Атаман (СИ)

— Из-за чего гарнизон пришёл в упадок? Недостаток финансирования? Я слышал, что здешнее месторождение эмберита почти иссякло…
— Не совсем так. Да, самые крупные жилы выбраны. Спрос на гром-камень подскочил, электричество нынче в моде. Но эмберит — это ведь не руда, он потихоньку отрастает вновь. Поэтому дальние шахты уже года три как законсервированы — нужно дать им время восстановиться.
  
— А те, что остались?
— Эмберита там ещё много, но он сложнее в добыче. Кристаллы по-другому растут. Большими гроздьями, как виноград. Их сложнее отделять друг от друга, нужны толковые камнерезы, инженеры. Чуть ошибёшься, гроздь повредишь — и шарахнет так, что всю бригаду положить может. За последние два года мы уже человек пятьдесят шахтёров потеряли. Да и вообще желающих туда соваться поубавилось.
— А что мешает нанять толковых бригадиров?
— На какие шиши? — сварливо огрызнулся Зимин, хмуря седые брови. Стрельцов покосился на него, но замечания делать не стал. Наоборот, только кивнул.
— Вот именно. В лучшие времена за счёт поставок одного только гром-камня острог был прибыльным. Ну, и губернатор не скупился на содержание. А объемы добычи упали — за ними и всё остальное посыпалось. Ещё и к Ачинскому острогу тракт продолжили напрямую. Раньше-то все караваны ходили через нас, по реке. Круглый год, не только зимой…
— Так, с этим более-менее понятно, — прервал его Путилин. — Добыча эмберита захирела, финансирование вслед за ним, гарнизон усох. Но тут мы вам ничем не поможем. Что ещё стряслось-то? Что там за Ванька Кречет у вас буянит? Откуда взялся?
— Да пёс его знает. Люди разное болтают, одна история краше другой… — поморщился Стрельцов.
— Сам он себя вообще потерянным потомком Петра Великого называет, — добавил Погребняк. — Самозванец хренов!
— Сколько у него людей? — спросил я. — И вообще, откуда он их набирает?
— Он с собой уже привёл не меньше двух сотен. А то и трёх. А дальше его банда только растёт. Вокруг острога — много поселений. Когда добыча эмберита шла в полную силу — рабочие селились поближе к шахтам, обрастали семьями, родственниками… В общем, там с десяток деревушек образовалось, некоторые большие, человек на двести. И это не считая мелких заимок. И чулымских улусов.
— А чулымцев, кстати, сколько? И кто у них главный?
— Да кто ж их считал, — поморщился Стрельцов. — В каждом улусе — по несколько десятков человек. Родовая община. И таких вдоль всей реки — десятки. Они все вроде как сами по себе, единого вождя у них нет. Но есть какие-то не то старейшины, не то шаманы…
— Я так понял, с чулымцами тоже ситуация напряжённая? — уточнил Путилин. — А с ними-то из-за чего?
— Дикари есть дикари. Они уважают только силу. И как почуяли, что хватка ослабла — начали наглеть. Оброк собирается едва наполовину. В заготовке продовольствия они нам почти перестали помогать. Да и вообще — стараются избегать. Иные даже огрызаются при встрече.
— Погодите-ка, — вмешался я. — Оброк?
— Да, так ещё с самого основания острога заведено. Все окрестные поселения платят нам за защиту. Не деньгами, конечно. Пушниной, эмберитом, карбункулами таёжных тварей… Да всем, чем тайга богата. Чулымцы ведь охотники и рыболовы отменные.
— Платят за защиту… От кого?
— Что за вопросы? От бандитов. От чудовищ лесных. Места здесь небезопасные, это вам не Томск.
— Но это же их земля. Как-то же они справлялись и до вас?
— Ты на что это намекаешь? — набычился Погребняк.
— Просто рассуждаю, — примирительно поднял я руки.
— Ага. Только рассуждения твои — в аккурат как у Ваньки Кречета! Тот тоже местным такую тёплую водичку в уши льёт. Говорит — царь далеко. Зачем оброк платить, зачем защиты от солдат ждать, когда можно и самим управиться. Дескать, в тайге все друг перед другом равны.
— Ну-ну, — хмыкнул Зимин. — Однако ж сам себя атаманом объявил.
— И давно он так… баламутит? — кашлянув, спросил Кабанов, впервые вмешавшись в беседу.
