Цена вопроса - жизнь! (СИ)

Меня затопило волной отвращения. Я готова была выть, скулить, плеваться от омерзения. Он касался меня, а в его глазах было желание. Он мечтал о сексе со мной! Тело непроизвольно дёрнулось.
— Иди с этим предложением к своим бабам, — сумела выдавить я сквозь спазм в горле, отвечая ему. — А меня не трожь!
Костя закрыл глаза, тяжело выдохнул, нахмурился. Покачав головой, проговорил:
  
— Ну что ж, это твой выбор. Зря!
Он резко отстранился, жёсткими пальцами взял меня за подбородок и выдохнул прямо в мои губы: — Ты об этом пожалеешь!
Оттолкнув меня, он развернулся и быстрым шагом вернулся к гостям.
  
Глава 2
 
Я действительно пожалела уже на следующий день. А в этот вечер, придя домой, рухнула в кровать прямо в одежде, не в силах переодеться и умыться. В начале слёзы катились тихо, горячими ручейками стекая по щекам. Потом я начала подвывать, словно раненый зверь, а потом меня накрыла истерика. Настоящая, добротная, такой, какой ещё никогда до этого у меня не было. До икоты, заложенного носа и пульсирующей боли в голове. Я выла, зарывшись лицом в подушку, била её со всей силы, металась в кровати, пытаясь получить облегчение. В какой-то момент показалось, что меня готов принять в свои объятия обморок, но не случилось.
Как?! Как я могла оказаться в такой ситуации? Я, взрослая, самодостаточная женщина. Когда Костя успел превратиться в того монстра, который сегодня издевался надо мной? Или он всегда был таким, а я, ослеплённая любовью, просто не видела этого? Ведь мне же все пятнадцать лет нашего брака действительно казалось, что у меня идеальная работа, семья и самый лучший муж. Да и то, что я случайно подслушала разговор сёстры Кости и его тётки про то, что одна из его девиц беременна, только усугубляло ситуацию. Ещё в начале наших отношений контрацепция не сработала, и я забеременела. Я была счастлива и думала, что муж разделит со мной радость, но этого не случилось. Костя долго говорил про то, что сейчас не время, что всё обязательно будет, но позже, а сейчас у нас намечается первый серьёзный контракт, и роды будут помехой. Я плакала, говорила, что справимся, уговаривала, но муж был непреклонен и на следующий день прямо в буквальном смысле за руку отвёл меня к врачу. Что-то пошло не так. После той операции детей я больше иметь не могу. Это была моя самая сильная боль. И Костя, конечно же, об этом знал. Теперь у него будет ребёнок, а у меня никогда.
Состояние мамы, предательство мужа, отсутствие детей, невозможность найти нужную сумму — всё смешалось в один большой, тугой ком, разрывающий грудь изнутри.
Сердце зашлось, не давая вздохнуть. Сколько я пребывала в этой агонии, не знаю. В какой-то момент показалось, что я схожу с ума оттого, что никак не моглу найти выход из ситуации. Истерика закончилась глубокой ночью моим полным истощением, и я заснула, продолжая всхлипывать во сне.
А утро началось с громкого телефонного звонка. Резкая мелодия вырвала меня из сна, и я, оглушённая, дезориентированная, с опухшими глазами, которые едва открывались, с трудом нашла телефон и приняла вызов в последний момент. На экране высветилось имя Ивана Васильевича, врача, который курировал мамино лечение. Он очень редко сам звонил и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Арина Михайловна? — услышала я его голос. В ответ на вопрос я вначале кивнула головой и только потом сообразила, что он меня не видит.
— Да. Иван Васильевич, что случилось? — спросила я, уже понимая, что этот звонок не принесет ничего хорошего и затаила дыхание, ожидая его ответа.
— Ваша мама… Её состояние сегодня ночью ухудшилось, и сейчас она в реанимации, — тихо произнёс врач, и эти слова ударили меня, вызывая стон боли. Перед глазами поплыли фиолетовые круги.
— Что? — прошептала дрожащим голосом. Горло пересохло и не давало возможности полноценно вздохнуть. Я уже всё услышала и поняла, но новость была настолько страшная, что понадобилось время, чтобы осознать произошедшее.
