Живой ты не вернешься. Книга 2
– Кто-то и сам неплохо справлялся, – заметила я.
– Ты не понимаешь, что с ней стало. Она была уже не она. То проклятие… не только тело убивает. Еще и все человеческое: любовь, жалость, способность сопереживать. Анелька старалась, очень. Сохранить что-нибудь, любые светлые чувства, и иногда у нее получалось. – Герман отнял ладони от лица. – Не со мной.
Полагаю, она не стеснялась доносить до брата мысль о том, что лучше бы сдохнуть ему. Вряд ли всерьез намеревалась довести его до самоубийства, однако почти преуспела. Да там и без того чувства вины хоть ложкой черпай. Нельзя так оставлять.
– Я понимаю больше, чем тебе кажется, и вот что хочу сказать… – Я шагнула к столу, встала перед ним. Герман выпрямился, испытующе глядя в глаза. – Хватит ныть.
Он поджал губы.
– Да, натворил дел. Серьезных. Былого не воротишь. Ее фактически приговорили, чтобы ты жил. Цени полученный шанс. А ты тратишь его на что? Попойки, драки и издевательство над магами из охраны. Может, поэтому Анелия тебя и ненавидела, а? Видя, как распоряжаешься жизнью, которую у нее забрали.
– Я этого не просил!
– Но получил. Заканчивай жалеть – себя, ее, о прошлом. Если докажешь отцу, что он ошибся в выборе, кому-то легче станет? А мать, кроме дочерей, еще и сына потеряет. Считай, что за тобой долг. За двоих надо жить, а ты и за одного-то не справляешься.
– Это тоже специальная вытрезвительная тактика от менталистов? – прищурился Герман.
Я пожала плечами, мол, думай, что хочешь.
– Возвращайся домой.
– Нет, – отрезал он, – не сейчас.
Потер глаза, болезненно покрасневшие. Дайте-ка угадаю, минимум сутки не спал? Герман наклонился к заморгавшей свече, поправив фитиль. Стало видно залегшие под его глазами тени, и я поняла, что угадала.
– Согласна, в таком состоянии все равно далеко не уйдешь, – вывела я. – На кровать приляг.
Он послушно встал с кресла, не отпустив никаких пошлых комментариев. Совсем беда. Рухнул поперек кровати, подтащил на ощупь пуховую подушку и зарылся в нее лицом. Хорошо устроился, загляденье. А мне что делать? Не бросать же его здесь отсыпаться, надеясь, что утром соизволит явиться во дворец. Может и не дойти! Если у Культа все-таки есть там свои люди, то им известно о побеге принца, и они с огромной вероятностью тоже заняты поисками. Прости, Рада… Сегодня ты меня не дождешься.
Мерцала догоравшая свеча, комната погружалась в темноту. Спать не тянуло, особенно в кресле. На полу – тем более. Поразмыслив, я присела на кровать. Пихнула Германа в спину, чтобы подвинулся, и легла рядом. На спину, на целомудренном расстоянии, но он его тут же сократил. Прильнул сбоку, уткнулся носом мне в плечо. Было в этом что-то детское и безумно далекое от каких-либо посягательств. Я не нашла чему возмутиться, осталась в том же положении, слушая его дыхание. Тяжелое, размеренное, оно становилось спокойнее с каждым вдохом.
Засыпать Герман, похоже, не собирался или просто не мог. После такого-то разговора… А ведь эта, чтоб ей в гробу перевернуться, Анелия нам обоим немало крови попортила. Ему в разы больше, у меня была одна короткая памятная встреча, а у принца годы купания в чувстве вины, и до сих пор не попустило. Заслужил ли? Не в столь разрушительной мере уж точно. Поддавшись непонятному порыву, я запустила пальцы в его волосы, погладила, разбирая спутанные пряди, и сказала:
– Все, что я сегодня услышала, останется между нами.
– Знаю, – отозвался он.
Доверяет?..
– С чего бы? – спросила я прямо. – Давно же заметил, что я не планирую задерживаться во дворце.
«И вообще мутная девица» – просилось продолжение, но я предпочла его не озвучивать.
– Так именно поэтому, – огорошили меня, – тебе никакого дела до императорских тайн нет. Интересуйся ты ими – пошла бы ко мне в охрану радостной и вприпрыжку. Плести интриги тоже не твое, полезными знакомствами обзаводиться не стремишься, наоборот, держишь со всеми дистанцию. Подозревать, что ты работаешь на Культ, было бы глупо, ты меня от их адепта прикрыла. У тебя свои цели здесь.
