Сильный (СИ)

Агнес снова была повёрнута ко мне лицом. Забрав мой кубок, она также бросила его в воду, не озаботившись содержимым.
- А я вижу, что на волю случая ты решила не полагаться.
- Ты же меня знаешь.
Прильнула ко мне, освобождая мою рубашку из штанов.
- Агнес, я хотел…
- Рассказать мне что-то, я помню, обязательно…
Рубашка как-будто из плена вырвалась, посчитала этого недостаточным и стала расправлять крылья, попутно сбрасывая лишние для такого действа пуговицы. Штаны, испугавшись такого напора, решили слиться с полом. Агнес сегодня подвластна не только магия огня, как видно.
  
- Потом… - мои губы накрыл поцелуй.
Таким напором можно было сломать любые преграды, не только мои сомнения, руки сами сошлись в объятиях, горячих, очень горячих. Сила Агнес пульсировала, норовя вырваться из-под контроля разгоряченной хозяйки, находила всё больше моментов для проявления в виде огня, которые я совершенно интуитивно подавлял. Это, кажется, Дару нравилось не меньше, чем самой девушке возможность в полной мере воспользоваться своей красотой в борьбе за моё участие. Сила готовилась, предвкушая вслед за своей владетельницей.
- Я ещё кое-что припасла для тебя, - Агнес отстранилась от меня и ловко сбросила килоти. Собрание предметов гардероба ликовало появлению главной звезды вечера. Я разделял этот восторг, жаждя продолжения.
- Сутиен… - на секунду задумалась, - долой! Ничего не должно мешать нам.
Как был принят cутиен в кампанию - не знаю, даже сказочная грудь Агнес не смогла выиграть в соревновании за моё внимание у заставляющей забыть дышать дорожки светлых аккуратно подстриженных волос на скрытом до этого от взгляда месте.
- Ты не представляешь какого стыда мне это стоило, но и это вижу сработало.
Моя половинка вновь оказалась рядом, запрыгнула на меня, как-будто пыталась слиться в единое целое. Девушку я подхватил, но инерция определила меня на кровать. Чтобы совсем не завалиться, пришлось прекратить удерживать мою красавицу за столько приятное на ощупь место и упереться рукам.
Инициативу мне отдавать никто не собирался, по ощущениям и не мог, Агнес была полностью поглощена страстью, действительно стремясь как можно быстрее стать со мной единой. Её впору было назвать магистром! Если бы момент не был таким пикантным, стоило бы повторить его для широкой публики и сорвать овации. Моя пылкая нимфа чуть приподнялась, упёрлась в столь желаемый ею объект, и одним слитным движением на прогибе добилась желаемого, одновременно ошарашив и себя и меня от смеси болезненных и приятных ощущений.
Помутнение застигло Агнес лишь на краткий миг, сменившись активной деятельностью, а я и вовсе задействовал нейтрализацию на полную, сдерживая бурлящую в огневолосой энергию, стремящуюся наружу. Страсть переполняла, я одновременно ощущал своё возбуждение и её, Агнес чувствовала тоже самое. Определяющая ритм в начале, сейчас возлюбленная уже следовала моей воле. Подавшись вперёд, чтобы поймать равновесие, я ускорил ритм, удерживая девушку на себе, Агнес же всё больше теряла контроль над телом и Силой, и то и другое она отдавала в мою власть, полностью, безоговорочно, отправляя мне свои чувства стремительным лавовым потоком. Наша связь, ощутимая ранее как канал, сейчас больше была похожа на огромные ворота, высотой с самый высокий дом и шириной для атаки конного строя.
Таким сильным я себя не чувствовал никогда, я уже не ощущал непомерного давления жара, но обезумев от страсти напирал на Силу любимой также, как и напирал на её тело. Отдельные по-началу её стоны, слились в единый заполняющий наш разум сладкий звук, я уже и сам вплетал в эту мелодию свою партию.
За мгновение до финала я осознал, что сейчас будет, и успел расширить границы контроля Силы, готовясь к кульминации Агнес. Мы закончили так, как и представить себе не могли, всё то время сдавливаемая мною энергия собиралась в куда меньший объем, чем привыкла занимать, это привело к резкому взрывному росту, который был принят мною и стал поглощаться. Но количество было столь огромно, что успевало восстанавливаться, повторно создавая нагрузку на мои резервы. Оба напряжения моего организма выплеснулись совместным выбросом. Один почувствовали лишь я и Агнес, второй, уверен, удивил всю округу.
  
