Мусорщик с Терры (СИ)

Раул-пятно «сверкнул» новым импульсом, и из трюма к ближайшей из ярких зон полетел весь тот мусор, что мы собрали за предыдущие дни.
Камни, обломки, осколки достигали границы зоны и пропадали в ней без следа…
Хотя почему без следа? С каждой секундой, с каждым попавшим в чужое пространство объектом свечение зоны становилось всё ярче и ярче, и когда оно стало совсем нестерпимым, то неожиданно схлопнулось в точку, а после и вовсе исчезло.
  
— Переполнение. Маяк уничтожен, — прокомментировал случившееся Раул.
Вместо призрачной зоны возник кусочек нормального звёздного неба.
Поток мусора, не встречая преграды, понёсся дальше, к следующему крэнговскому маяку и загаженной его «светом» области космоса…
На полное освобождение трюмов у нас ушло часа полтора. За это время мы смогли уничтожить четырнадцать маяков и освободили почти все окрестности четвёртой планеты системы.
— Эх, жалко, мусора маловато собрали, — посетовал на сей счёт Раул. — Чуть-чуть не хватило, чтобы орбиту очистить, но ничего. Месяцочек ещё полетаем, дерьмеца наскребём и вернёмся…
Из системы, частично очищенной от крэногвских маяков, мы прыгнули в новую, необитаемую, но «чистую».
— Хорошее место, чтобы порелаксировать, — сообщил мне Раул, выходя из слияния. — И чтобы вопросы задать, — добавил он чуть позднее, когда пришёл в мою рубку.
Вопросов у меня, в самом деле, хватало. И я действительно начал их задавать:
— Про крэнгов и маяки ты всё объяснил, да. Но меня больше интересует не это. Я не могу понять главного. Зачем тебе это вот всё?
— Что всё?
— Собирание мусора в одном месте и сброс в другом.
— А разве я не говорил? Для общей эстетики, — усмехнулся Раул. — В одних местах становится чище, в других… ещё более чисто. Там даже крэнговские маяки исчезают. Разве не так?
— Так, — наклонил я голову. — Только, прости, в альтруизм я не верю. Сам всегда был таким. В любом деле имел интерес.
— Материальный?
— В первую очередь.
— Ясненько, — почесал Раул себе за́ ухом. — Ну, что же. По поводу материального соглашусь. В этом ты безусловно прав. Я действительно собираю мусор не только ради любви к искусству. Говоря фигурально, я ищу в нём жемчужины.
— И много находишь?
— Для жизни достаточно.
— Для жизни здесь или там?
Хозяин «гартрака» хмыкнул.
— Хороший вопрос. Я даже сказал бы, концептуальный. Как уже говорилось, я живу сразу в двух измерениях. Что происходит там, тебе не понять, а объяснить не получится, как не получится объяснить слепому с рождения, как выглядят облака и чем зелёное отличается от коричневого. Поэтому бо́льшая часть тех жемчужин, какие я нахожу среди здешнего мусора, отправляются в другое пространство. Для людей они ценности не представляют, а там, — неопределённо покрутил пальцами собеседник, — они стоят дорого. Иногда даже очень дорого. А все отходы, как ты мог заметить, я благополучно скармливаю крэнгам и этим, на самом деле, улучшаю эстетику здешнего измерения.
— А крэнги? Они, получается, тоже ловят здесь рыбку, но только иными способами?
— С вероятностью девяносто процентов — да. Но только их методы в корне отличаются от моего. Я работаю выборочно и забираю действительно то, что людям не нужно. А крэнги работают по площадям. Они гребут всё, что придётся, что попадает им в сети. Как варвары, как браконьеры. Откусить половину планеты? Легко. Уничтожить людскую инфраструктуру? Да без проблем. Забрать корабль с живыми разумными? Да какие они разумные — обычные насекомые, раздавил и забыл.
— Тебя послушать, так крэнги — это прямо какие-то исчадия ада, — потёр я внезапно затёкшую шею.
— Они не исчадия, — покачал головой Раул. — Они просто чужие. Абсолютно чужие. Чуждые. Чужие и людям, и мне.
— Ладно. Я понял. Отставим крэнгов. Поговорим о деньгах. Я тут пошуршал немного в библиотеке, в электронной сети посидел, узнал, какая валюта в ходу в этом вашем Содружестве, что она представляет по ППС…
