Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)

— Вот так, — сказала Виола, аккуратно подколов булавкой ткань у плеча. — Теперь сидит, как влитой.
Конечно же, тётушка не могла пропустить такой волнующий момент, как сборы племянницы на “ночную авантюру” и хотела всё проконтролировать лично.
— Ты всё-таки уверена, что не хочешь пойти с нами? — спросила Натали, повернувшись к ней. — Интуиция мне подсказывает, что затея может принести результат.
  
— О, идея действительно прекрасная, — Виола загадочно улыбнулась. — Просто... вы справитесь и вдвоём.
Она произнесла это так непринуждённо, что стало ясно: в этих словах прячется что-то вроде "не хочу вам мешать".
— Виола, дорогая, я вижу тебя насквозь, — мягко рассмеялась Натали.
Романтичная душа тётушки не оставляла мечтаний о превращении фиктивного брака в настоящий.
— У нас с Полем не вечернее свидание, а деловая авантюра. И нет ни единого повода стараться оставить нас наедине.
— А я и не стараюсь, — невозмутимо заявила она. — Я, может быть, и присоединилась бы к вам, но уже договорилась о вечернем чаепитии с месье Марлоу.
— Вот как? — заинтересовалась Натали.
— Понимаешь… оказывается, он очень любит творчество Овидия Ноктюрэ, — начала взволнованно объяснять Виола, — но ещё не со всеми его произведениями знаком. Вот и пригласил меня на чай, чтобы я познакомила его с творчеством Ноктюрэ поближе. Не могла же я отказать, когда речь о моём любимом поэте?
— Конечно же, не могла, если речь о любимом поэте, — с самым серьёзным выражением лица кивнула Натали. Но уже в следующую секунду её губы непроизвольно растянулись в улыбке: — А не по поводу ли этого поэтического чаепития из кухни так вкусно пахнет вишнёвым пирогом?
Виола слегка порозовела, будто её поймали на месте преступления.
— Эээээ… да, я поставила печься пирог. Но у меня не было выбора. Как можно изучать творчество Ноктюрэ без вишнёвого пирога, если он своё лучшее стихотворение посвятил цветущей вишне?
Натали снова с самым серьёзным видом согласилась, хотя, конечно, догадывалась, что причина чуть проще: просто Антуан любит пироги.
Когда Натали и Поль вышли из дома, в сад уже опустился вечер — мягкий, душистый, обволакивающий. Она бодро шагала в охотничьем комбинезоне, а Поль с улыбкой поглядывал на неё. Натали всё ждала, когда же он скажет что-нибудь насмешливое по поводу её внешнего вида, и он не обманул её ожиданий.
— Будь я дичью, был бы сражён наповал от одного взгляда на такую охотницу.
И почему даже его насмешки так похожи на комплименты?
Поиски Морти не заняли много времени. Он сидел на воротах. Невозмутимо и строго. Теперь он часто проводил там время, будто взял на себя роль охранника. Долго ли он будет так восседать, было непонятно, поэтому Натали и Поль решили устроиться на ближайшей скамье и наблюдать.
Время текло. Морти — ни с места. Вот уже на небо выкатилась сырная головка полной луны. Начали загораться первые звёзды.
— Похоже, он заснул, — предположила Натали, когда прошло уже две вечности и началась третья.
— Или предаётся философским размышлениям, — выдвинул свою версию Поль, — на тему бренности бытия.
Задумаешься тут на философские темы, когда абсолютно ничего не происходит.
Фонари пока были выключены, вечернего света хватало, чтобы видеть очертания деревьев и кустов. От нечего делать Натали время от времени подносила бинокль к глазам и рассматривала заросли. Тем же занимался и Поль.
— О, видите? — оживилась она, когда заметила хоть какое-то движение в дальних кустах. — Кажется, там кот.
— Это, наверное, тот самый, о котором говорил наш ветеринар, — Поль тоже его заметил. — Роскошный.
— Я пока так и не спросила Огюстена, его ли этот красавец, — вспомнила Натали.
Кот, не обращая на них внимания, неспешно шёл куда-то вдоль аллеи, как истинный аристократ: важная плавная походка, независимость в каждом движении.
— Напомнил мне другого кота, — сказал вдруг Поль, задумчиво, почти с нежностью. — Его звали Максимилиан. Он тоже был белоснежным. И именно благодаря ему я стал парфюмером.
Натали чуть не выронила бинокль от удивления.
— Коту вы обязаны своей карьерой?
— Неожиданно, да? — усмехнулся Поль. 
— Ещё как. Расскажите! — попросила она.
Он сделал паузу, словно вспоминал. Натали догадалась, что это история из далёкого детства.
— Мечта стать парфюмером у меня была давно, — начал Поль. — Только шансов получить в управление фабрику, которой владел дед, было мало. Он собирался готовить себе в преемники одного из внуков — самого достойного. А их у него было, считая меня, одиннадцать. Одиннадцать! И я был самым… невпечатляющим. Или, по крайней мере, считал себя таким. Не то чтобы я был глуп — просто не блистал. Особенно на фоне одного кузена, который читал формулы с шести лет. И другого, который в семь уже собирал перегонный аппарат из подручных средств. А я…
Он пожал плечами.
Натали изумилась. Теперь, когда каждая новая коллекция парфюмов Поля вызывала страшный ажиотаж, а в газетных статьях его называли маэстро парфюмерии, в это сложно было поверить.
— Я просто любил наблюдать за ароматами, за их жизнью, за их рождением и развитием. Я запоминал, как пахнут цветы, кора деревьев, мыло, страницы книг, ночной ветер, чем отличается запах капель дождя в начале и в конце грозы… Но что толку в этом, если ты не умеешь ничего воссоздать?
— Но вы же умеете! — возразила Натали.
— Сейчас, да, — кивнул Поль. — А тогда… Мне попалась одна вещица. Случайно. На чердаке родительского дома. Я любил там копаться. Всякие сундуки, забытые коробки. Тогда я и нашёл старинный веер. Очень изящный, слоновая кость, резьба… никто толком не помнил, чьим он был. Может, прапрабабушкин.
— В нём было что-то особенное? — догадалась Натали.
— Было. Запах. Такой ускользающий, еле уловимый аромат… ни на что не похожий. Я не понимал, из каких компонентов он состоит. Так пахла та эпоха? Как аромат вообще мог сохраниться, если прошло столько лет? Он не давал мне покоя. Я решил, что попробую его повторить.
Поль покачал головой.
— Я потратил много времени, но так и не смог. Ничего даже близкого не вышло. Получалось что-то грубое, неправильное, слишком простое. Казалось, что ничто больше в мире не пахнет хотя бы приблизительно так, как старинный веер. Я сдался. Решил, что у меня нет таланта. И фабрику должен унаследовать кто-то другой. Кто умеет. Кто сможет.
Натали почувствовала, как защемило внутри. Хотелось обнять того мальчишку — растерянного, опустившего руки, решившего, что не достоин своей мечты…
Но ведь всё не так просто. Это не конец истории. Всё же из того растерянного мальчишки вырос этот уверенный в себе успешный мужчина.
— И что же кот? — спросила Натали. Она, конечно, помнила, с чего начался этот рассказ. — Белоснежный Максимилиан? Какую он сыграл роль?
В ней проснулся такой жгучий интерес, что она невольно затаила дыхание в ожидании продолжения истории.
  
