Мусорщик с Терры (СИ)

— Нет уж! — отрезала спутница. — Будем брать люкс. Твои тупые понты у меня уже вот где сидят! — провела она ребром ладони по горлу.
Я громко расхохотался и вновь повернулся к стойке:
— Парень! Нормальный люкс в вашей богадельне найдётся?
— «Деловой», «Суперсьют», «Эксклюзив», «Королевский», «Романтик», «Пентхаус»?
— Давай «Королевский» на сутки, а дальше посмотрим.
  
— Сорок диткойнов, — объявил отельер.
— Держи! Сороковник за номер и десять сверху, на чай, — сыпанул я на стойку горстку монеток из родия.
— Третий этаж. Зелёная зона, — губы администратора растянулись в подобострастной улыбке. — Если у вас есть багаж…
— Дорогая! У нас есть багаж? — взглянул я на Молли.
— Будет, — пообещала она с «плотоядным» прищуром.
— Любые ваши покупки доставят вам прямо в номер, — понятливо отозвался администратор. — Просто сообщите курьеру название отеля и имя. «Дикая орхидея», для сеньориты Леблан.
Молли надменно кивнула и двинулась в сторону лифта.
— Код доступа в номер и полное содержание программы отеля я отправил в вашу чип-карту, сеньор Рибейро.
— Благодарю.
Я развернулся, чтобы последовать за напарницей, но в этот момент отельер неожиданно попросил:
— Простите, сеньор Рибейро, а вы не могли бы…
— Что⁈ — взглянул я в упор на него.
— Эээ… я просто хотел поинтересоваться. Чисто для расширения кругозора. А что было «в прошлый раз на Тулуне»?
Я коротко усмехнулся:
— На Тулуне я просто купил отель…
Выбранный мною люкс своему названию вполне соответствовал. Три здоровенных комнаты, отделанных в стиле «неоампир» со всякими финтифлюшками-бранзулетками на стенах и потолках. Помпезные люстры. Мебель с витыми ножками. Обилие позолоты и бархата. Огромная ванна, больше похожая на бассейн, в котором можно свободно плескаться вдесятером и ещё куча места останется. Широченная кровать с балдахином — натуральный, мать его, сексодром для скачек среди перин и подушек…
— Тут ещё сейф есть, — проинформировала меня Молли, зайдя в гардеробную.
— Зачем тебе сейф?
— Оружие спрятать. Не с лучевиками же по магазинам ходить, шмотьё примерять. Неудобно ж.
— Да, — почесал я в затылке. — Об этом я не подумал…
«От внешних источников я его отключил, — мгновенно нарисовался в сознании Гарти. — Вводишь свой код, закрываешь, замаются взламывать».
«Замаются — это сколько?»
«Часа три-четыре. А если механически, то и дольше. Тут броня, как у крейсера. Её только антиматерией вскроешь, из импульсатора».
«Но в этом случае от самого́ номера ничего не останется».
«Эт-точно», — хохотнул подселенец…
На улицу, чтобы шляться по здешним торговым центрам, мы вышли спустя полчаса. У Молли с собой оружия не было, а у меня только станнер с игольником, спрятанные под курткой, да джамби́я на поясе, укрытый маскировочным гелем.
До начала вечерней программы оставалось пять с лишним часов. Их требовалось как-то убить, а, путешествуя с дамой, чего-то иного столь же «волнующего» помимо банального шопинга ни один здравомыслящий представитель сильного пола предложить ей точно не смог бы. А если б и предложил, она б его с гневом отвергла. Поэтому, как ни крути, мы со спутницей в этом плене смотрелись достаточно гармонично. Она шастает по брендовым бутика́м, оживлённо общается с продавцами, я, не скупясь, оплачиваю её дорогие капризы, снисходительно усмехаюсь, терпеливо скучаю и жду не дождусь, когда мы вернёмся в отель и там, наконец, оттянемся так, как хочется уже мне, а не ей.
В процессе хождения по магазинам в наш «Королевский» номер отправились два десятка пакетов с одеждой и аксессуарами. Что любопытно, в них было и кое-что для меня — стандартный костюм, предназначенный для светских приёмов и раутов. Примерять его я и не думал. Просто взглянул, оценил и сказал, что беру.
Нынешние технологии позволяли одежде и обуви автоматически растягиваться и сужаться в определённых пределах, размера на три-четыре, подстраиваясь по фигуре носителя. Мужчинам подобное нравилось, поскольку экономило время. Женщины принимали как должное, но от примерки всё равно не отказывались.
