Одиссея

«Странник, до сих пор одно сожаленье к тебе я имела, —
Будешь отныне у нас ты любим и почтён несказанно.
255 Платье, которое мне описал ты, сама я сложила
В складки, достав из ларца, и ему подала, золотою
Бляхой украсив. И мне уж его никогда здесь не встретить
В доме семейном, в отечестве милом! Зачем он, зачем он
Нас покидал! Неприязненный демон его с кораблями
  
260 В море увёл, к роковым, к несказанным стенам Илиона».
Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:
«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,
Нежной своей красоты не губи сокрушеньем; не сетуй
Так безутешно о милом супруге. Тебя укорять я
265 В этом не буду: нельзя не крушиться жене об утрате
Сердцем избранного мужа, с которым в любви родились ей
Дети; красой же богам Одиссей, говорят, был подобен.
Ты успокойся, однако, и выслушай то, что скажу я:
Правду одну я скажу, ничего от тебя не скрывая,
270 Всё объявив, что узнал о прибытии к вам Одиссея
В области тучной феспротов, от здешних брегов недалёкой.
Жив он; и много везёт на своём корабле к вам сокровищ,
Собранных им от различных народов; но спутников верных
Всех он утратил; его крутобокий корабль, виноцветным
275 Морем от знойной Тринакрии плывший, Зевес и блестящий
Гелиос громом разбили своим за пожранье священных,
Солнцу любезных быков – все погибли в волнах святотатцы.
Он же, схвативший оторванный киль корабля,
был на остров
Выброшен, где обитают родные богам феакийцы;
280 Почесть ему оказали они, как бессмертному богу;
Щедро его одарили и даже сюда безопасно
Сами хотели его проводить. И давно б уж в Итаке
Был он; но, здраво размысливши, он убедился, что прежде
Разные земли ему для скопленья богатств надлежало
285 Видеть. Никто из людей земнородных не мог с ним
сравниться
В знании выгод своих и в расчётливом, тонком рассудке —
Так говорил мне о нём царь Федон благодушный, который
После, бессмертным богам совершив возлиянье, поклялся
Мне, что и быстрый корабль уж устроен, и собраны люди
290 В милую землю отцов проводить Одиссея; меня же
Он наперёд отослал, поелику корабль приготовлен
Был для феспротов, в Дулихий,
обильный пшеницею, шедших;
Мне и богатство, какое скопил Одиссей, показал он.
Даже и внукам в десятом колене достанется много —
295 Столько добра им оставлено было царю в сохраненье.
Сам же, сказали, пошёл он в Додону затем, чтоб оракул
Темносенистого Диева дуба его научил там,
Как по отсутствии долгом, в отчизну, в желанную землю
Милой Итаки ему возвратиться удобнее будет.
300 Жив он, ты видишь сама; и, конечно, здесь явится скоро;
Верно, теперь и от милых своих, и от родины светлой
Он недалеко; могу подтвердить то и клятвой великой;
Зевсом, метателем грома, отцом и владыкой бессмертных,
Также святым очагом Одиссеева дома клянуся
305 Вам, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я.
Прежде, чем солнце окончит свой круг,
Одиссей возвратится;
Прежде, чем месяц наставший сменён наступающим будет,
Вступит он в дом свой». Ему отвечая, сказала царица:
«Если твоё предсказание, гость чужеземный, свершится,
310 Будешь от нас угощён ты как друг и дарами осыпан
Столь изобильно, что счастью такому все будут дивиться.
Мне же не то предвещает моё сокрушённое сердце:
Нет! И сюда Одиссей не придёт, и тебя не отправим
В путь мы отсюда: недобрые люди здесь властвуют в доме;
315 Здесь никого не найдётся такого, каков Одиссей был,
Странников всех угощавший и всем на прощанье даривший
Много. Теперь вы, рабыни, омойте его и постелю,
Мантией тёплой покрытую, здесь приготовьте, чтоб мог он
Спать, не озябнув, до первых лучей златотронной Денницы.
