Шеф с системой. Противостояние (СИ)

Старик решил унизить их вот так, предложив откуп. Он говорил: «Вы дешевки. Вот вам цена, жрите и убирайтесь».
Ярослав понимал: если Саша сейчас наклонится и поднимет этот кошель — всё кончено. Он признает, что он холоп и вся эта «война» была ради денег. Дружина отвернется от него, а слободские разойдутся, потеряв уважение к вожаку.
Во дворе повисла мертвая тишина. Все смотрели на Сашу.
  
А тот медленно опустил взгляд на кошель. Потом взглянул на старика.
В глазах Саши не было жадности. Там была тьма.
— Значит, испуг? — переспросил он тихо.
— Бери-бери, не стесняйся, — хмыкнул Ждан. — За год столько не заработаешь…
Саша с размаху ударил ногой по кошелю.
Удар был такой силы, что кожа лопнула. Золотые монеты брызнули веером, со звоном разлетаясь по брусчатке, ударяясь о ступени, закатываясь под ноги коням.
Дзинь! Дзинь! Дзинь!
Звон стоял в ушах.
Тихон вскрикнул и отшатнулся. Ждан замер, и его лицо пошло красными пятнами.
— Ты меня с нищим перепутал, старик⁈ — голос Саши хлестнул по двору, заставляя вздрогнуть даже привычных ко всему дружинников. — Ты думаешь, ты можешь купить кровь моих людей за эту подачку⁈
Он шагнул на первую ступень лестницы. Охрана дернулась, но Саша даже не посмотрел на них. Он смотрел только на Деда, и взгляд этот обещал смерть.
— Оставь свои деньги себе. Они тебе пригодятся. На похороны.
По двору все ещё катились последние монеты, звеня о камни. Ярослав видел, как исказилось лицо Ждана. Этот старик привык, что все в этом мире имеет цену, и только что ему показали, что есть вещи, которые купить нельзя.
Ярослав скосил глаза на толпу.
Посадские мужики стояли, словно громом пораженные. Для них этот пинок по тугому кошелю был чем-то запредельным. Отказаться от целого состояния? Ради чего? Ради чести?
Здоровяк с перевязанной головой посмотрел на рассыпанное в грязи золото, потом перевел взгляд на прямую спину Саши, и в его глазах Ярослав увидел полное обалдение. Он вдруг понял: этот человек не продаст. Ни их, ни себя, ни свою правду.
А слободские… Ярослав увидел, как расправились их плечи. Как гордо вскинул подбородок Угрюмый, как хищно и довольно оскалился Волк. Они смотрели на своего вожака с яростным обожанием. В этот момент каждый из них готов был умереть за него не раздумывая. Потому что он только что сказал всему миру и этому напыщенному купцу: «Мои люди бесценны».
Саша одним ударом сапога купил их души. Навсегда.
Затем он медленно повернулся спиной к крыльцу и посмотрел на посадских мужиков, которые стояли, сжимая оружие.
— Видели? — голос Саши громко раскатывался по двору. — Ваш хозяин швыряется золотом в грязь. Ему плевать на деньги. Для него это мусор.
Он сделал паузу, давая людям еще немного времени, чтобы осознать произошедшее.
— А на ваши жизни ему плевать ещё больше.
Толпа глухо, страшно загудела. Как потрескивает лед перед тем, как лопнуть.
Мужики смотрели на рассыпанное состояние. На эти блестящие кругляши, которые валялись на земле.
— Тварь… — прохрипел вдруг кто-то из толпы. Голос человека дрожал от бешенства. — Я ж к тебе прошлой зимой приходил… В ноги падал…
Здоровяк с перевязанной головой шагнул вперед, тыча пальцем в Ждана:
— Ты ж сказал, денег нет! Я на лекаря для сына просил! Двадцать серебра просил, чтоб мальчишку спасти! А ты сказал — «неурожайный год»⁈
— У меня лавка ничего не приносила, так ты поборы не снизил! — заорал другой. — Чуть семью мою по миру не пустил!
— Гнида! — ревела толпа. — А тут золотом разбрасываешься⁈
Ярость прорвала плотину. Они увидели истинное лицо своего «благодетеля». Ждан побледнел, вжимаясь в спину сына. Он вдруг понял, что эти вилы сейчас страшнее любого княжеского меча.
Наемники у ворот переглядывались. Они видели, как звереют посадские, и понимали — им не удержать эту волну.
Саша перевел тяжелый взгляд на рыжего главаря охраны.
