют люди.
115 Ты же, царица, меня вопрошай обо всём; не касайся
Только отчизны моей, и семьи, и семейного дома:
Горе мне душу глубоко проникнет, когда говорить здесь