Мусорщик с Терры (СИ)

— Я знаю тех, кто может с ним разобраться.
— Сколько они запрашивают за работу? — деловито поинтересовался Диего.
— Нисколько, — Бруно откинулся в кресле, взял из коробки сигару и аккуратно отрезал кончик. — Просто так получилось… — он зажёг спичку, не спеша прикурил. — Просто так получилось, что этот мусорщик перешёл дорогу не только вам.
— Я… могу поприсутствовать при окончательном разрешении этой проблемы?
  
— Безусловно, мой друг, — выпустил пару дымных колечек «партнёр по бизнесу». — О месте и времени я вам обязательно сообщу.
— Отлично! Это просто отлично, — потёр рука об руку дон Диего. — Я ваш должник, мистер Бруно. И я это помню.
— Я тоже, Диего, — кивнул сидящий напротив. — Я — тоже…
  
Глава 8
 
Долго сердиться на кэпа из-за подставы у меня, к сожалению или к счастью, не получилось. Да и к его реальному внешнему виду я уже почти что привык.
Ну, урод и урод. Бывает, страшнее встречаются, и чаще не те, кто снаружи, а те, кто внутри. Такие, как Шефнер, к примеру. Или Красавчик Салли и этот, блин, как там его? Альберто Моретти.
Спас идиота на свою голову. Ведь, в самом деле, едва не спалил мне стыковочное устройство на боте из-за какой-то фигни. Имя ему моё вдруг понадобилось. С чего бы? Уж точно, не для того, чтобы премию выписать. А тогда для чего? Чем я ему таким насолил? Неправильно спас его что ли? Может быть, с реверансами это надо было проделать? Представитель высшего общества как-никак. Целый, блин, старший менеджер, босс, начальник, пальцами щёлкнет и все вокруг: Опа! И на карачки встают, и лбом в пол — хлобысь. «К нам приехал, к нам приехал Альберт Ваныч дарагой!»…
Ну да, вполне может быть и такое, не удивлюсь. Общество тут действительно… гниловатое. Лорды-правители. Монополии в полный рост. Расслоение общества. Организованная преступность. Цифровой контроль через вшитые в череп чип-карты…
Но, что удивительно, искусственный интеллект… или точнее искусственный разум запрещён повсеместно. Что в Содружестве Терры, что в Свободном Альянсе, что во всякой там «независимой» мелочёвке, и даже главные корпорации придерживаются этого правила и тему не развивают. Хотя, возможно, и развивают, и разрабатывают, и даже что-то там выпускают, но втихаря и лишь для своих. Типа, трансгуманизм, продление жизни и всё такое… Буржуи, что с них возьмёшь? Лишь для себя живут, сволочи. А чтобы всем от этого пирога перепало — ни-ни, самим не хватает. Волшебные пилюли — для избранных, а прочим — дырку от бублика. Кушайте не обляпайтесь, уважаемые потребители!..
Так что, если подумать, Раул молодец, что не стал тратить деньги на тридцать энергомодулей, а попросту спёр их. Отпускная цена — шестьсот дитов за каждый. В пересчёте на доллары — сто двадцать тысяч вечнозелёных. А если умножить за тридцать, сумма вообще сумасшедшая. Ну, для нормального человека.
«Накрутка от себестоимости — пятнадцать концов», — объяснил мне Раул азы экономики корпораций. Как говорится, шоб я так жил. Красиво, но, вероятно, недолго. Хозяева корпораций конкурентов не любят. Попробуешь открыть своё дело, выпускать аналогичную продукцию и выставлять адекватную цену — даже «Мама!» сказать не успеешь, сожрут моментально. Сверхприбыль — это святое. Покуситься на неё, да ещё и какому-то левому чуваку — тягчайшее преступление против основ, на которых покоится общество. От лордов-правителей до последнего нищего. Каждый сверчок, знай свой шесток. И социальные лифты, если работают, то либо через криминальную сеть, либо как лотерея — участвуют миллионы, побеждает один. Теория вероятности в чистом виде, ничего не попишешь.
И мусорщики, такие, как я и Раул — прямой вызов здешней системе. Экономической, политической, социальной, культурной. Мы не работаем на правительства, корпорации, кланы, отдельных хозяев. Не участвуем в тендерах на расчистку ближних орбит от скопившегося там космического мусора.