320 Завтра ж поутру его вы, в купальне омывши, елеем
Чистым натрите, дабы он, опрятный, за стол
с Телемахом
Сел и с гостями обедал. И горе тому, кто обидеть
Вновь покусится его непристойно: ему никакого
Места вперёд здесь не будет, хотя б он и сильно озлился.
325 Иначе, странник, поверишь ли ты, чтоб хоть
мало от прочих
Жён я возвышенным духом и светлым умом отличалась,
Если я грязным тебя и нечисто одетым за стол наш
Сесть допущу? Нам ненадолго жизнь достаётся на свете;
Кто здесь и сам без любви, и в поступках любви не являет,
330 Тот ненавистен, пока на земле он живёт, и желают
Зла ему люди; от них поносим он нещадно и мёртвый;
Кто ж, беспорочный душой, и в поступках своих
беспорочен —
Имя его, с похвалой по земле разносимое, славят
Все племена и народы, все добрым его величают».
335 Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:
«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,
Тёплая мантия мне и роскошное ложе противны
С тех пор, как Крита широкого снегом покрытые горы,
В длинновесельном плывя корабле, из очей потерял я.
340 Дай мне здесь спать, как давно уж привык я,
на жёсткой постели.
Много, много ночей провалялся в бессоннице тяжкой
Я, ожидая пришествия златопрестольной Денницы;
Также и ног омовение мне не по сердцу; по крайней
Мере, к моим прикоснуться ногам ни одной не позволю
345 Я из рабынь молодых, в Одиссеевом доме служащих.
Нет ли старушки, любящей заботливо службу и много
В жизни, как сам я, и зла и добра испытавшей? Охотно
Ей прикоснуться к моим с омовеньем ногам я дозволю».
Так Одиссею, ему отвечая, сказала царица:
350 «Странник, немало до сих пор гостей к нам из близких,
из дальних
Стран приходило – умней же тебя никого не случалось
Встретить мне; речи твои все весьма рассудительны.
Есть здесь
В доме старушка, советница умная, полная добрых
Мыслей; за ним, злополучным, ходила она; он был ею
355 Выкормлен, ею в минуту рождения на руки принят.
Ей, хоть она и слаба, о тебе поручу я заботу;
Встань, Евриклея, моя дорогая разумница, вымой
Ноги ему, твоего господина ровеснику; с ним же,
Может быть, сходен и видом уж стал Одиссей, изнурённый
360 Жизнию трудной: в несчастии люди стареются скоро».
Так говорила она; Евриклея закрыла руками
Очи, но слёзы пробились сквозь пальцы; она возопила:
«Свет мой, дитя моё милое! Где ты? За что же Кронион
Так на него, столь покорного воле богов, негодует?
365 Кто ж из людей перед громоигрателем Зевсом такие
Тучные бёдра быков сожигал и ему гекатомбы
Так приносил изобильно, моля, чтоб он светлую старость
Дал ему дома провесть, расцветающим радуясь сыном?
Были напрасны молитвы; навеки утратил возврат он.
370 Горе! Быть может, теперь, никому не родной, на чужбине,
Где-нибудь, впущенный в дом богача, он от глупых служанок
Встречен такой же там бранью, какой был от этих собак ты,
Странник, обижен; за то и не хочешь им, дерзким, позволить
Ноги омыть у тебя. То, однако, порядком исполнить
375 Мне повелела моя госпожа Пенелопа. Охотно
Сделаю всё, и не волю одну госпожи исполняя.
Нет! Для тебя самого. Несказанно мою ты волнуешь
Душу. Послушай, я выскажу мысли мои откровенно:
Странников бедных немало в наш дом приходило; но сердце
380 Мне говорит, что из них ни один (с удивленьем смотрю я)
Не был так голосом, ростом, ногами, как ты, с Одиссеем
Сходен». Сказала. Ей так отвечал Одиссей хитроумный:
«Правда, старушка, и сам от людей я, которым обоих
Нас повстречать удавалось, слыхал, что во многом
друг с другом
385 Мы удивительно сходны, как то мне и ты говоришь здесь».
Так отвечал он. Сияющий таз, для мытья ей служивший
Ног, принесла Евриклея; и, свежей водою две трети
Таза наполнив, её долила кипятком. Одиссей же