Измена. Ты выбрал не меня (СИ)

Да еб! Что бешусь? Она мне что-то должна?! Но к окну все равно отворачиваюсь. Вопрос в том, что за стеклом ни хера не вижу. Залило через края.
Давай, Ленка, не тупи. Я ж как привязанный к тебе, что ты не догоняешь!
- Стас, ко мне приходила Ирина Эдуардовна. Мать твоей бывшей жены.
Брови ползут на лоб. Удивление на мгновение блокирует все проявления.
Нет, это не день. Это абсолютный пиздец, осталось разбежаться и убиться о стену. Сначала инфа от деда, теперь от Лены.
  
Что она делала у Левицкой интересно и, самое главное, как нашла. Вот это очень важно. Не дай Бог навредит, тогда за себя не ручаюсь. Мало тварина влезала в наши жизни, все никак не успокоится.
Первичное желание выйти и набрать папеньке, чтобы сам успокоил суку, потому что, если мне доведется, добром не закончится. Анютки больше нет, а значит соблюдать элементарные рамки приличия не стоит.
Я уже никому ничего не должен, несмотря на уважение к покойной жене.
- Что хотела?
- Пф-ф, – розовеют ее щеки.
Нет не от стыда, скорее от досады. Судя по пятнам на коже и злому взгляду, распиналась моя бывшая тещенька долго и тщательно.
Вот же надо ей было припереться, все не успокоится никак. На распирающих, тщательно маскируемых, эмоциях, стараюсь сохранять ледяное выражение лица. Трещит нутряк по швам, еле стаскиваю назад.
- Лен! Говори.
- Не ори, – взъерошенным голосом одергивает мой наезд, – передай своей бывшей родственнице, что снова связываться с тобой не собираюсь.
Так, бл…
Значит и туда влезла. У меня сейчас от натуги лицо порвет. Все к верху буром прет.
- С-с-ука! – бью по рулю. Глотаю воздух, рву узел галстука. – Что еще?
- В смысле?
- Вещала что еще?
- Про то, что твой отец пристроил меня по блату. Из-за того, что я будто его дочь.
Ах, ты ж замороженная курица. И сюда влезла. Ладно. Ладно. Спокойно.
- Я разберусь, Лен.
Ох, как же я разберусь. Чертям жарко станет. Она сто раз пожалеет, что сунулась. Вообразила себя всесильной? Беда в том, что ее за всю жизнь никто по носу не щелкал, но клянусь, я буду первым.
Мне плевать было, когда она пыталась диктовать Ане как нужно жить, лезла во все дыры. Отваживал, но особо не циклился, потому что Анька сама не заморачивась особо.
Только теперь Ирина Эдуардовна зашла на территорию с красным знаком «Стоп». За Левицкую отхватит по полной. Трогать нельзя, что этим сукам не понятно? Придется напомнить.
- Между прочим, – возмущается моя Левицкая, – я сама себя сделала. Понял, Стас? Сама! Операции за меня никто не выполнял. Я первая стала удалять миому с сохранением матки. Огромную, между прочим, а не маленькие узелки. Уникальные операции на трубах! Так что знаешь?! – аж задыхается. – Не надо мне! А она гадостей наговорила. Таких гадостей! Даже не пришла спросить почему ее дочь погибла. Лучше бы вы смотрели, что она спортивными нагрузками себя загружала до предела. Это был твой ребенок, Стас. Ее внук! А вы попустили. Вы! Не я! У нее лейкоциты ниже низкого были, – распаляется и кричит, обвиняя меня во всех грехах, – давление на нуле! Как ты мог! Как же ты мог?! После меня еще … Сердце у тебя есть?
- Замолчи, – глухо прошу.
Режет по свежаку. Там и так не зарубцовывается.
- Нет. Не замолчу. Зачем только появился снова на пути? А? Зачем? – вновь срывается на бешеные эмоции.
- Да не мой это ребенок был! – взрывает меня, как перекачанный шар. Я ей разве не говорил? Что ее заклинило? – И брак договорной. Анька беременна от другого была вот и все. От бывшего наркомана своего.
- Э-э-э? Как же … Ты же сразу после нас … То есть … Ты на ней женился … После моего прерывания.
- Да. Так бывает, когда тебе мало лет и ни хера не соображаешь, что происходит в твоей жизни. И еще давят так, что сдохнуть хочется. Так себе оправдание, но вот какое есть.
Лена замолкает. И я иссякаю после взрыва, как пересохший ручей.
Нам крайне необходима сейчас тишина. И мы даем друг другу дышать.
Я курю.
Внезапно Лена наклоняется, схватив мою руку, тянется губами к фильтру. Опешив, даю затянуться. Естественно, тут же начинает кашлять.
- Куда лезешь-то? Надо тебе травиться?
- Такие новости, – хрипит она, – что можно и выпить. Окончательно перестаю что-либо понимать.
- Поехали выпьем?
- При одном условии. Расскажешь почему меня так ненавидел.
Внезапный поворот, но он закономерный. Она хочет знать, я хочу объяснить. Что еще надо? Попытаюсь. Надеюсь, что поймет.
- Мгм.
Моя Левицкая удовлетворенно кивает, затягивая губы в рот. Двигает ими, облизывает. И меня заводит.
Нет, мы определенно больные. Пребываем в глубокой жопе, но при этом инстинкты живее всех живых. Что поделать? На то мы все люди.
Лена задерживает несколько раз дыхание. Знаю, сейчас что-то скажет на ее взгляд важное. И правда. Прищурившись, немного покраснев, выдает.
- Стас и еще. Повторения того, что было в твоем кабинете … Не будет!
- Да?
- Да.
- Точно? Да?
- Д-да …
- Угу, – резво газую с места, – как скажешь, – набираю приличную скорость. – Так и будет. Сто процентов.
  