Этой работой, что любопытно, занимаются вовсе не «мусорщики», а «уборщики» — небольшие компании, нанимаемые властями планет или корпоративными менеджерами. В отличие от «мусорщиков», таких контор в Галактике много, и между ними идёт жесточайшая конкуренция.
А мы такие — единственные. Хотя большинство полагает, что нас тоже много. Наверное, из-за того, что наш псевдоживой «гартрак» способен перемещаться от планеты к планете, от звезды до звезды с невероятной по нынешним технологиям скоростью. Ну, блажен тот, кто верует. Хотят считать, что мы не одни, пусть и дальше считают. Гоняться по космосу за фантомами — занятие увлекательное…
Единственное, что меня в этой вере… нет, не удивило, а просто заставило усомниться — это судьба всех тех, кто здесь был до меня, кто был на «гартраке» пилотом. Ведь если, закончив контракт, они ушли отсюда с деньгами, то кто поручится, что, находясь на заслуженном отдыхе, они не растреплют про свою прошлую жизнь всем и вся? И эти сведения о мусорщиках рано или поздно станут известны всему Содружеству.
Раул на эти вопросы отвечал неохотно. Главная мысль: пилотов по факту сюда подбирает не он, а корабль. Сам Раул в этом деле лишь исполнитель. И если корабль… точнее его псевдоразум считает, что избранные им пилоты никогда никому ничего не расскажут, значит, так оно всё и будет.
Теория, как по мне, довольно сомнительная, но, с другой стороны, раз никто её пока что не опроверг, значит, она работает. И вообще, как я выяснил, практически все, кто был до меня, летали с Раулом не год и не два, а по пятнадцать, по двадцать лет, продлевая регулярно контракт и завершая его лишь тогда, когда по каким-то причинам утрачивали «пилотажные навыки».
— Все они до тебя были местные, из Содружества, — объяснял мне Раул. — Заработанных денег им, по идее, хватало до конца жизни. Но если бы они стали рассказывать всем, где их заработали…
— То лишились бы их моментально, — закончил я мысль.
— Вот именно, — согласился Раул. — Поэтому все теперь живут тихо, в дальних системах, где таких, как они, приезжих с сомнительной репутацией, по полпланеты и больше…
Хрен знает, будь я на их месте, устроила бы меня подобная перспектива или же не устроила. «Жить тихо» я бы, наверное, не отказался, но точно не здесь и сейчас, когда появилась цель — узнать, что на самом деле случилось с Землёй, и расплатиться по полной со всеми, кто это допустил…
Спустя две недели после визита на «Копи» Раул сообщил, что надо бы снова очистить трюмы от мусора. Не знаю, сколько его там скопилось — ни к отсекам хранения, ни к блокам переработки у меня допуска не было — но складывалось ощущение, что Раулу нужен просто какой-то повод, чтобы снова слетать в загаженную крэнговскими маяками систему. То ли новую инфу откуда-то на их счёт получил, то ли что-то ещё, но желания это сделать (и я это сразу почувствовал) у него было хоть отбавляй.
Крэнгов мы, к слову, за прошедшие пару месяцев ни разу не встретили.
«Возможно, и к лучшему», — сказал мне Раул, когда я к нему обратился.
Наверное, ему было виднее…
Внешне около бело-голубого карлика класса В8V ничего как будто бы не изменилось. Вокруг всё так же крутились четыре пустые планеты, всё так же светились призрачным светом поля «маяков», всё так же у этой системы на моей голокарте стояла отметка красным «Закрыта для посещений».
Но тем не менее:
— Ох, что-то не нравится мне эта ерунда, — объявил Раул, когда мы снизились над эклиптикой возле четвёртой планеты и уравняли с ней угловые скорости. — Видишь? — подсветил он на карте конфигурацию «маяковых» полей.
  
— По-моему их стало больше, — сообразил я секунд через десять.
— Всё правильно. Больше. Так что давай-ка войдём сейчас вон в ту зону и поглядим на неё изнутри. Есть у меня предчувствие: это жжж неспроста…
В лакуну между зонами действия маяков мы вошли аккуратно и без какой-либо спешки. Слияние с кораблём позволяло контролировать каждый случайный манёвр, каждое приращение скорости и угловых компонент.