Мусорщик с Терры (СИ)
Гарти, правда, ворчал по этому поводу, что можно было прийти сюда и попозже, картинки с камер он бы потом подменил, но лично мне на этом этапе рисковать не хотелось.
Подменил бы, не подменил — дело тёмное. Любая оплошность, любая хреновина вроде какого-нибудь безобидного датчика, упущенная искином, могла привести к неприятностям. Причём, не когда-то там после, а фактически сразу. Ведь стоит только кому-то из тех, кто следит за системой городской безопасности, решить, что среди отправляемых нейросетью предупреждений надо проверить именно это — где вроде бы всё нормально, но какой-то из датчиков хрен знает почему барахлит — и все наши «домашние заготовки» пойдут насмарку.
Опять, блин, придётся импровизировать, куда-то бежать, в кого-то стрелять, от чего-то спасаться…
Нет, в принципе, я-то не против, такая фигня у нас сплошь и рядом, но всё же хотелось бы, чтобы она случилась попозже. А ещё лучше, чтобы кипиш поднялся только тогда, когда меня тут уже не будет. И вот это действительно, как выразился в своё время персонаж одной популярной кинокомедии, то самое «професьон де фуа» по решению сложных вопросов…
Из закуточка я выбрался где-то в половине четвёртого.
Дверь в квартиру, где сейчас находтился Иеремия Луис, располагалась этажом ниже. Камеры-сканеры-датчики, как заявил искин, на этой лестничной клетке и прилегающих маршах отсутствовали.
Почему? Забота о личном пространстве и всё такое.
Дело, в общем и целом, полезное. Иногда это и впрямь помогает, но есть нюанс…
Электронный замок на двери открылся в два раза быстрее, чем в «отеле на час» около Делового центра 11–63. За эти несколько дней квалификация Гарти выросла капитально. Такие устройства он теперь щёлкал влёгкую. Боюсь, что если и дальше всё пойдёт в том же темпе, моего цифрового приятеля никто уже в этом мире не остановит, никакой файервол и никакой антивирус.
В квартиру я проник тихо. Пусть наш клиент и глухой, однако кто знает: вдруг у соседей бессонница?
Иеремия Луис обнаружился там, где и предполагалось: в кровати, спящим глубоким сном. Поставив станнер на полную мощность, я продлил этот сон на двадцать четыре часа. А больше нам и не требовалось. Нам требовалось просто скопировать его внешность в очередную маск-капсулу.
Процесс переноса занял часа полтора. Лишь после этого я позволил себе передохнуть. Уселся в кресло, закрыл глаза и попросил Гарти разбудить меня в половину восьмого. Для нормального отдыха конечно немного, но откемарить хотя бы пару часов перед делом — это всё-таки лучше, чем вообще не поспать…
* * *На улицу из квартиры погружённого в искусственный стазис техника я выбрался в восемь пятнадцать утра. Рабочий день в башне «Голдчейн техникверке» начинался в девять, от жилого квартала идти до неё пешком было около получаса.
Общественным транспортом Иеремия Луис не пользовался, ну вот и я не стал. Вообще, по обличью он был немного плотнее меня, поэтому, чтобы выглядеть толще, я накрыл себя бронегелем поверх одежды и конфигурировал его под принятый в корпорации стандартный комбинезон техработника с логотипом «Галактики» на шевроне. Пояс с оружием, наличные деньги, всякая мелочёвка — всё уместилось под гелем, невидимое окружающим, но по необходимости легко вынимаемое наружу в любую секунду.
С хостелом, где поселился после приезда, я рассчитался ещё вчера, поэтому ничего в этом городе меня больше не держало. Ну, за исключением того непонятного, что ожидало меня в местном Сити, в башне у «голдов».
Проверку в служебном тамбуре я прошёл без проблем — чип-карта идентифицировалась, отпечаток пальца совпал с контрольным — и, получив рабочий планшет, направился к лифту. Индивидуальная следящая камера висела на шее, в планшете стояла отметка о входе в здание: «08:47:18». Теперь оставалась проставить точно такую же о времени появления на личном рабочем месте, и можно считать, что внедрение «в святая святых» состоялось.
