Воробей, том 1 (СИ)
- И все же, - с большими паузами между слов, успевая еще выпускать потоки сизого дыма в куцую бородку, вальяжно выговорил регент. – Как-то этот ваш, Герман Густавович, план нехорошо выглядит. Там, в Берлине, полны предвкушением новой победы над галлами. Мы же готовим им, нашим родственникам, трудную, затяжную войну...
- Вы, Александр Александрович, могли бы лично высказать кайзеру Вильгельму свои опасения, - парировал я. – В конце концов, мы и не собирались подталкивать Париж и Берлин к военному конфликту. Они сами этого хотят.
- Действительно, Саша, - улыбнулся Владимир. – Почему бы тебе не посетить дядю Вилли и не попробовать отговорить его от этой новой войны? В качестве аргумента, ты мог бы пригрозить отринуть дружественный нейтралитет, когда мы стали помогать припасами только прусским войскам, и остаться нейтральными по отношению к обеим сторонам.
- Торговать и с Германией и с Францией? – вскинулся князь Константин. – Как-то это...
- По-английски? – поддел дядю Владимир. – И, кстати! Что вы, Герман Густавович, намерены предложить Англии и Североамериканским штатам? И те и другие не преминут погреть руки на снабжении воюющих сторон.
- Англичанам это не понравится, - уверенно заявил Константин Николаевич, прежде чем я успел хотя бы рот раскрыть. – Их политика подразумевает сохранение в Европе равновесия. В предполагаемой же войне, любая из победивших сторон получит несомненное преимущество.
- Вот видите, - сказал я. Рефлексии главных игроков на мировой шахматной доске лично меня занимали не меньше чем членов правящей семьи. Но я, в отличие от них, варианты возможных действий имперской дипломатии обдумал уже давным-давно. – Вы сами, Константин Николаевич, сказали: победивший получит все. Но что, если победившего не будет? Что, если после нескольких лет изматывающей войны, стороны вынуждены будут разойтись ни с чем?
- Несколько лет? – пораженно воскликнул Бульдожка.
- Не будет победителя? Как такое возможно? – одновременно с регентом, вскричал князь Константин.
- Герман Густавович хочет сказать, - с явно показной ленцой, проговорил князь Владимир. – Что и в наших, и, как не странно – в интересах Лондона, будет искусственное затягивание этой войны.
- Полагаю, они справятся и без нас, - кивнул я. – Однако же, кабинету Дизраэли следует намекнуть, будто бы мы прикладываем к тому все силы.
- Нет, - едва не прорычал Александр. – Это не византийские интриги. Это уже просто какие-то дьявольские козни! На войне убивают! И чем дольше она длится, тем больше будет трупов. И тем больше на наших душах ляжет грехов.
- Это не остановило Англию, когда они организовали поход Наполеона на Москву, - Владимир скривил губы в презрительной гримасе. – Не будь таким наивным, Саша. В гранд политик нет места обычной нравственности. Империя превыше всего! Помнишь, как не раз говаривал Никса? Если в итоге этой интриги выиграет только Россия, значит, мы все верно сделали. Друзей и союзников, кроме армии и флота, у нас нет.
- Но как? – выпучил и так вполне выдающиеся, рыбьи, глаза Константин. – Как мы можем не позволить одной из сторон победить? Военная удача весьма переменчивая дама. И не станет подчиняться циркулярам из канцелярии кабинета министров! Да и потом! С чего вы взяли, что пруссы с галлами будут вынуждены пойти на мирные переговоры стоит того нам того захотеть?
- Ну что вы, дядя, - в речи Бульдожки даже самый тщательный исследователь не смог бы обнаружить и малейшей доли уважительности. – Это-то как раз очевидно! Им придется начать договариваться, стоит нам лишь одолеть турка, и захватить проливы.
- Конечно, - рассмеялся главный разведчик империи. – Англия вряд ли может себе позволить наше усиление. Но один голос против, мы можем и не услышать. Лондону придется организовывать активное нам противодействие на дипломатическом уровне. А для этого, в первую очередь, нужен мир в Европе.
