Запад и Россия. История цивилизаций
Уроки Второй мировой войны
Вторая мировая война сказалась на взаимоотношениях России с Западом. Два ее урока остались в русской памяти на десятилетия.
Во-первых, немыслимая жестокость агрессора, стремление тотального уничтожения славян, евреев, всех «унтерменш» восточноевропейского мира. В свете этого бледнела сталинская антикапиталистическая пропаганда. Осознание этого трагическим образом изменило представление русского народа о соседях на Западе в целом. Если страна Гете способна на нечеловеческую жестокость, то может ли быть страна Шекспира лучше? Отныне русские связывали представление о западной эффективности с бомбардировками мирных городов, сожженными селами, увезенными в неволю соотечественниками, с тотальным истреблением людей.
Во-вторых, обретение Россией веры в свои возможности. В конце концов Россия победила в первую очередь потому, что создала такую военно-индустриальную машину, которая превзошла германскую. Помощь союзников была несущественна: более 90 % военной продукции Россия произвела сама, многократно превзойдя по основным военно-промышленным показателям Германию. Значит, Россия способна на глобальное соревнование с Западом, если ее танки и самолеты оказались качественно лучше западных образцов. Это смешение трагического опыта и новой гордости России следует иметь в виду при анализе темы «Россия и Запад» на том витке их взаимоотношений, когда западным лидером стали США. Благополучные западные союзники России не учли, что любая страна, потерявшая более десятой части своего населения, должна испытать национальный шок. В свете пережитой Россией трагедии диалог России с Западом после 1941–1945 гг. неизбежно приобрел новый характер.
В принципе Сталин имел выбор между несколькими стратегиями в отношении Запада. Первая из них предполагала активную помощь зарубежным коммунистическим партиям, антизападной оппозиции в колониальных странах, использование увеличившихся возможностей Советской Армии. Но эта альтернатива означала быстрое отчуждение Запада вплоть до риска военного столкновения.
Альтернативная стратегия базировалась на взаимодействии с Западом, ее давнишним проводником был М.М. Литвинов. В годы войны он видел, что есть реальная возможность укрепления союзнических отношений с Соединенными Штатами, но в то же время он усматривал в геополитике Черчилля стремление противостоять Советскому Союзу, становящемуся наиболее мощной континентальной силой. Бывший комиссар иностранных дел пришел к выводу, что Лондон взял на вооружение тактику углубления противоречий между Москвой и Вашингтоном. Сталин разделял эти опасения. Он явно не хотел делать уступок в Центральной и Восточной Европе, но и не желал враждовать с США.
Сомневаясь в возможности надежной дружественности Запада, Сталин выбрал третью стратегию — осторожность, стремление избежать сознательного провоцирования конфликтов в отношениях с Западом, но определенная жесткость в отстаивании интересов государства. Советские войска не высадились на Хоккайдо, ушли из Ирана, позиция в отношении Турции была смягчена. Но Сталин хотел иметь право решающего голоса при решении судьбы Германии и Японии, иметь реальные гарантии безопасности СССР, пользоваться влиянием в прежде враждебной Восточной Европе.
Новый расклад сил
После окончания Второй мировой войны всемирная революция вестернизации достигла своего зенита. На этот раз лидером и главным проводником этой революции стали США, избавившиеся от изоляционистского комплекса. Пока СССР спасал Запад, круша Германию, он получал американскую помощь и был приглашен в учредители первой в истории подлинно всемирном лиги — Организации Объединенных Наций. Когда Москва усложнила дорогу Западу в критически важную для России, прикрывавшую ее с Запада Польшу, начался период враждебности к вчерашнему спасителю, период холодной войны. Нажим Запада на победоносного союзника отличался отсутствием понимания новой ситуации в Советской России. Вашингтон приступил к реализации своего представления об исторически должном в Восточной Европе — том регионе, который представлял собой буфер безопасности для России.
В 1943–1945 гг. впервые в истории России сложилась такая ситуация, когда крупнейшие ее соседи — Германия и Япония — потеряли свое силовое значение и в то же время открылась возможность увеличить пространство противостоящей Западу евразийской массы за счет Восточной Европы, а также создать союз с крупнейшей жертвой Запада — Китаем. Кроме того, России были возвращены территории, потерянные в 1905–1920 гг., а ее соседи стали экономически зависимыми от нее союзниками. Если США, потери которых во Второй мировой войне составили сотую долю потерь русских и которые за период войны удвоили свой ВНП, достигли мирового могущества, то Россия наконец-то получила безопасность. Впервые за 500 лет у Запада появился партнер, способный по меньшей мере претендовать на независимость. Россия не имела опыта добровольной готовности к внутригражданской кооперации, как в США, и практически перестала сближаться с Западом в культурно-психологическом отношении, но она создала собственную экономикообщественную организацию и собственную науку.
Впервые в истории Россия могла реально угрожать Западу в случае глобального взаимоожесточения. Государства на западной границе СССР, куда вошла Советская Армия, борясь с агрессором, стали союзниками СССР, гарантируя безопасность западных границ. Причем эти страны, прежние вассалы Вены, Берлина и Стамбула, обретшие реальную независимость в течение последнего столетия, никогда не были подлинной частью Запада. Только меньшая часть этого региона (бывшая Восточная Пруссия — зона прежнего влияния остзейских немцев, частично Чехия, в значительно меньшей степени Польша) испытала воздействие западной цивилизации.
Между Западом и Восточной Европой могли наладиться кооперация и взаимопонимание, но произошло противоположное — трагедия взаимонепонимания России и Запада, что породило холодную войну, продолжавшуюся почти 45 лет — жизнь двух поколений.
У союза советского государства с Западом в 1941–1945 гг. были внутренние предпосылки к последующему распаду. Во-первых, Россия не могла забыть, что в страшные первые три года войны она сражалась против Германии практически в одиночестве, когда Запад предпочитал не создавать второй фронт. Во-вторых, Москва знала о создаваемом странами Запада ядерном оружии и не могла не сделать соответствующего вывода из союзнического молчания Вашингтона, Лондона и Оттавы. В-третьих, Россия ощущала действие двойного стандарта: в сентябре 1943 г. ей не предоставили оккупационных прав в Италии, но через год потребовали таких прав в оккупированной Советской Армией Румынии, а позже и в других восточноевропейских странах. Советское руководство знало о изоляции, которой подвергаются левые в Италии и Франции, в то время как Запад резко требовал включения своих сторонников в польское правительство. В-четвертых, Запад слишком быстро приостановил и слишком грубо отказал разоренной России в экономической помощи.
В восточноевропейских странах СССР укрепил родственную социальную систему, но в то время советизации Восточной Европы был придан сугубо идеологический характер. С годами стало яснее, что во всем восточноевропейском регионе существовали общие цивилизационные предпосылки, во всяком случае до начала Второй мировой войны демократия буржуазного типа была лишь в Чехословакии.
Так начался «полувек идеологии», когда цивилизационные противоречия оказались скрытыми идейной перепалкой.
Глава двенадцатая
КРИЗИС ВЗАИМОПОНИМАНИЯ
И все же на глянцевую советскую поверхность падает трагическая тень, тень неблагоприятного для нее сравнения с Западом. В этом главном отношении в глобальной политике мало что изменилось. Советский «коммунизм» остался идеализированным зеркальным отражением западной практики, используемой в отсталой стране… Это парадоксальный, исполненный конфликтов эксперимент в антизападной вестернизации. Несмотря на несомненный прогресс, Советский Союз не достиг свободы спонтанного коллективного развития — ключевой ингредиент западного подъема.