Собственно, из-за этого мы и зависали в каждой торговой точке минут на пятнадцать-двадцать, а то и подольше, и предсказуемо завершали визиты покупками. Короче, вовсю изображали из себя богатую парочку с окраин Содружества, не стеснённую в средствах и потому швыряющуюся ими напропалую.
Последним в списке намеченных к посещению мест у нас значился модный торговый дом в двух кварталах от «Орхидеи». Там моя спутница задержалась почти на час. Бо́льшую часть этого времени я провёл, ожидая её в специальной «комнате», где подавали отличный кофе и виски, а в свисающем с потолка головизоре крутили в режиме нон-стоп передачи про спорт и политику.
Головизор я не смотрел, виски не пил, а вот от кофе, наоборот, не отказывался. Он позволял спокойно, без суеты, раз за разом прокручивать в голове наш план и заново вспоминать всё то, что рассказала мне Молли после побега из башни…
* * *
После того, как Молли сумела сбежать с Новой Терры на Лосту, её жизнь изменилась даже наверно сильнее, чем после смерти родителей. Денег, которые она нашла в доме у Аронакиса (за исключением суммы, потраченной на перелёт), хватило на то, чтобы обосноваться в доходном доме на уровне «минус два» в столице планеты и сколотить там девчачью банду, грабящую и обворовывающую пьяных клиентов борделей и небольших забегаловок. Доход с этих дел шёл не слишком большой, зато постоянный. Главное, надо было отстёгивать куда нужно процент от награбленного, и ни полиция, ни «смотрящие» в упор ничего такого не замечали.
Переход от культурной благовоспитанной девочки к дерзкой циничной ото́рве произошёл буквально в один момент, когда она замочила насильника-полицейского и обчистила его дом. По словам самой Молли, внутри у неё в тот миг словно что-то оборвалось, а с глаз будто шоры свалились, и она вдруг увидела мир во всей его неприглядной красе.
Когда ей исполнилось шестнадцать, на банду «Йоды» (такое прозвище дали Молли подруги-подельницы за её постоянную присказку «Йод-водород») обратили внимание люди из Синдиката.
Как-то вечером в дом к «Винке Денвер» ввалились трое крепких парней и, угрожая запрещёнными для обычных гражданских игольниками, заставили её отправиться с ними в гости к мистеру Картрайту. Последний, как слышала Молли, контролировал практически весь криминальный бизнес столицы, начиная от продажи синтетической дури на нижних уровнях и заканчивая аферами с выпускаемыми городом облигациями.
«Будете работать теперь на меня, — заявил он предводительнице девчачьей банды. — А той мелочёвкой, что была раньше, займутся другие».
Новую перемену в жизни девушка восприняла философски. По сути, для неё ничего особо не изменилось. Как обворовывала её банда клиентов, так и продолжила. Просто клиенты стали теперь побогаче, а зона, где приходилось работать, расширилась на несколько уровней вверх.
Плюсом в работе «под крышей» стало для юных бандиток то, что доходы их резко выросли. Минусом — что шанс угодить за решётку вырос примерно в той же пропорции. В течение четырёх лет Молли кое-как удавалось выходить сухой из воды, хотя лично её полиция задерживала трижды, но всякий раз, благодаря «адвокатам» дона Картрайта, выпускала на волю «из-за отсутствия прямых доказательств и стопроцентного алиби», однако, в конце концов, осечка всё же случилась.
Когда «Винке Денвер» стукнуло двадцать, её небольшая банда (к этому времени она уменьшилась до четырёх человек — остальных таки посадили), сунулась по наводке в один дорогой особняк. Люди Картрайта сказали: хозяин не появлялся там больше полгода и, значит, в ближайшую ночь туда можно тихонько проникнуть, спокойно всё обнести и так же тихонечко смыться.
  
Наводчики не обманули. Проникнуть внутрь оказалось и вправду легко. Ошибка, как призналась мне Молли, заключалась в том, что обворованный особняк принадлежал человеку, обворовывать которого не стоило даже по прямому приказу дона.