– Вдруг опасные?
– Возможно. Но не для меня.
Совершенно справедливый вывод, хоть аргументы и сомнительные.
– Понятия не имею, каких там проблем у тебя полно, – Герман подтянулся повыше, положив подбородок на мое плечо, – уверен, не расскажешь. Но если понадобится помощь, обращайся.
Я выразительно хмыкнула, он прикрыл глаза. Даже в слабеющем свете свечи его лицо выглядело изможденным и уставшим. Увы, расслабиться и отключиться ему не грозило, в мерно вздымающейся груди чувствовался ком оголенных нервов. Колючий, осязаемый сгусток энергии, в то время как основной ресурс близок к нулю. Ясно, что проблемы в голове, сюда бы хорошего менталиста с аналогом колыбельной. Но за неимением оного… Моя ладонь соскользнула с головы Германа ему на грудь, вязь сотканного узора впиталась под кожу целительным теплом. Силы можно не только через сон восполнить. Восстановительное заклинание я влила с поразительной легкостью, по наитию, которого не испытывала никогда прежде. Он не шелохнулся, лишь отметил:
– А говорила, что не целительница.
– Я и не она. Не развивала эти способности. Тебе в Ковене по запросу подтвердили бы, что у меня двойной дар.
– Не выяснял, – сообщил Герман уже бодрее, сонливость-то с него благодаря моим чарам слетела, – а надо было? Зачем?
– Любопытство, подозрения, сбор сведений, – перечислила я изумленно.
– У меня глаза есть, этого достаточно. Все, что нужно, обычно выясняется само, вот как сейчас.
С опозданием дошло, что конкретно сейчас лежим мы в интересной позе. Предельно близко друг к другу, и если я поверну голову, то наши носы обязательно соприкоснутся. А мои пальцы по-прежнему касаются его груди… Странно, что Герман свои держит при себе. То ли не настолько мощными были мои целительские чары и ему не до того, то ли решил тактику сменить. Я убрала ладонь, он так невинно моргнул, что почти поверила. Даже жалко, что принц. Дивный актерский талант пропадает…
За дверью пробухали тяжелые шаги, она содрогнулась – от стука. Хотя какой там стук! По-моему, ее приложили кулаком, намереваясь выбить, если не откроют. В гимназии заметили чужаков?.. Я вскочила с кровати, метнулась к дрогнувшей вновь двери, но не успела проделать и половину пути. Та заискрила замком и распахнулась перед моим носом, в комнату решительно вошел Северин, заставив отступить на шаг. Уставился на меня и несдержанно осведомился:
– Какого… ты покидаешь дворец по ночам?!
Я скрипнула зубами, он перевел взгляд на принца, слегка подрастеряв решительность. Герман сел, свесив ноги с кровати, и обронил:
– Прелесть, да он за тобой следит.
Да уж без вариантов!..
Северин отнюдь не смутился. Закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной и, сложив руки на груди, констатировал:
– Ты отыскала его высочество.
– А ты меня, – зло прищурилась я. – Как?
Ответом не удостоили. Метки на мне нет, я бы заметила. Но на некоей вещи она может быть, особенно если та энергоемкая. А что я постоянно ношу на себе и он об этом знает? Амулет Ивы! Я дернула за цепочку, вытащила его из-под платья и всмотрелась в изрисованную спиралями пластину. Так и есть… В ней было едва приметное свежее плетение, тонувшее в контурных чарах амулета. Когда Северин его наложил?! Наверняка во время нашего «тренировочного» боя, под своим ослепляющим куполом. Я-то удивлялась, почему не запер меня во дворце. А он придумал кое-что похитрее, чтобы и мою отлучку сразу засечь, и выяснить, куда она. Счастье, что я до Рады не доехала!
– Да ты охренел, – полностью озвучил Герман мои мысли и ввернул: – Лучше бы за подопечными так бдел, как за подчиненными.
Северин изобразил учтивую улыбку, хотя с тем взглядом, который он вперил в его высочество, разве что убивать. Я скользнула к столу, прочь с середины комнаты и «линии огня», образованной их зрительным контактом глаза в глаза.
– А где ваш бдительный охранник, снова в погребе сидит запертый? – спросил Северин буднично. – Случись с вами что сегодня, ему бы влетело по первое число. Подопечный сбежал посреди ночи, обманув его и стражу, снял артефакт со следящей меткой, скрылся в неизвестном направлении. Кстати, ничего не напоминает?