Александр. Том 3 (СИ)

— Поберегите ваше красноречие, — прервал я его, потому что в порыве чувств Ришелье перешёл на французский язык. — Надеюсь, вы сделаете этот город истинной жемчужиной Российской империи.
— Конечно, ваше величество, у меня уже есть план развития порта…
— Никаких послаблений в налогах, — снова прервал я его. — Вы развиваете порт, создаёте карантинную зону вокруг него. Моряки с иностранных судов не будут иметь права покидать эту зону. Те, кто захочет обеспечить их досуг, вроде кабачников и весёлых девок, не будут иметь права покидать эту зону, пока не просидят две недели в карантине.
  
— Но… ваше величество…
— Это приказ, герцог, — я посмотрел на него довольно жёстко. — В штате должны быть крысоловы. Чтобы ни одна крыса, сбежавшая с кораблей, не смогла проникнуть в город.
— Но зачем? — удалось вклиниться Ришелье.
— Потому что я так хочу, этот ответ вас устроит? — полюбовавшись на его насупленную физиономию, я усмехнулся. — На самом деле, это рекомендуют сделать медики. Они проанализировали, как шла чума, не так давно бушевавшая в Москве, и пришли к таким вот интересным выводам. Полноценные рекомендации вам выдаст доктор Мудров. И, я вас очень прошу, господин де Ришелье, не вздумайте саботировать эти рекомендации. Иначе так получится, что вы зря учили русский язык.
— Что-то ещё, ваше величество? — Арман поджал губы.
— Да, — я посмотрел на карту дорог, потом снова повернулся к нему. — Я не потерплю рядом с собой слугу двух господ. Если вы решите покинуть Одессу и Российскую империю и вернуться во Францию, вы покинете их навсегда.
— Это… приемлемое условие, — наконец, ответил Ришелье. — Тем более что у меня нет ни малейшего желания возвращаться во Францию.
— Это пока, — ответил я и снова повернулся к карте. — Через неделю прошу предоставить мне разумный план развития города и порта, с учётом тех мер, о которых я говорил. Если я сочту их приемлемыми, то вы получите приказ о назначении и можете сразу же отправляться к месту службы.
— Благодарю вас, ваше величество, — он поклонился и направился к двери, правильно поняв, что аудиенция закончена.
— А я когда-нибудь обязательно посещу Одессу, — пробормотал я, как только дверь за герцогом закрылась. — Надо не забыть Мудрова напрячь, чтобы он составил мне сборник карантинных мероприятий. Пора уже начать их соблюдать. У нас и так людей не так чтобы много. Если ещё в эпидемиях их терять, то мы никогда наши земли не заселим и не освоим.
Мудров пришёл через десять минут. Он был на редкость серьёзен, и я сразу же понял: что-то произошло.
— Что с ними? — спросил я с порога.
— Ваше величество, не нужно так переживать, — Мудров мягко улыбнулся. — Её величество в порядке, с ребёнком тоже ничего, что вызвало бы тревогу, не происходит.
— Тогда почему у вас такое лицо… — я щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово, не заботясь о том, как это выглядит.
— Просто раздумываю, как донести до вашего величества, что вам лучше остаться в Москве до рождения вашего сына или дочери, — он вздохнул. — У её величества слегка повышен тонус. Не критично, нет, но длительная поездка может усугубить состояние, и вот тогда будет плохо.
— Ну, это не страшно, — я выдохнул с облегчением. — Ничего не случится, если мы задержимся здесь. Или есть что-то ещё?
— Да, — Мудров замялся, явно не зная, как до меня донести свою следующую рекомендацию. — В общем, вам лучше ночевать в отдельной спальне, — наконец, выпалил он.
— Та-а-а-к, — протянул я, с подозрением глядя на медика. — Матвей Яковлевич, а вы говорили об этом её величеству?
— Нет, — он для наглядности даже головой покачал. — Я деликатно промолчал и решил сообщить вашему величеству.
— Просто отлично, — я почувствовал, как на меня начинает накатывать самая аристократичная болезнь в мире — мигрень. — Матвей Яковлевич, у меня для вас задание. Вы должны чётко и понятно расписать правила создания карантинных зон. По пунктам. Например, первое — оградить карантинную зону вокруг портов; второе — запретить иностранным морякам покидать эту карантинную зону и так далее. Надеюсь, составляя эти правила, вы не будете ни о чём деликатно умалчивать, — добавил я деловито.
— Разумеется, ваше величество, всё будет сделано, — Мудров задумался, а потом решил спросить. — А зачем вам нужны такие рекомендации, да ещё и написанные простым языком?
— Чтобы губернаторам выслать, особенно в пограничные губернии, — любезно ответил я. — А так как они люди в основном военные, то рекомендации должны быть оформлены в форме приказа и не иметь двойного толкования.
— Вы шутите, ваше величество, — Мудров нахмурился.
— Ну что вы, Матвей Яковлевич, какие тут могут быть шутки? К тому же вы сами говорили, что уже разработали простые и доступные правила, которые помогут нам избежать эпидемий, — я сложил руки за спиной, сцепив пальцы.
— Да, разумеется. Так я пойду, ваше величество? — спросил он, покосившись на дверь. Наверное, ему мой тон всё-таки не слишком понравился.
— Идите, я вас не задерживаю, — и я в очередной раз мило улыбнулся. Дверь за ним закрылась, и я интенсивно протёр лицо руками, простонав: — Что за хренов день.
Я направился к двери, когда вошёл Илья. По его лицу я сразу понял, что он хочет меня добить. Всё оказалось страшно для Васильевой, но не страшно для меня. Я даже разрешил выделить ей две комнаты во дворце.
— Спасибо, ваше величество, — тихо поблагодарил меня Скворцов.
— Брось, у этой дамы есть связи, секретарь императора ей благоволит, — ответил я и усмехнулся. Илья немного покраснел, но ничего не сказал. — Что насчёт пожара думаешь?
— Мы с Крынкиным думаем, что это пасынок Дарьи Ивановны дом поджёг, — мрачно сказал Илья.
— Возможно, — я задумался. — А может быть, и нет. Надеюсь, вы разберётесь. Иди устраивай свою подопечную, а то как-то неудобно получается. Я радею за нравственность, а мой секретарь очаровательную вдовушку в своих комнатах селит. Ну а мне нужно будет сейчас каким-то образом объяснить любимой женщине, почему мы должны будем спать раздельно и не испортить при этом отношения.
  
