Александр. Том 3 (СИ)
— Дарья Ивановна, — очень тихо сказал Илья, накрывая её холодные руки своими. В отличие от неё, он не слишком замёрз, сказывалась привычка. Она распахнула глаза, но рук не отдёрнула, и тогда он поднёс их к губам и выдохнул, согревая своим дыханием.
— Илья Афанасьевич… — она не договорила, потому что в этот момент экипаж резко остановился и раздался крик возницы.
Дверь приоткрылась, и на них обрушилась целая какофония звуков. Ржание лошадей, крики, чьи-то зычные маты прозвучали совсем близко.
— Пожар, барин! — в карету заглянул возница. — Не проехать дальше. Всё молодцы Горголи перекрыли. Да ещё и с архаровцами. Только это, барин. Это же тот дом горит, куда мы ехали…
— Что? — Даша побледнела как полотно и бросилась из кареты.
Зацепившись за подножку, она упала. К счастью, экипаж остановился у большого сугроба, и она не пострадала. Вскочив на ноги, Даша бросилась прямо к оцеплению, никого не пропускавшему к объятому пламенем дому.
— Ну куда, барышня, и не думайте даже — не пущу, — добродушно пробасил один из пожарных, перехватив отчаянно вырывающуюся Дашу.
— Дарья Ивановна, жива, голубушка наша, — к ним подбежала горничная и старый слуга, отрывая Дашу от пожарного.
Матрёна подняла подушку, в которую вцепилась мёртвой хваткой. Это было единственное, что она успела схватить, выбираясь из охваченного огнём дома. Сева кутался в тулуп, не отрывая взгляда от уже затухающего пожара. В их глазах поселилось отчаянье, никто из них не понимал, куда теперь им идти. Да ещё посреди зимы.
Илья подбежал к Даше, когда она без сил опустилась на снег. Переведя на него взгляд, она спросила очень спокойно, без единой эмоции в голосе:
— Что же мне сейчас делать?
— Сейчас вы вернётесь в карету, — Илья судорожно соображал, как лучше поступить. Притащить погорельцев во дворец? Александр Павлович вряд ли позволит им остаться. Если только… — Дарья Ивановна, к вам никто не сватался? Может быть, есть мужчина, который хотел бы видеть вас своей женой? Тогда я отвезу вас к нему, — он сам удивился, насколько не хотелось ему это делать, но другого выхода он не видел. Женщина была очень уязвима, особенно если её не защищает титул и огромное состояние. У Дарьи Васильевой и с домом-то было мало шансов на достойную жизнь, а сейчас их и вовсе не осталось.
— Нет, — она покачала головой, а потом горько рассмеялась. — Если только вы меня захотите. И я сейчас не о замужестве говорю. Кому я нужна? — и она закрыла лицо руками.
Илья поднял её и передал в руки очухавшемуся Севе.
— Идите в карету. Я сейчас подойду, — и он направился прямиком к пожарным. Точнее, к начальнику Московской службы, назначенному Горголи. — Ну что скажете, Игнат Семёнович? — спросил Скворцов у Маркова, наблюдающего, как работают его люди.
— Поджог это, Илья Афанасьевич, — сказал Марков, поворачиваясь к Скворцову. — Вот как пить дать, поджог.
— Это и так понятно, — хмуро ответил Илья. — С чего бы дому просто так загораться, да ещё так весело гореть, — он покачал головой. — Но сработали очень хорошо. Всё-таки Николай Петрович отлично придумал с разделением города на участки. Да и пожарные колодцы — вон они. И всего один дом и сгорел. Сейчас всё запишу, как есть, и отправлю Ивану Саввичу, пусть порадуется, что начинает работать его детище.
Марков улыбнулся и несильно стукнул Илью по плечу. Ему не было особого дела до погорельцев. Сколько таких вот, почитай, каждый день появляется. Всех жалеть — жалелки не хватит. А вот то, что система, придуманная Горголи, работает, и что пожар не распространился дальше — это очень хорошо, просто отлично!
Илья огляделся по сторонам. Слуги увели Дашу в карету: Матрёны не видно, наверное, утешает свою госпожу, а Сева о чём-то тихо разговаривал с возницей, который привёз их сюда. Илья ещё раз огляделся и увидел следователя Крынкина, того самого, который расследовал дело об ограблении Даши.
— Лев Фроймович, — Скворцов махнул рукой и подошёл к Крынкину. — Быстро вы здесь оказались.