Глава 33
 
- Что ты там спрашивала? – протягиваю стаканчик текилы.
- За что ненавидел? – долька лайма летит в рот. Пухлые губы кривятся, а я оторваться не могу. Они у Левицкой и без помады ярко-розовые. – Ну, я внимаю.
Кактусовая водка делает Лену смелее. Только что от данного факта, м?
Кроме жжения в штанах – ни-хре-на! Вот суровая правда жизни– растащило по кускам. Размазало заново. Как жить дальше, а?
Молча замахиваю стопку. С-с-у-к-к … Соль забыл. Будто мало мне белых кристаллов прилетело. Морщусь, но следом заливаю вторую.
Минута откровения, да?
Кто за язык тянул? Теперь по любому вскрываться нужно. Хоть частично, хоть по полной. Только кому от этого легче станет понять бы.
- Скажи, что чувствовал, когда думал, что мы брат и сестра? – прямо на меня не смотрит.
Не могу.
Из нутра снова то самое ощущение всплывает. И морозом жжет. Веду плечами, будто сбросить груз пытаюсь. Давит он по-прежнему, когда активирую хотя бы ноту прошлых переживаний
Само собой получается, что накрывает. По лицу Лены ползут уродливые пятна. Ей тоже плохо. Понимаю все. Мы с разбега прыгает в темную воду былого, а это ох как тяжело. Нас безжалостно несет и бьет наотмашь.
Босыми ногами приземляемся на острые осколки. Боль не отрезвляет. Она засасывает глубже. Как же все … ощутимо и реалистично. Нас начинает мелко и липко потрясывать. Чтобы как-то удержать баланс, запаковываю ледяную ладонь Левицкой в свои горящие клешни.
Огонь и пламя.
Нет, все же противоположности реально притягиваются. Даже при дичайшем дисбалансе умудряемся подпитывать друг друга, при неимоверной тяжести держимся двусторонней энергетикой. Я бы сказал сейчас мы неделимы. Брось хоть кто-то из нас руку – рассыплемся.
- Хотел заснуть и не проснуться, – тихо говорю, отведя в сторону взгляд. – Давай на чистоту?
- Только этого жду.
- Мне было больно и … стыдно. Знаешь, – чувствую, как по коже дрожь разгоняется, – он был всепоглощающий. Отсекающий возможность думать и анализировать. Прости, но я скажу, как есть. Я не понимал, что делать дальше. Нет, я не оправдываюсь. Рассказываю … Не жду прощения, веришь? Но, Лен, я реально не мог тебе сказать вот так в глаза. Рубануть с плеча.
- Может к лучшему, – задумчиво тянет. – Не знаю, как восприняла бы.
- Мгм. Жила в своем мире. Впрочем, с того времени мало что изменилось. Короче, после того как отец сказал новость, я долго думал.
- И не придумал ничего лучше, как отправить меня на аборт. Да, Стас?
  
- Мы вскрываемся, да? По полной?
- Видимо, да.
- Я не хотел детей, Лен. Вообще. Никогда.
- Подожди, – вскидывается она. – А как же тогда та беременность?
- Случайно получилось. Мы не планировали, если помнишь.