Мусорщик с Терры (СИ)

Шаг за шагом, по десятку метров в секунду мы медленно, но верно выдавливали крэнговского «ежа» из лакуны наружу, сцепившись с ним гравиполями, но в то же время удерживая его на дистанции примерно полкилометра. На всякий пожарный: вдруг среди этих придурков самоубийца найдётся. Подорвёт ходовой реактор неизвестной конструкции и разлетится в нуклонную пыль вместе с нами. А на дистанции есть вероятность, что наш «гартрак» в этом случае пострадает не так уж и сильно.
  
Жаль только, лучевые орудия и импульсатор мы сейчас применить не могли. Почти вся энергия уходила на гравизахват, и даже единственный выстрел единственной пушки этот баланс нарушал с вероятностью ноль девяносто девять. Ну, если конечно Раул не соврал. Хотя с чего ему врать? Мы же с ним так и так в одной «лодке».
— Да чтоб им, гадёнышам, повылазило! — в неожиданном выкрике с «мостика» сквозила злая досада.
Не понял! Мы ж вроде бы побеждаем…
— На абордаж взять решили…
Я ещё раз окинул взглядом громаду крэнговского корабля. Дал приближение.
На фоне белёсого с подпалинами силуэта в нашу сторону ползли какие-то чёрные точки.
— И ведь не расцепишься, чёрт бы подрал их! — снова выругался Раул.
— Что будем делать с ними?
— А что с ними сделаешь? Ничего. Через минуту они доберутся до нас, приклеятся к борту, прорежут броню и попытаются взять мою операторскую.
— А потом?
— А потом отключат гравизахваты и… Короче, делаем так. Я сейчас выхожу из слияния и встречаю их баш на баш. Кого-то прищучу, кого-то нет, но это неважно. Нам, главное, выиграть время и вытолкать их кораблик отсюда к чёртовой матери. А уж тогда… Ух!
Я прямо как наяву видел, как он трясёт кулаком и показывает неприличный жест видовому экрану.
— Что делать мне?
— Продолжать давить. Сейчас это самое важное. Всё. Отключаюсь…
Белое пятно на месте операторской рубки исчезло, и вместо него на схеме «гартрака» появилась белая точка — вышедший из слияния с кораблём командир.
Его прогноз оказался точным. Через минуту десантные боты крэнгов прилепились к обшивке, а ещё через полминуты маленькие чёрные точки начали появляться уже внутри корабля. Одна, две, три… шесть… девять… четырнадцать…
Частью сознания я наблюдал за ними, другая часть управляла суперионниками и поддерживала энергобаланс основного реактора, то отрубая, то вновь подключая основные и вспомогательные устройства «гартрака». Главными в нынешней ситуации являлись двигатели, генераторы гравиполей, датчики, сканеры и силовые шиты и каркасы, включая тот, что защищал мою рубку.
Крэнговские абордажники, как верно сказал Раул, ко мне пока не спешили. Первым делом им требовалось уничтожить оператора боевых систем, а уже после этого взятие под контроль всего корабля превратится для них в простую прогулку. Так что сейчас они один за другим двигались к цели, приостанавливаясь, только чтоб разобраться с пытающимися задержать их робоуборщиками. Последние отображались на карте зелёным маркером. А когда крэнги их уничтожали, цвет менялся на красный.
«Вы жертвою пали в борьбе роковой», — всплыло внезапно в памяти, когда ни одного зелёного маркера на схеме корабля не осталось.
Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. В любом случае, они сэкономили нам почти что минуту и дали возможность относительно спокойно пройти по «туннелю» семьсот с лишним метров.
Дальнейшее продвижение к горловине «мешка» давалось уже тяжелее. Вынужденный покинуть операторскую кабину, Раул больше не мог напрямую регулировать гравизахваты, и силовые нити между «ежом» и «гартраком» лопались с пугающей быстротой. Корабль крэнгов мотало из стороны в сторону, он цеплялся шипами на стенки «туннеля»… Внешне они как будто бы погружались в поля своих маяков, как в плотный кисель, но не исчезали, не переходили в своё измерение, а вязли там, как в болоте, и тормозили тем самым и нас, и себя.