ГЛАВА 10. Одиннадцать претендентов и один кот
 
Ночь вступила в свои права незаметно. Воздух стал гуще, в нём витала тёплая, чуть терпкая сладость сирени. На главной аллее зажглись фонари. Пока только четыре, но для Натали и это было удивительно. А всё благодаря Огюстену — под его руководством слуги починили автоматическую систему подачи светильного газа. И кто он после этого: дворецкий или волшебник?
Однако мысли Натали быстро перескочили с Огюстена на Поля. Она ждала продолжение его истории. К счастью, он не стал испытывать её терпение.
— Однажды дед решил устроить состязание между нами, внуками, — Поль едва заметно усмехнулся, — чтобы окончательно решить, кого он будет готовить себе в преемники — обучит всем премудростям парфюмерного дела, а в будущем передаст управление фабрикой.
  
— Сколько вам тогда было лет? — стало интересно Натали.
— Тринадцать. Я понимал, что у меня немного шансов показать лучший результат среди одиннадцати претендентов, но всё же хотел побороться. За те годы, пока я пытался повторить запах таинственного веера, много чему научился. Я читал, всё, что попадалось под руку, об искусстве составлять ароматы. Соорудил свою первую лабораторию на чердаке родительского дома. Проводил там столько времени, что дед в шутку называл меня “мальчишка с чердака”.