— Слышишь, рыжий? — спросил он холодно. — Твой наниматель — труп. Его власть кончилась. Если хочешь лечь рядом с ним за его кошелек — оставайся.
Рыжий скосил глаза на рассыпанное золото. Оно было близко, но еще ближе были наконечники копий дружины и перекошенные от ненависти лица толпы.
— А если жизнь дорога — проваливай, — отрезал Саша. — Считаю до одного.
Здоровяк-посадский поднял тесак и шагнул к наемникам:
— А ну пошли вон!
— Вон из посада, шакалы! — подхватила толпа, делая шаг вперед единой стеной. — Порвем!!!
Это был конец. Никакое золото мира не стоило того, чтобы быть растерзанным обезумевшей толпой.
— Да ну нахер… — выдохнул Рыжий.
Он попятился к воротам.
— Уходим! — рявкнул он своим. — Валим!
Строй рассыпался мгновенно. Наемники, даже не глядя на валяющиеся монеты, бросились к выходу. Они толкались в воротах, спасая свои шкуры, под улюлюканье и проклятия посадских.
— Пшел! — мужик пнул замешкавшегося охранника. — Чтоб духу вашего тут не было!
Через минуту двор опустел от охраны. Золото так и осталось лежать на земле.
Ждан Кожемяка остался наедине с людьми, которых он предал.
Ярослав посмотрел на Сашу. Тот стоял неподвижно, наблюдая за бегством охраны с брезгливой усмешкой. Он разоружил врага, не пролив ни капли крови, просто сыграв на человеческой низости.
И это было превосходно.
Затем Александр снова повернулся к крыльцу и сделал шаг вверх.
— Нет… — просипел Тихон. Нервы сына не выдержали. — Папа, он убьёт нас!
Он схватил старика за рукав и потащил назад, к дверям. Ждан попытался упереться, сохранить остатки достоинства, но животный страх в глазах сына был заразителен.
А Саша поднимался. Медленно и неотвратимо. Как сама смерть. Старик дрогнул. Они вдвоём метнулись в тёмный провал дверного проёма, надеясь запереться изнутри, но не успели.
— А ну стоять! — рявкнул тот самый здоровяк с перевязанной головой.
Он и ещё двое посадских взлетели по ступеням раньше, чем купцы успели захлопнуть дверь. Тяжёлая рука легла Ждану на плечо и с силой рванула его обратно.
— Куда собрался, купец⁈ — прорычал мужик. — К нам спиной поворачиваться⁈
Тихон взвизгнул, когда его схватили за шиворот и швырнули на доски крыльца. Ждана толкнули следом. Он упал на колени.
Толпа во дворе всколыхнулась.
— На вилы их!
— Кончай кровопийц!
Люди, доведенные до отчаяния, хлынули к крыльцу.
— ОТСТАВИТЬ! — Голос Ломова перекрыл шум. — Всем назад!
Капитан стражи вклинился между толпой и Кожемяками.
— Никакого самосуда! — рявкнул Ломов. — Я здесь власть! Кто тронет их пальцем — пойдет под суд вместе с ними! Мы их арестуем и будем судить по закону!
Ждан, услышав про «закон», тут же приободрился. Он понял: его не убьют, а с законом он договориться сумеет. В суде нужны доказательства, а у них только крики толпы.
— Правильно, капитан! — заверещал он, прячась за спины стражников. — Арестуйте этих бунтовщиков! Я требую защиты!
Ломов уже открыл рот, чтобы приказать вязать купцов, но Саша шагнул вперед.
— Погоди, капитан.
Он положил руку на плечо Ломову, останавливая его.
— Прежде чем ты их уведешь в казенный дом, у нас есть незаконченное дело. Гражданское.
Саша посмотрел на Ждана сверху вниз.
— Ты мне должен, старик.
— Я тебе ничего не должен, голытьба! — огрызнулся Ждан, чувствуя себя в безопасности под защитой стражи. — Ты и так мое золото по двору раскидал!
— То было золото твоих псов, — холодно отрезал Саша. — А теперь поговорим о моем. Твой внук людей моих покалечил, репутацию испортил. Слободка в руинах. Это убытки.
Саша протянул руку ладонью вверх.
— Плати. Сейчас.
— С чего бы⁈ — взвизгнул Тихон. — Суд решит!
  
— Если мы пойдем в суд, — Саша наклонился к ним, и в его глазах полыхнуло, — то я вспомню всё. И как твои люди мне угрожали, и какой ущерб Слободке нанесли. Сумма набежит такая, что ты этот дом продашь. Пока суд да дело, ты будешь сидеть в долговой яме и репутация твоя сгорит окончательно. А еще капитан может внезапно отвернуться и до суда дело не дойдет…