— Арина Михайловна, с вами всё в порядке? — спросил Иван Васильевич, и в его голосе послышалось беспокойство.
Я опять кивнула, но сразу добавила:
— Да, конечно, — пробормотала, пытаясь успокоиться. Глаза наливались слезами, а в груди разрасталась пустота.
Нет, нет, нет! Только не это! Эта мысль пульсировала у меня в голове.
— Арина Михайловна, операцию надо делать вчера. Если сделать её сегодня, то шансы малы, но они есть, а если завтра, то можно не делать. Потому что это уже, к сожалению, будет бесполезно. — продолжал врач, и его слова звучали, как приговор.
Я хватала воздух ртом, а сама лихорадочно думала, как быть.
— Я вас поняла. Я постараюсь их сегодня вам привезти, — еле шевеля губами, всё ещё оглушённая новостью, произнесла я в телефон.
Доктор, попрощавшись, закончил разговор, а я медленно, с трудом передвигая ногами, поплелась на кухню.
Собственное отражение в полированном боку чайника помогло включиться и начать действовать. Костя на телефонные звонки не отвечал. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Быстро умывшись холодной водой и кое-как приведя себя в порядок, отправилась к нему на работу.
Мне понадобился час, чтобы добраться до здания в котором располагалась, ещё совсем недавно наша, а теперь только му́жнина фирма. Выходя из такси у центрального входа, я заметила его самого. Его машина только что припарковалась у тротуара, и водитель распахнул дверь, помогая выйти. Если Костя и удивился, увидев меня, то виду не подал.
— Арина? Ты всё-таки решила принять моё предложение? — глумливо, пакостно улыбаясь, произнёс он, по-барски махнув водителю, показывая, что он свободен.
Меня трясло. Ощущение, что время убегает сквозь пальцы, не давало расслабиться. Каждая секунда была на счету, и я не могла позволить себе терять время на пустые разговоры.
Костя внимательно пригляделся ко мне, дёрнулся и в два шага преодолел расстояние, между нами, оказавшись рядом. Его улыбка исчезла, сменившись выражением нешуточного беспокойства.
— Ариша, что случилось? — он схватил меня за плечи, напряжённо заглядывая в глаза.
— Мама… Ей хуже сегодня стало. Она в реанимации. Костя, деньги нужны прямо сейчас. — я смотрела на него и понимала, что сейчас он юлить не будет. В моих глазах он видел отчаяние и мольбу.
Мы стояли посередине оживлённого тротуара и спешащим людям приходилось нас огибать чтобы обойти, но я этого не замечала. Сердце оглушительно ухало в груди. Пришлось с силой потереть место, где болело. Казалось, что я сейчас задохнусь от волнения.
— Да, конечно. Сейчас переведу. Звони врачу, — быстро произнёс мой бывший муж, испуганно глядя на меня. Он достал телефон и начал быстро печатать сообщение.
Как же долго я ждала этих слов! И как же дорого они мне дались. Но несмотря ни на что, если бы нужно было, я бы прошла этот путь ещё раз. Всё что угодно, лишь бы помочь самому дорогому моему человеку!
Кивнула и начала набирать номер Ивана Васильевича, но мой вызов не проходил, потому что именно в этот момент он набирал мой номер.
— Да! Иван Васильевич, делайте операцию! Я нашла деньги! — тяжело дыша, быстро проговорила в аппарат. Время! Оно самое важное сейчас.
— Арина Михайловна, мне очень жаль, но мы опоздали. Вашей мамы не стало полчаса назад. Примите мои соболезнования, — медленно, уже никуда не торопясь, произнёс врач. Он ещё что-то пытался сказать, но я уже нажала на отбой, не в силах больше слушать его голос. Мир поплыл перед глазами, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Зажмурила глаза и замотала головой из стороны в сторону, отказываясь верить только что услышанным новостям. Дышать получалось через раз, словно кто-то сжимал мне грудь железными тисками. Как опоздали?! Как не стало?! Слёзы потекли сплошным потоком, размывая всё вокруг.
  
— Нет. Ну нет же! Этого просто не может быть! — сбросив оцепенение, заверещала я, размахивая руками, чтобы хотя бы так избавиться от части боли, которая распирала меня изнутри, словно хотела разорвать на куски. — Нееееееттттт!