— По чему, по чему представляет? — не понял Раул.
— По ППС. По паритету покупательной способности. Слыхал про такой?
— Не слыхал, но, в общем и целом, понятно.
— Так вот. Теперь я хотел бы узнать, сколько в этой валюте ты заплатишь мне за работу, когда контракт завершится.
— Сто тысяч тебя устроит?
— Сто тысяч дитов?
— Да.
Я ненадолго задумался.
Дит (диткойн) — основная платежная единица Содружества Терры.
В одном дите сто сантов.
Сант — это самая мелкая единица.
Простейший приём приблизительного определения ППС — это так называемый «индекс Биг Мака».
У немцев, насколько мне помнилось, стандартный «Биг Мак» в ресторанах стоил примерно семь евро.
На Новой Терре, если верить местным сетям, похожий продукт в ресторанах стоил четыре санта, а Новая Терра по стоимости проживания считалась самой дорогой планетой Содружества. За один дит на ней можно было купить двадцать пять местных «БигМаков».
Вывод: минимальная стоимость одного дита по ППС составляет сто семьдесят пять евро. Ну, или для простоты где-то двести американских долларов. И это означало, что в долларах моя зарплата за год работы пилотом «гартрака» составит… двадцать лимонов. Неплохо, однако.
А может, попробовать поторговаться? Поднять гонорар раза в два, а там поглядим?
Да нет. Наверно, не стоит. Я всё-таки не торгаш, у меня и до этого была совершенно другая профессия…
— Сто тысяч дитов. Согласен. Вопрос номер два: откуда ты их возьмёшь, если все ценности отправляешь в своё измерение? У тебя есть заказы от местных?
Раул опять усмехнулся:
— А с чего ты решил, что в моё измерение уходят ВСЕ ценности? Я говорил, что уходит их бо́льшая часть. Но некоторые «жемчужины» хорошо продаются и здесь. Раз в год я обычно устраиваю аукционы на местных биржах. Анонимно, конечно. И продаю на них всё, что накопится за́ год. Почему, спросишь, только раз в год? Тут всё достаточно просто. Мне ваши деньги не очень-то и нужны, но они нужны тем, кто работает на «гартраке» пилотом. Тебе, например, через год они точно понадобятся. А, минимум, сто тысяч дитов за год как раз набирается. Отсюда и сумма контракта.
— А если не наберётся?
— Договорились на сто — будет сто. Тебя это волновать не должно. Изыщу как-нибудь, — отрезал Раул.
— Понятно. А если получится больше?
— Больше не меньше, — фыркнул хозяин «гартрака». — Половина пойдёт пилоту на премию, половина пойдёт на корабль. Расходники всякие, боевые торпеды, энергомодули, обрудование для жизнеобеспечения — их проще здесь покупать, чем у нас. Хотя у нас тоже можно, но там всё другое и… подороже, короче.
— Ясно. Теперь про корабль, — переключился я на новую тему. — Я много смотрел здесь в сети и теперь понимаю. Все местные корабли, включая военные, в подмётки твоему не годятся. Энерговооружённость, скорость перемещения, маскировочные поля, защита, средства для наблюдения и контроля, комфорт экипажа. Про генератор прокола и говорить нечего — о такой технологии тут могут только мечтать… Единственное, в чём люди не хуже — это средства атаки. Но если учитывать остальное, это, скажем так, мнимое преимущество. И в связи с этим у меня есть вопрос. Ваша раса технологически опередила людей на порядок, а то и на два порядка. Так почему тогда вы не пытаетесь взять под контроль наше измерение? Ведь здесь есть некие ценности, какие у вас стоят дорого. Завоевав этот мир, что не так уж и сложно, вы можете взять всё задёшево. Какой смысл заниматься здесь мусором, искать в нём «жемчужины»? В конце концов, вы можете сделать так, чтобы мы сами искали их и отдавали бы вам, чтобы выжить, из страха, а не за деньги. Обычная схема. Колония-метрополия. Разве нет? В чём проблема?
  
Раул смотрел на меня секунд десять. В лёгкой задумчивости. Или даже, наверное, в замешательстве.
Мне кажется, что за двадцать с копейками дней, что я здесь находился, мне всё-таки удалось найти способ скрывать свои мысли от этого эмпатического телепата… или телепатического эмпата, без разницы…