— Где-то… с полгода назад объявился, — ответил Погребняк, обернувшись к товарищам за подтверждением. — Прошлой зимой.
— Он и раньше тут шастал, — поправил его Зимин. — Года три-четыре назад мелькал, но с небольшой бандой, и позапрошлой зимой. Доставлял хлопот, но терпимо. А тут вернулся с целым войском.
— Откуда пришёл? — продолжал допрос Путилин.
— Никто не знает точно, — ответил Стрельцов. — Откуда-то с востока, из самых дебрей. И сейчас стал гораздо наглее. На саму крепость покушается. И поскольку людей у него в разы больше… У него может получиться.
— Он ведь неф, не так ли? — уточнил я. — Дайте-ка угадаю. Аспект Воздуха? Потому и прозвище такое… птичье?
— Мимо! — фыркнул Погребняк.
Стрельцов же, нахмурившись, добавил:
— Дар у него точно есть. Но не воздух. Наоборот — что-то с землёй связанное. Я бы даже сказал — с камнем.
Хм… Очень редкий Аспект. И самые известные его носители — это, действительно, династия Романовых и её побочные ветки, в том числе от внебрачных детей. Неудивительно, что Кречет решил разыгрывать эту карту.
— Ну, а чего он вообще хочет-то? Зачем ему острог захватывать?
Вопрос мой был вроде бы простым, но Стрельцов ответил не сразу. Есаулы его тоже нахмурились.
— Да пёс его знает… — наконец, снова выругался сквозь зубы комендант. — Будь дело несколько лет назад — я бы сказал, что склады разграбить хочет. Но сейчас… Все местные знают, что здесь и брать-то нечего. Грузов с большой земли мы по полгода не видим, а то и больше.
— Но всё же рвётся он сюда, — мрачно добавил Зимин. — Всерьёз рвётся. Может, конечно, и сам верит во все эти бредни свои про братство таёжное. И хочет не просто банду, а целый вольный город основать.
— В трёх днях пути от Томска? — скептически хмыкнул Боцман. — Это надо быть тупым, как валенок. Его ж вышибут отсюда сразу, как прознают.
— Да как сказать… — мрачно возразил Стрельцов, побарабанив пальцами по столу. — Крепость на совесть выстроена, оборону может держать против многотысячного войска. А помощи из Томска в последнее время ждать не приходится. Ещё и война…
Он кивнул на стопку старых газет, лежавших на краю стола. Впрочем, это для нас старых, а сюда-то они доходят с опозданием. Верхний номер был от конца ноября, и на передовице как раз красовалась статья о начале боевых действий в Европе.
— Ну, а где у него логово? — спросил я.
— Пока не знаем.
— Как это? У него же несколько сотен человек! Не может же он так запросто спрятаться?
— Говорю же — людей не хватает катастрофически! — раздражённо отозвался Стрельцов. — И тем, что есть, приходится почти безвылазно торчать здесь, в крепости. Я посылал отряды на разведку. Пробовали и через местных что-то разузнать… Кончалось всё это плохо.
— А Кречет всё наглеет, — добавил Зимин.
— Да. Шахтёров он окончательно на свою сторону переманил. Добыча эмберита встала. А теперь они мне ещё и ультиматумы выдвигают.
— Какие ещё ультиматумы?
— Забастовку объявили. И требуют, чтобы я сам явился к ним на переговоры. Ждут каждый нечётный день, с полудня и до темноты. В Гремучей Пади. Это большой эмберитовый каньон, вёрст десять отсюда.
— Ну, а вы что? — спросил Путилин.
— Что, что! Я похож на идиота — голову в капкан совать? Это точно Кречет их подзуживает. Хотят выманить нас подальше из крепости.
— Но, кстати, вы очень удачно сегодня подъехали, — вдруг оживился Зимин. — На ночь глядя, пурга ещё эта… Вряд ли шпионы Кречета вас заметили.
— И?
— Нас теперь вдвое больше, к тому же у вас много нефов. Это меняет баланс сил. Можно устроить свою засаду, — подался вперёд Стрельцов. — Главное — это постараться захватить или убить самого Кречета. Обезглавить эту банду. Дальше легче пойдёт. Но действовать нужно быстро, чтобы не потерять эффект неожиданности.
  
— Точно! — поддакнул Погребняк. — Завтра как раз девятое, они нас ждать будут. Вот тут-то мы всех зачинщиков и прихлопнем!
— Полегче, полегче, господа! — Путилин поднялся со своего места. — Учтите — мы тут вам не карательный отряд.