Вместе со мной в одном лифте на двести двадцатый этаж поднимались ещё трое техников в аналогичных комбезах. Настоящий Иеремия Луис, по всей вероятности, был с ними знако́м. Они поприветствовали меня взмахами рук и кивками, я ответил им тем же. Пока лифтовая кабина ползла наверх, соседи болтали между собой о всякой фигне, я, ясное дело, молчал и мысленно радовался, что как же всё-таки здо́рово быть глухонемым.
Подъём на километровую высоту оказался не слишком приятным. Всю дорогу мне жгло под правой подмышкой. Косясь на сменяющиеся на панели номера этажей, я ждал, когда в этом жжении хоть что-то изменится. Никаких изменений, увы, зафиксировать не удалось. Факт, конечно, прискорбный, но ничего не поделаешь — лотерея. Не повезло от нуля до двухсот двадцати — повезёт от двухсот двадцати до четырёхсот пятидесяти. Надо просто добиться того, чтобы мне выписали сегодня наряд не вниз, а наверх, и чем выше, тем лучше.
На выходе из лифтовой нас встретил охранник.
Последовала очередная проверка. Отпечатки, чип-карты, планшет, данные с личных камер… Чего-то предосудительного вертухай ни у кого из нас не нашёл, и спустя полминуты я наконец очутился на месте. После нажатия специального сенсора в планшете зажглась отметка «08:56:42».
Ну, вот и отлично. Пора начинать безобразничать…
«Ломать систему не удалённо, а изнутри — это вещь!» — заявил Гарти минут через десять.
«У тебя получилось?»
«А то! — похвастался подселенец. — Надо только дождаться, когда первый вызов придёт, и мы тогда точно узнаем, какой у них там алгоритм и чью подпись подделывать…»
Пока мы дожидались первого вызова, Гарти сбрасывал мне один за другим поэтажные планы и объяснял, что на них расположено, куда нас пропустят без лишних вопросов, а где придётся выдумывать что-нибудь эдакое…
Свободный допуск у Иеремии Луиса имелся почти на все этажи, за исключением тех, где сидело начальство (с трёхсотого по триста десятый), и тех, которые относились к местной «безпеке». Туда и туда надо было подниматься на отдельных лифтах, шмонали там не в пример круче, а могли и вообще не пустить, невзирая на все пометки и разрешения.
Честно сказать, моя чуйка как раз и указывала: то, что мы ищем, находится именно там, а значит, импровизировать и придумывать что-то такое нам так или иначе придётся.
Первый вызов пришёл на планшет в десять двадцать. И сразу на верхние этажи.
«Четыреста сорок шестой. Отдел логистических рисков. Неисправность 16−02, одна единица», — значилось в разнарядке.
«Везёт», — сказал Гарти.
«Везёт», — согласился я, доставая из шкафчика кейс с инструментами и ремонтными принадлежностями.
Именно этот тип неполадки (неисправность 16−02) устранял вчера на одном из вызовов настоящий Иеремия Луис. И именно этот этаж, буквально под самой крышей, позволял мне спокойно проехать на лифте и проверить «на жжение» практически весь небоскрёб…
Лифт, как и раньше, шёл медленно. Я стоял посреди кабины и, задрав голову, напряжённо следил за сменяющимися циферками на панели, боясь пропустить момент, когда «что-то случится», стараясь не думать о том, что мы с Гарти, возможно, ошиблись. Что способ, который мы выбрали, чтобы найти в этой башне источник моего жжения в правой подмышке, нифига не работает. И что причина этого жжения — отнюдь не присутствие в здании ещё одного элемента «Цветка Шантары», а что-то иное, не имеющее никакого отношения к нашим расчётам.
Хвала небесам, «метод проб и ошибок» сработал уже через двадцать пять этажей.
На отметке «244» жжение начало резко слабеть, на «245» перешло в лёгкий зуд, на «246» усилилось снова и до конца подъёма уже не ослабевало, оставаясь таким же ровным, как раньше.
На указанном в вызове четыреста сорок шестом этаже мне показали остановившийся и не откликающийся ни на какие манипуляции агрегат — полуметровый цилиндр на колёсиках, являющийся одновременно и пылесосом, и поломойкой, и очистителем-ионизатором воздуха, и сборщиком мусора, и ещё хрен знает чем (все пункты перечислялись в инструкции, но я не запомнил).