Мусорщик с Терры (СИ)

«Камеры?»
«Я отключил их все. На всём этаже».
«Молоток!»
За пару метров до цели по мне полоснули из бластера. Заряд прошёл прямо над головой, и если б я краем глаза не уловил движение справа и не успел бы упасть с перекатом, валяться бы мне, сто пудов, на полу с дыркой в брюхе — плазму и антиматерию бронегель, увы, не держал.
В перестрелке накоротке я оказался удачливей. Высунувший из-за угла стюард Эйч получил по иголке в плечо и в шею и когда начал валиться назад, я влепил ему ещё одну в голову, для гарантии.
  
Через мгновение из того же укрытия выкатились два железных «ведра».
«Робоохранники. Их только бластером», — посоветовал Гарти.
Очень, сказал бы я, вовремя. Поскольку пока я катался по полу, уворачиваясь от выстрелов и пытаясь выхватить из-за пояса трофейный плазган, эти напоминающие пылесос агрегаты поливали меня целыми очередями иголок. Одну-две-десять-пятнадцать мой бронегель бы, наверное, выдержал без проблем, но, как известно, статистика штука неумолимая, закон больших чисел действует везде одинаково, и, значит, чем больше иголок за единицу времени в меня попадёт, тем выше шанс, что защита в каком-то месте ослабнет и хотя бы одну из них да пропустит.
На моё счастье, сегодня теория вероятности сыграла в пользу брони. Я всё-таки умудрился вытащить бластер и несколькими удачными выстрелами обездвижил противников. Дымящиеся «пылесосы» перестали стрелять и, как сказал Гарти, «ушли на перезагрузку».
Проникнув на эвакуационную лестницу, я первым делом захлопнул дверь и, выставив мощность плазгана на минимум, приварил её к косяку. Подрыва эта конструкция, конечно, не выдержит, но, если нас станут преследовать, притормозить на какое-то время сумеет.
«Куда теперь? Вниз?» — развернулся я к маршам.
«Вверх», — огорошил меня искин, сбросив картинку с лестничных камер.
Если верить обозначениям, с этажа номер «сто сорок два» вверх пёрла толпа в бронескафах. Человек десять, не меньше, и все с укороченными штурмовыми винтовками. Драться с такими — дохлое дело. Ухайдакают влёт.
«На сто пятьдесят техэтаж. Там есть аварийный балкон, — сообщил подселенец. — Мы можем попробовать обойти его по периметру и спуститься на люльке через эвакоствол на сто тридцать. Там будет ещё один техэтаж и такой же балкончик».
«Понял. Попробуем».
Я бросился по лестнице вверх и через три этажа, в самом деле, попал на площадку с выходом за «периметр» здания.
«Туда?» — указал я на противоударное остекление.
«Туда».
Выбив из двери замок и распахнув её на всю ширь, я очутился снаружи, на тянущемся вокруг здания аварийном балконе, тоже имеющем остекление, но не сплошное, а со щелями, позволяющими просовывать пожарные шланги и щупальца специальных спасательных крабов-манипуляторов.
«Направо», — скомандовал Гарти, и я понёсся направо.
Пробежать удалось метров двадцать, а затем подселенец неожиданно выкрикнул:
«Стоп! Там засада!»
«Какая?»
«Автоматические турели. Отключить не могу».
«Фигня! Прорвёмся!»
«Нет!»
«Что нет?»
«Не прорвёмся. Надо иначе».
«Как?»
«Надо прожечь или выбить панель».
«Какую? Наружную, внутреннюю?»
«Наружную».
«Очешуеть! Зачем?»
«Будем прыгать!»
«Ты звезданулся?»
«Я просто знаю. Так надо. Так можно. Просто поверь и всё!»
«Ладно. Поверю».
Я мысленно выругался и аккуратно извлёк из предплечья рауловскую «энергометёлку».
Несколько огненных взмахов, и приличный участок стекла (достаточный, чтобы пролезть человеку) расплылся, словно кисель. Хорошая всё-таки штука «стробос». Особенно, если в нём полный заряд.
«Нормально. Теперь снимай плащ и прыгай».
«Плащ-то зачем?» — пробурчал я, скорей, для проформы, а не из жадности.
«Так надо. Давай»
«От… железяка чёртова…»
Я скинул плащ, протиснулся в оплывший проём, перекрестился, пробормотал «Иншалла» и прыгнул…
[1] Фантастический комедийный боевик 1997 года «Люди в чёрном»
  
