Его секретарша (СИ)

Он подарил короткий поцелуй и оставил лежать на простынях.
Я не могла шевелиться. Я расплавилась, растеклась по прохладной простыни, и лишилась способности двигаться.
Облонский нежно коснулся моей истерзанной поцелуями кожи.
— Маш, тебе вина принести? — опалил шею его горячий шепот.
— Да… принеси… — едва шевельнувшись, прошептала в ответ я. — Потому что, кажется, я потеряла способность двигаться.
Он заглянул в мои глаза и тихо рассмеялся.
— Ничего, привыкнешь.

  
Глава 42. Маша
 
Он принес бутылку прохладного вина, бокал и принялся отпаивать меня вином.
Очень скоро я ожила. Устроилась в подушках в позе лотоса, совершенно не стесняясь полного отсутствия одежды, и медленно пила вино из бокала. Мои темные волосы рассыпались по обнаженной спине беспорядочными прядями, глаза горели страстью, вино подогревало чувственность, и я была совершенно не похожа на ту Марию, которую Владимир Николаевич Облонский имел честь знать до этого.
Он устроился рядом в одних джинсах и плеснул вина во второй бокал.
— Хочу наблюдать эту картину каждый вечер, — остановив затуманенный взгляд на моей обнаженной груди с бесстыдно заостренными сосками, произнес Облонский
— Для этого тебе придется на мне жениться, — хрипло усмехнулась я.
— Да ты, я смотрю, смелая, когда выпьешь, — хмыкнул он, и по его губам скользнула хищная улыбка.
Отобрал у меня бокал и снова толкнул в подушки.
— Эй… — возмутилась я.
Но он, вместо того, чтобы отпустить, развел мне колени и впился в мои губы дразнящим поцелуем. Его рука ласкала мои бедра, оглаживала их изнутри, сжимала нежную плоть, скользила выше, обжигала низ живота и вызывала ответное желание.
Он расстегнул джинсы, и скоро вторгался в меня бессовестно и дерзко, заполнял собой без остатка, насаживал на свой член, с силой сжимая мои ягодицы, обжигал поцелуями мою шею и плечи, а я снова сдавалась в его сладкий плен. Перед глазами плыл полумрак спальни, и время теряло счет. Нас уносило в какой-то совершенно другой мир. Туда, где нет стрелок часов, и где на первом месте обжигающая чувственность. Где нет жизни без поцелуев и прикосновений. В этом мире было место только для нас двоих.
За окном начало светать, а нам совершенно не хотелось спать. От ночного безумия остались только слабые искорки, и мы просто тихо лежали под мягким одеялом, переплетая пальцы рук и изредка целуясь.
— Ты права, этот дом создавал не я, — тихо проговорил Облонский. — Кажется, нам с тобой надо будет подыскать другое жилье.
— Нам с тобой? — недоверчиво переспросила я.
— Да. Нам с тобой. Разве я не сказал тебе, что отныне в твоей жизни буду только я?.. И, знаешь, наверное, будет лучше, если мы выберем просторную квартиру. Дом меня очень тяготит.
Что-то кольнуло глубоко в груди, и я с силой впилась Облонскому в руку ногтями.
— А можно, там будет широкая лоджия, и я сделаю на ней зимний сад?
— Для этого вовсе не обязательно протыкать мою ладонь своими коготками, — отдернул руку он, и окинул меня проницательным взглядом.
— А почему именно зимний сад?
— У нас дома всегда был зимний сад, — вздохнула я. — А потом мама умерла. Папа женился на Тамаре, я съехала, и сад пропал. Без должного ухода цветы начали болеть, да и Тамара требовала отдать помещение ей под кондитерскую. Вот сада и не стало. Некоторые цветы папа увез к себе в контору, а остальные Тамара выбросила. Как будто выбросили мою маму…
Я отвернулась и быстро смахнула непрошенные слезы.
— Будет тебе сад, — ласково погладил меня по спине Облонский и улыбнулся. — Поищем что-нибудь подходящее после праздников. А пока займемся более приятными делами.
Его губы нежно прошлись по моему затылку, коснулись плеча, а рука властно легла на низ живота. Пальцы скользнули еще ниже, но теперь действовали нежно. Они ласкали, играли и мягко массировали меня внутри.
По коже волшебными мурашками рассыпалось желание.
Непристойное и страстное, оно закручивалось тугим клубком под его ладонью, растекалось горячей лавой, пронизывало острыми покалываниями горошинку клитора, и я снова трепетала в предвкушении.
 