Интерлюдия 2. Мурад Ибн Аббас
 
Мурад, сын Аббаса, удж-бей Балкан не любил свой титул по нескольким причинам. Каганат пока не контролировал и половины полуострова, что делало самого Мурад-бея в глазах других великих семей смешным, султан не зря отправил его в эти земли, сумев таким образом снизить его Мурада Ибн Аббаса авторитет, который тот завоёвывал на жарком континенте не один десяток лет.
Но если первая причина громко кричала, да не била, как теперь любил выражаться военноначальник, переняв выражение там же в бескрайних песках вдоль срединного моря, то вторая доставляла не только моральные терзания, но и физические. Ну где это видано, чтобы обходиться только четырьмя наложницами, а в поход с собой и того хуже - больше двух и не взять? Эта проклятая страна совершенно не предназначена для содержания нормального гарема, даже её столица, которая была вроде бы взята под твёрдую длань пророка уже более пяти лет назад, не имела ни одного строения подходящего размера, чтобы вместить более двадцати наложниц и пять любимых жён Мурад-бея. Стройка шла, но до окончания было далеко. Приходилось ютиться в маленьких усадьбах, которые имели больше этажей, чем требовалось, а размеры помещений оставались скромными.
Для чего он тогда собирал богинь в человеческом обличии со всех уголков бескрайней турекской империи? Сердце обливалось кровью, когда оставлял дома красавицу с тёмной как ночь кожей и зелёными как изумруд глазами из Нумиба, или изящную красавицу-танцовщицу из Панжаба, а дорогие жёны, за каждую из которых приходилось договариваться с другими великими семьями по несколько лет, выгадывая информацию, кто из множества дочерей может быть наиболее мила сердцу.
А ведь эти мучения могли кончиться уже через пару недель, когда ведомые им войска достигли бы Брасу, а потом и Клюж, Роматия бы пошла на переговоры и приняла бы правильное подданство. “Если бы войска дошли”, - вздохнул про себя командующий. Теперь это под большим вопросом.
- Не отвлекаю ли я Вас от важных дум, Мурад-бей?
Аль-Захрави как всегда бесшумно вошёл в шатёр военачальника. Аль-Захрави Ибн Исмаил был магом земли, но Мурад Ибн Аббас подозревал в Аль-Захрави пресловутого мага теней, которые, как известно, существуют только лишь в сказках, но приближённый маг умел быть настолько незаметным, что впору верить в правдивость историй.
-Порою начинаю сомневаться в своём дозволении тебе заходить ко мне без предупреждения, Захрави!
-Каждый раз.
-Да, - вздохнул уже вслух Мурад-бей, - каждый раз сомневаюсь.
После такого демонстративного выражения своей усталости от буквально всего хозяин шатра любил выдержать театральную паузу, советник лучше других знал об этом и подыгрывал своему начальнику. Мурад Ибн Аббас не был старым человеком, ему даже не исполнилось тридцати лет, но к своим годам успешный военный предводитель успел устать поддерживать хорошую форму и привык потакать своим слабостям. Недалеко от страсти к прелестницам для господина стояла любовь к яствам, которая превратила некогда богатырскую фигуру мужчины в округло-богатырскую, что, совместно с роскошной бородой, прибавляло к оценочному возрасту с десяток лет, которые удж-бей благословенно принял и нёс с пиететом.
  
- Поведай же мне, мой верный советник, что тебе удалось узнать. Кто поразил не только нашу лучшую кавалерию, но и наш взор.
Мурад-бей в ту ночь вместе с визирем Аль-Захрави, чтобы оправиться от потрясения, связанного с поражением, пытался успокоить мысли в сладком дурмане кальяна. Разговор шёл на отдалённые от войны темы, совпадение или нет, но в момент, когда Аль-Захрави в очередной раз делился обширными знаниями о тайнах звездного неба, в это небо с бренной земли ударил ярчайший столб огня, размеров в обхвате больше чем обелиски в песчаной стране вдоль великой реки.