— Так ведь сообщение пришло одновременно и в городскую управу, и Игнату Семёновичу, — ответил следователь. — Николай Петрович как услышал, чей дом горит, так меня сразу сюда и направил, говорит, что на одну бедную вдову не может столько напастей свалиться случайно.
— А где этот, отпрыск покойного мужа Дарьи Ивановны? — Илья тоже не думал, что этот пожар — случайность.
Здесь не нужно было обладать феноменальным нюхом Архарова, чтобы понять: кто-то сильно невзлюбил Дашу, раз пошёл на такие меры. Шутка ли, пожар устроить. А если бы Горголи в служебном рвении не преуспел и не наладил пожарную службу так, что не допустили пожарные распространения огня? Пол-улицы бы точно сгорело, пока бы пламя остановили. За такое на кол надо сажать. Не удивительно, что Архаров засуетился, вон Крынкина сразу на место пожара прислал.
— Понятия не имею, — после почти минутного раздумья ответил Крынкин. — Штраф заплатил две недели назад, и отпустили его. Да не переживай, Илья Афанасьевич, найдём и спросим со всей строгостью. Я-то тоже на Петра Афанасьевича сразу подумал, — он махнул рукой. — Как что-то узнаю, сразу же весточку пришлю.
— Хорошо, буду ждать, — Илья посмотрел на дом. — Ничего оттуда уже не вытащишь?
— Да кто же его знает, может, и сохранилось что, — Крынкин покачал головой. — Жар до утра точно не даст подойти. Ну а там можно будет и покопаться на пепелище, пока людишки не помогут, да не растащат всё, что только можно унести.
— Ладно, поеду я. Государю доклад сделаю, — и Илья пошёл к карете.
Ему предстояло не только доклад сделать, а ещё и упросить Александра Павловича позволить Даше пока во дворце остаться. Да хоть в его комнатах. Он же как секретарём стал, так ему сразу две комнатки выделили. Небольшие, но и этого бывшему слуге казалось много. Сам-то Илья неприхотлив, он и в приёмной сможет временно расположиться. Думать об этом пока не хотелось, нужно Дарью в тепло увезти, а там уж и делами заняться.
Бобров окинул погорельцев внимательным взглядом и посмотрел на Скворцова. Илья понял его без слов.
— Дом у Дарьи Ивановны сгорел, Юрий Александрович, — тихо сказал Илья. — В моих комнатах пока побудут они, а там, как его величество прикажет.
— Ладно, — Бобров недовольно нахмурился. — Предупреди, чтобы из комнат не выходили. Я гвардейца в то крыло отряжу, чтобы проследил.
— У Дарьи Ивановны есть допуск во дворец, — всё так же тихо произнёс Илья.
— А у слуг — нет, — отрезал Бобров. А потом добавил, чуть смягчившись. — Да не переживай, не выгонят на улицу твою протеже. Чай, не зверь государь, — Илья только кивнул и пошёл устраивать своих нежданных гостей.
* * *Сегодняшнее утро началось со скандала. За завтраком мать не дождалась даже, пока мы все рассядемся на своих местах, начав сразу же обвинять меня во всех смертных грехах.
— Александр, — она вперила в меня почти ненавидящий взгляд. — Почему вы выгнали половину моих фрейлин? Даже не посоветовавшись со мной?
— Потому что я не собираюсь советоваться с вами в этих вопросах, матушка, — сухо ответил я, беря в руку ложку. — И не нужно драматизировать, я не отстранил от должности ни одну женщину, находящуюся подле вас. Приказ касается только тех дам, которые почему-то числятся вашими фрейлинами, но сами предпочитают находиться где угодно, но только не при дворе. А чаще всего даже не в России. Как, например, очаровательная Екатерина Семёновна Воронцова. Я же её впервые увидел, когда зашёл к Елизавете Алексеевне, чтобы узнать, что происходит и почему вопли из её гостиной до моего кабинета долетели.
— Вы постоянно утрируете, Александр, — Мария Фёдоровна поджала губы.
— Нет, матушка, я всего лишь констатирую факт. Если уж на то пошло, то ваши фрейлины должны наши взгляды радовать, а не взгляды английского двора. У короля Георга своих фрейлин для этого хватает, — отрезал я, приступив к завтраку. Но мать было уже не остановить.
— У меня складывается очень неприятное ощущение, Александр, что вы решили в итоге оставить меня вообще без двора, — процедила Мария Фёдоровна, а я сжал в руке вилку.