Александр. Том 3 (СИ)

— Вы так шутите, ваше величество, — принцесса натянуто улыбнулась.
— Да, шучу. И, нет, я не буду говорить Бланкеннагелю Егору Ивановичу, что его приняли за женщину, — ответив ей, я бросил взгляд в окно. Мне показалось, или слегка посветлело, и снег уже не валил сплошной стеной.
— О, простите, ваше величество, — и Луиза опустила глаза.
— Ничего, мадам, не сомневаюсь даже, ваша версия — это первое, что пришло в голову половине присутствующих здесь людей. — Я посмотрел на чай. Ещё, что ли, чашку выпить?
  
— А вторая половина? — лукаво улыбнулась Виже-Лебрен.
— А вторая половина гадает, к кому из вас я всё-таки приехал сюда на свидание, — когда я это сказал, закашлялись уже Киселёв с Чернышёвым. Не обращая на них внимание, я задал вопрос, интересовавший меня сейчас гораздо больше мальчишек. — А что ещё писала вам ваша матушка, мадам?
— О, она писала совершенно невозможную вещь, — тут же переключилась на сплетни принцесса. — По Парижу ходят упорные слухи, что Талейран, решил воспользоваться слабостью Наполеона к мадемуазель Жорж, и обвинил герцога Энгиенского в том, что тот несколько раз навещал Францию. И что несчастный Луи связан с роялистами, мечтающими возродить династию Бурбонов. — Последнюю фразу она произнесла, вполголоса и наклоняясь в мою сторону.
— Это нормальное желание одного из последних Бубронов возродить династию, — ответил я, мучительно вспоминая, что мне говорили про этого герцога. Получалось, что почти ничего не говорили. Этот принц Конде был, мягко говоря, инертным типом, и вряд ли мог претендовать на корону. — Он же сейчас проживает в…
— В Баденском герцогстве, — быстро ответила мне де Тарант.
— Как и ваш супруг, к слову, — я снова напомнил ей о том, что она замужем. — Похоже, у герцога Баденского много лишних денег, раз он столь знатным лицам выделил содержание и приличные дома для проживания. Сомневаюсь, что герцог Энгинский может обойтись без небольшого двора.
— Карл-Фридрих вполне может себе это позволить. После слияния Баден-Бадена и Баден-Дурлаха, у него появилось немало дополнительных ресурсов. — Ответила чопорно принцесса.
— И это очень интересно на самом деле, — я снова посмотрел в окно. — Карл-Фридрих не любит Наполеона, и герцогу Энгиенскому нечего опасаться. Но при чём здесь мадемуазель Жорж?
— Ах, Луи всегда был неравнодушен к прелестным актрисам… — И тут выглянувшее солнце заглянуло в зал, осветив наш стол. — О, неужели кончился этот ужасный снег? Ваше величество, мы можем ехать? Возможно, мы успеем попасть на станцию, где у нас уже заказаны комнаты для ночлега. — Луиза посмотрела на меня умоляюще.
— Конечно, мадам, не смею вас задерживать, — я встал, и мои офицеры последовали моему примеру.
Когда женщины ушли, поспешив продолжить путешествие, а суматоха в зале улеглась, ко мне подошёл Зимин.
— Выдвигаемся, ваше величество? — спросил он, посматривая в окно.
— Нет, ждём ещё двадцать минут. Такие просветления могут быть временным явлением. Не хотелось бы снова попасть в буран, чтобы пришлось возвращаться. — Ответил я задумчиво, глядя в чашку с чаем. — Плесни мне горячего, — наконец, я протянул чашку Зимину и взял бублик. — Как-то не вериться, что герцог Энгиенский настолько идиот, а Наполеон так глуп, что не предвидит последствий увлечения этой певичкой.
— Почему вы думаете, что эта история — неправда? — Раевский спросил за всех. А Чернышёв даже жевать перестал, навострив уши.
— Ну, почему же, неправда? Правда, — я усмехнулся. — Всё, кроме мадемуазель Жорж. Принц Конде герцог Энгиенский может стать королём возрождённой династии, всё-таки он Бурбон и не самый последний из этого семейства. Хочет ли он этого, я не знаю. Хочет ли от него избавиться Наполеон — конечно. Странно, почему герцогу раньше несчастный случай не организовали.
— Несчастный случай? — Киселёв уставился на меня во все глаза. Хорошо ещё мои адъютанты и офицеры охраны промолчали, пряча глаза. Ну, конечно, в памяти ещё жив несчастный случай, произошедший с Павлом Петровичем. Моя рука дрогнула и потянулась к карману. На этот раз я не стал её одёргивать и, нащупав табакерку, принялся её поглаживать.
— Что может быть несчастнее смерти? — довольно резко спросил я у мальчишки. — Другое дело, если Наполеон хочет придать этому делу публичность. Даже интересно стало, что он предпримет в итоге.
— И вы не попытаетесь спасти герцога Энгиенского? — на этот раз вопрос задал Чернышёв.
— Конечно, нет, — я даже поморщился. — Я его даже не знаю. Но это доказывает серьёзность намерений Наполеона на императорский титул. Раньше его Бурбоны не слишком смущали. Даже если ему приходилось делить с одним из них мадемуазель Жорж. Меня беспокоит Баденский герцог. Кто-нибудь из вас может мне сказать, почему он меня беспокоит?
— Нет, ваше величество, — снова за всех ответил Раевский.
— Вот что, я передумал. Я, пожалуй, помогу несчастному Луи. Краснов, после возвращения ты поедешь в Баден, чтобы предупредить герцога Энгиенского об опасности. Это будет особенно актуально, если Луиза де Тарант всё-таки не доедет до мужа и не сделает этого лично. Заодно осмотришься. Что-то в этом Баденском герцогстве происходит, и мне нужно знать, что именно.
— Слушаюсь, ваше величество. — Краснов склонил голову. — Но, может быть, поручить это дело Александру Семёновичу? Его головорезы быстрее меня поймут, что может вас беспокоить в поведении Карла-Фридриха Баденского.
— Саша, если тебя это волнует, то сделай крюк, загляни в Петропавловскую крепость и выпроси у Макарова одного из его молодцов. — Наконец, я принял окончательное решение. — Я приготовлю письмо. Отвезёшь его Александру Семёновичу и вместе подумаете, как лучше выполнить моё поручение.
— Слушаюсь, ваше величество, — на этот раз Краснов говорил более уверенно. Надо же, и ни одного слова против. Зря Макаров на наших дворян наговаривал. Они вполне могут отбросить в сторону принципы. Если сильно захотят, конечно.
Я перевёл взгляд на Зимина. Тот посмотрел на часы и повернулся к окну. Солнце светило ярко и вроде бы не собиралось прятаться за тучи.
— Выезжаем, — скомандовал я, и Зимин с Бобровым с облегчением выбрались из-за стола, чтобы приготовиться к отъезду.
Ну что же, нельзя сказать, что эта остановка была совсем уж лишней. И теперь нужно было думать, как вести себя с Наполеоном. Чёрт, а я дурак думал, что у меня ещё пара лет в запасе есть. И ведь сам того не ведая, ускорил процесс. Осторожнее надо быть, Саша. Лучше просчитывай последствия каждого своего шага! Ну а сейчас, поезжай и осмотри сахарный завод. Дешёвый и доступный сахар — это тоже очень важно.
  