Почувствовала, как его твердый член упирается в мои бедра. В следующий миг он уложил меня на живот и прижал к простыням. Запустил пальцы мне в волосы, осторожно потянул их на себя, и скоро вошел в меня сзади. Я всхлипнула и судорожно впилась ногтями в подушку. Нет, больше не было безумия и грубых рывков. Но его член, твердый и упругий, скользил во мне и дарил ни с чем несравнимое наслаждение. Руки гладили мою спину, оглаживали бедра и ягодицы, вызывали ворох мурашек, и я вся горела под его ласками. Я вспыхивала и угасала, снова вспыхивала, подавалась ему навстречу, ровно до тех пор, пока солнечный свет не заполнил спальню, и только после этого глаза закрылись сами собой от изнеможения. Я заснула в объятиях босса.
  
Глава 43. Маша
 
Я разлепила глаза, когда время давно перевалило за полдень. Попыталась шевельнуться, но все тело ныло так, будто по мне проехались самосвалом. Надо же было так расслабиться ночью, да еще и с собственным боссом! Кажется, он теперь больше, чем босс. Намного больше.
Облонского рядом не обнаружила. Но в ванной комнате рядом со спальней шумела вода, означающая, что мой ночной герой никуда не делся. Да и куда ему деться, если мы у него дома?
Я не прогадала. Очень скоро Облонский показался в спальне, гладковыбритый и свежий, в одном набедренном полотенце и с обворожительной улыбочкой на губах.
— Проснулась, принцесса?
Я попыталась перевернуться на живот и поморщилась от противной боли в мышцах.
— Мне кажется, мы вчера слегка увлеклись…
Он сел на край кровати и погладил меня по обнаженной спине.
— Контрастный душ быстро приведет тебя в чувство. Кофе принести?
При мысли о кофе что-то засосало под ложечной.
— О, да…
— Тогда иди в ванную, а я что-нибудь приготовлю. Для завтрака, конечно, поздно, но в холодильнике есть стейки. Погода стоит чудесная. Как соберешься, приходи во двор, приготовим их на огне. Тебе прожаривать, или будешь с кровью?
— Прожаривать.
— Заказ принят. Не задерживайся в ванной, а то у меня возникнет соблазн к тебе присоединиться.
— Нет, лучше пока не стоит… — простонала я.
Он усмехнулся, провел ладонью по моей спине, коснулся ягодиц собственническим жестом, после чего поднялся с постели, натянул на себя джинсы, футболку и отправился восвояси.
Я вдруг почувствовала себя дико голодной и немедленно отправилась в ванную комнату.
Под горячими струями в просторной душевой кабинке я постепенно оживала. Перед глазами проплывали сцены ночного секса, и я чувствовала себя бессовестно счастливой. Хотелось завернуться в халат, взять чашечку ароматного кофе, забраться с ногами на мягкий диван и никуда не спешить. Просто наслаждаться приятным послевкусием, которое оставила после себя страстная ночь.
Халата я не нашла, просто завернулась в полотенце и спустилась на первый этаж. Вчерашнюю гостиную заполнил аромат свежесваренного кофе.
Поднос с чашкой кофе и вазочкой шоколадных конфет ждал меня на барной стойке.
Я выглянула в окно. Облонский в джинсах и футболке возился у гриля. Огонь полыхал яркими всполохами, а стейки ждали своего часа на подносе.
Улыбка против воли коснулась губ. Он ведь совсем не злой. И не похож на того Владимира Николаевича, которого я знала. Он другой. Совсем другой.
Достала из пакета комплект розового белья, подхватила с дивана аккуратно разложенное лиловое платье, и скоро была готова присоединиться к боссу.
 
Взяла свою чашку кофе, натянула новые туфли (эх, где мои кеды и джинсы), и двинулась на свежий воздух.
Несмотря на дым, во дворе было чудесно. Солнышко пригревало так, будто сейчас не весна, а разгар лета. Деревья распускались, трава зеленела, весело щебетали птички. И я, влюбленная до одури в своего босса, с чашкой кофе в руках, в роскошном платье и туфлях, нерешительно застыла на пороге его дома.