Глава 18
 
— Саша, вы слышали новость? — князь Голицын приветствовал вошедшего в столовую Краснова. — Хотя откуда, вы же не были вчера на вечере у принцессы де Тарант.
— И что за новости, Александр Николаевич? — спросил вошедший следом за Красновым Крюков. Он вчера тоже остался дома, имитируя бурную заботу о внезапно заболевшем друге. Потому что только внезапной болезнью Саша мог отговориться от настойчивых приглашений принцессы.
— О, присаживайтесь, омлет сегодня как никогда удался, — быстро заговорил Голицын. — Да, Саша, с вами всё в порядке? Ваша болезнь…
— Всё в полном порядке, — перебил его Краснов. — Небольшой насморк, но всё уже к ночи прошло, а крепкий сон вылечил меня окончательно. Так что за новости?
— Герцог Энгиенский собирается ехать в Бельфор, — заговорщицким голосом ответил Голицын.
— Зачем? — Краснов невольно нахмурился.
— Я не знаю подробностей, но поговаривают, что его высочество пребывал в последние пару дней в сильнейшем волнении. Опять-таки, по слухам, его возлюбленную похитили с целью выкупа, и он сейчас хочет мчаться к ней на выручку, — Голицын сел прямо и потянулся за кофе.
— Которую из его возлюбленных похитили? — Крюков, наоборот, подался вперёд, а Голицын внезапно замер, наморщил лоб, а потом развёл руками.
— Я не знаю, Леонид. Это на самом деле так странно. Уж не думаете же вы, что это как-то связано с теми слухами, которые распускает принцесса де Тарант о том, что герцога планируют похитить и казнить? — Голицын невольно нахмурился.
  
— Я никак не могу понять, чем нам будет грозить смерть одного из Бурбонов, — простонал Краснов, схватившись за голову.
Все эти интриги были выше его понимания. Так хорошо было быть простым военным офицером… Он выпрямился. Нет, не для того он поехал вопреки приказам старших офицеров сопровождать его величество в ту страшную ночь, когда скончался Павел Петрович. Он не просто декоративное украшение при императоре, как про него злословят злые языки.