Глава 5
 
— Как вам вечер, Леонид Иванович? — Крюков покосился на молодого человека, подошедшего к нему. Высокий, темноволосый… Они были чем-то внешне похожи друг на друга, но Лёнька мог с уверенностью сказать, что не знает, кто это.
— Нас представляли друг другу? — спросил Лёнька осторожно. Здесь, среди высшего общества только скажи слово какое не то, мигом на дуэль вызовут, несмотря на все запреты.
— Ах да, разрешите представиться. Илья Скворцов, второй секретарь его величество Александра Павловича. — И молодой человек слегка поклонился. Судя по улыбке, застывшей на его лице, он прекрасно знал, кто такой Лёнька, и Крюкову не нужно было, в свою очередь, представляться. — Так как вам вечер?
— Довольно скучно, — совершенно честно ответил Лёнька. — Сейчас никто не знает, как лучше себя вести, и осторожничают. И это неудивительно. Ни один вечер не проходит без участия приближённых его величества.
  
— Вы думаете, кто-то из нас донесёт его величеству о неподобающем поведении кого-то из гостей? — Илья улыбнулся и обвёл внимательным взглядом зал.
— Так все думают. — Ответил Лёнька. — С другой стороны, как можно никого из приближённых его величества не пригласить? Вдруг затаят обиду, а то и вовсе Макарову Александру Семёновичу шепнут, что-нибудь опасное. Здесь ведь любого можно заподозрить в участии в заговоре.