Раул бился с крэнгами в коридорах «гартрака» и медленно отступал к операторской. Помочь ему я, к несчастью, не мог, даже просто советом. Кэп это знал и помощи не просил. Белая точка, какой он обозначался на схеме, с каждой секундой становилась всё темней и темней. За четыре минуты он прикончил пятерых абордажников (их точки исчезли с карты), но и сам отступил до последней черты — дверей операторской. Преодолев тесноту коридоров, противники получили возможность атаковать его не поодиночке, а тройками, и не только лицом к лицу, но и с флангов.
Полученное преимущество они использовали сполна. Секунд через десять соответствующая Раулу белая точка на карте стала мерцать, словно светодиодная лампочка перед тем, как перегореть и погаснуть.
А дальше случилось то, о чём ещё час назад я и думать не смел.
На корабельной схеме на месте Раула и крэнгов вспух настоящий огненный шар, от которого мне чуть сетчатку не выжгло. А когда виртуальное пламя опало, на поле боя остались только четыре чёрные точки, и ни одной белой.
Оставаться в слиянии с кораблём стало просто бессмысленно. Я неожиданно понял: сейчас моё место там, у дверей операторской. Ведь даже если мой наниматель погиб (исчез, растворился, убыл в своё измерение — нужное подчеркнуть) — это вовсе не повод сдаваться, терпеть поражение, признавать себя побеждённым, отдавать наш «гартрак» неизвестно кому, каким-то, мать, БЛМщикам.
Из слияния я вышел рывком, аж уши едва не лопнули, как у неопытного ныряльщика.
На видовом экране болталась махина крэнговского «ежа», карта-схема «гартрака» пылала красными метками, а прямо на пульте под крышечкой-колпачком светилась зелёным кнопка «Последний шанс». Та самая, какую мне — прямо вынь да положь — хотелось опробовать в первые дни пребывания на корабле.
И вот теперь получается — да. Сбылась мечта идиота.
«Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться», — вещал в своё время булгаковский Воланд.
Наверное, он был прав. А возможно, и нет.
Раздумывать над чужими цитатами мне сейчас не хотелось.
Я просто откинул прозрачную крышку и вдавил несчастную кнопку в пульт. До самого основания.
Пространство вокруг меня озарила ярчайшая вспышка. А следом пришла темнота, какая, как я неожиданно понял, бывает только раз в жизни — когда умираешь…
* * *
— Как вам последняя сцена, Альберто? Ведь, правда, красиво?
— Согласен! Настолько красиво, что прямо дьявол вас раздери! Вы, Бруно, и вправду кудесник, каких поискать…
Звездолёт типа «Хамелеон», висящий на дальней орбите системы В8–3229, никакого оружия на борту не имел, зато обладал, наверное, лучшей в Содружестве системой защиты и маскировки. А ещё он был буквально напичкан разведывательной аппаратурой стоимостью, сравнимой со стоимостью самого корабля.
Бой между двумя неизвестными большинству человечества кораблями Альберто Моретти наблюдал, как и было обещано, не из партера, однако на качестве зрелища это никак не сказалось. Всё, что ему было нужно, синьор Моретти увидел. Оба сражающихся корабля исчезли в финальной вспышке. Подтверждение, что на одном из них, похожем на гигантскую чечевицу, находился «тот самый» мусорщик, господин Бруно ему предоставил. Больше синьора старшего менеджера в этой системе ничего не задерживало.
Отключив межзвёздную связь, Моретти неспешно разогнал свой «Хамелеон» до третьей космической и повернул рычаг гипердрайва. Через мгновение корабль-разведчик скрылся в окне перехода…
Секунд через двадцать с другой похожей орбиты точно так же ушёл в подпространство аналогичный межзвёздный разведчик. Пилотирующий его дон Диего наблюдал тот же самый спектакль, что и менеджер филиала «Ди Анцо миньере», но только с другого ракурса. Увиденным он остался доволен…
  
Последним систему В8–3229 покинул неприметный курьер с логотипом Совета Содружества. Находящий на его борту человек вытащил из записывающего устройства кристалл-накопитель, повернул перстень на среднем пальце левой руки камнем внутрь и довольно осклабился. Следующее совещание с владельцами корпораций обещало быть весьма интересным…