Глава 13
 
Парашютную подготовку я в свои времена проходил. Полторы сотни прыжков, как с куста, и часть из них затяжные. Из того, что особо запомнилось — слова инструктора: «С неверно уложенным парашютом с двух кэмэ ты будешь лететь две минуты, а потом — шлёп! — и лепёшка».
Здесь высота была меньше, метров пятьсот-шестьсот. В лучшем случае, секунд тридцать полёта, но потом, если Гарти ошибся, всё то же самое: «Шлёп — и лепёшка!»
Парашюта, хоть верно уложенного, хоть неверно, у меня сейчас не было. Но, едва очутившись в воздухе, руки и ноги я рефлекторно раскинул, как для затяжного. Мышечная память, она такая — если припрёт, срабатывает моментально.
«Готовься!» — проорал сквозь шум ветра искин.
К чему конкретно готовиться, он сказать не успел. Всё случилось само собой. Руки и ноги внезапно дёрнуло вверх, мне чуть суставы не вывернуло — едва удержался, чтобы на мостик не встать прямо в воздухе. А уже через миг меня вдруг потянуло вперёд и вправо, как какого-то, мать, воздушного змея, сорвавшегося с верёвочки-поводка.
«Планируй! Планируй давай!» — завопил опять Гарти.
Планируй?.. А ведь и правда.
Бронегель, защищавший меня «на земле», в воздухе трансформировался в «вингсьют», иначе «костюм-крыло», растянувшись между руками, ногами и телом, создавая тем самым аэродинамический профиль и превращая меня в своего рода летательный аппарат, только без двигателя — планёр-дельтаплан, способный не только плавно снижаться, но и лететь.
Понятное дело, о реальном полёте мне пока думать не приходилось. Первоочередная задача — удержаться от «сваливания в пике». Набегающий воздушный поток наполнял «крылья» силой и заставлял направлять её в сторону так, чтобы она обращалась в скольжение, а не в борьбу «кто кого переломит».
Секунд за десять, хвала парашютному опыту, мне всё-таки удалось как-то приноровиться к «вингсьюту» и даже начать управлять им. За это время я снизился этажей на пятнадцать и отдалился от здания Делового центра примерно на полсотни метров
«Попробуй его ещё растянуть», — посоветовал, чуть успокоившись, Гарти.
«А им что, можно мысленно управлять?» — уловил я самое главное.
«Хозяин Раул так пару раз делал».
«Понятно. Попробую».
И я попробовал. Представил в сознании, что хотелось, собрал всю волю в кулак и буквально потребовал у… хрен знает кого, и, что удивительно, этот «хрен знает кто» подчинился.
Бронегель на руках и ногах стал быстро свиваться в трубки и утолщаться, а между ними растягиваться, делая «крылья» тоньше, но за счёт этого упрочняя их руко-ножный «каркас». Затем трубки начали удлинняться, а следом за ними росли-расширялись и «крылья».
Процесс завершился секунд через пять, превратив меня в эдакую перепончатокрылую белку-летягу с площадью «паруса» метров под двадцать, не меньше. Под встречным напором воздуха трубчатые продолжения ног и рук изгибались и колыхались, крылья вздувались, как парусное вооружение чайного клипера, но несли мою тушку по ветру, как альбатроса над морем.
Чёрт побери! Этот воздушный аттракцион мне даже понравился. Я теперь мог управлять полётом, даже не как вингсьютер, а как какой-нибудь аэросерфер на парашюте-крыле или дельтоплане. Нет, улететь из города у меня бы конечно не получилось, но вот удалиться от здания Делового центра 11–63 на километр-другой — почему бы и нет?..
Плавный полёт со снижением продолжался шесть с половиной минут. Четырежды я пролетал между небоскрёбами и менял направление, стараясь при этом держаться подальше от их панорамных окон. Камер, установленных на фасадах, я не опасался. Практически все они смотрели вдоль стен или внутрь и следили за тем, что рядом, а не за тем, что вдали.
  
Опасаться мне, по большому счёту, стоило только случайных зевак. Но, с другой стороны, что такого особенного они могли рассмотреть? Мои «крылья» были абсолютно прозрачными. Бронегель мимикрировал под окружающую среду и сохранял маскировку даже в таком вот растянутом виде. Так что снизу или из окон я, скорей всего, выглядел просто каким-то дроном, запущенным муниципальными службами. Типа, летит и летит, нам это без разницы и вообще — летит, значит, надо…