- Броненосцы Грандфлита мы уже в расчет не берем? – фыркнул генерал-адмирал. О том, что регент его откровенно недолюбливает, великого князя совершенно не беспокоило.
- И что нам с тех броненосцев? – дернул я плечом. – Морские мины гораздо дешевле, и куда более эффективны в обороне берегов. Их же армия...
- Уже слышали? – еще более оживился и так возбужденный Владимир. – Князь Бисмарк обещал приказать полиции арестовать английскую армию, если она посмеет высадиться в пределах Германии. Ха-ха. А вот наш Герман Густавович отчего-то больше опасается вмешательства в нашу игру Американских штатов. Их армия многочисленна, опытна – это после двух войн-то подряд – и отлично вооружена. Если только представить, что существуют способы доставить в Европу, хоть сколько-нибудь значительное количество солдат...
- У американцев огромный торговый флот, - пояснил я. – И граждане страны вполне лояльны правительству. При большом желании, они могут переправлять в Европу по две-три дивизии за раз. Но даже если САСШ просто удовольствуется поставками продовольствия воюющим сторонам, это существенно снизит эффективность нашего плана. На счастье, они испытывают ощутимый дефицит золота и серебра, в то время как мы пока так и не имеем возможности всерьез разрабатывать месторождения на землях Русской Америки.
- И мы снова возвращаемся к идее продажи Аляски? – хмыкнул Константин.
- Продажи? Нет! Ни в коем случае. Передача концессий на разработку золотоносных и серебряных месторождений – не более того. Причем, с условием, что, по меньшей мере, четверть добываемых драгоценных металлов, отходила в нашу казну.
- У меня появляется чувство, что если кто и посвящен во все детали плана, так это исключительно наш Герман Густавович, - как бы в задумчивости выговорил князь Константин. И, нахмурившись, взглянул на племянников. – Могут возникнуть моменты, когда нам придется обращаться за консультациями к графу, чтоб не совершить что-либо опрометчивое. Вы не находите это... странным?
- Вам, так или иначе, приходится обращаться за... гм... консультациями к советникам, - даже как-то ласково улыбнулся Владимир. – Нельзя объять необъятное. Кроме того, пусть Герман Густавович и наш, в какой-то мере, родственник, в истории останемся мы, Романовы, а не граф фон Лерхе. Уж поверьте, дядя. Ему никто памятников на площадях не поставит.
- А по мне, - нервно засмеялся Александр. – Так я готов быть у Лерхе даже и на побегушках, коли в итоге это позволит занять нашей державе подобающее положение. Одна даже мысль об этом примиряет меня с возможно временно подчиненным положением.
Какие еще нужны были подтверждения тому, что правящая семья приняла мой план? Что меня приняли в клуб вершителей судеб, и что жить мне лишь до того момента, как не совершу нечто, способное оскорбить Романовых. Ну, во всяком случае – сверх дозволенного.
И нужно признаться, хоть я и получил полную поддержку правящей семьи в осуществлении великого плана, ледок все-таки под ногами был тоненький. Да чего уж там! Прямо скажем: паршивый лед под ногами был, не надежный. Романовы стремились к мировому признанию и славе. К доминированию на мировой дипломатической арене. А я – напротив. Хотел достатка жителям своей Отчизны. Чтоб крестьянские дети могли кушать досыта, и имели возможность учиться грамоте. Чтоб их матери по праздникам надевали шелка и бархат. Чтоб соха окончательно оправилась в музей, а на полях властвовали трактора со стальным плугом.
А ведь и нужно-то для этого совсем не много. Не утопического счастья всем, даром, а Кодекс мудрых простых законов и возможность зарабатывать. И не для тонюсенькой прослойки общественных паразитов, а для всех и каждого. Государство должно было стать для людей, а не люди для государства, как это у нас испокон веков повелось.
Соответственно, и огромные деньги, которые должны были прямо-таки Ниагарой извергнуться в экономику России с поставок воюющим державам, я намерен был инвестировать в... скажем так: свое видение развития страны. И были у меня вполне обоснованные опасения, что кое-кому это может не понравиться.