Фартовый (СИ)

— Но Сеня… — директор беспомощно развел руками. — Касса пуста. То что ты дал почти уже все потрачено.
— Оставьте это! Я же сказал — все расходы на мне, — жестко перебил я. — Лекарства, визиты Блюма, мясо на усиленное питание. Сирот я не объедаю. Деньги сейчас принесу.
Договорившись с директором, я вышел в коридор и шмыгнул в кладовку — дверь была не заперта. Оттуда по шаткой лестнице поднялся на чердак. В полумраке нащупал знакомую балку.
  
Я вытащил сверток. Сумма лежала серьезная, я быстро отсчитал сорок рублей. Остальное аккуратно завернул и сунул обратно, в темноту под крышей.
Прикинул в уме расклад. Пятнадцать рублей сейчас отдам директору — этого хватит, чтобы оплатить визиты Карла Карловича, лекарства и усиленное питание. Десятку отложил отдельно, во внутренний карман — это долг чести доктору Людвигу, надо будет занести, как обещал.
Оставшиеся пятнадцать в запас, на оперативные расходы. Пригодятся.
Я спустился обратно в кабинет.
— Вот, Владимир Феофилактович, — я положил пятнадцать рублей на стол. — На доктора. Купите мяса на бульоны. И еще… подберите из девчонок кто постарше да посмышленее. Пусть дежурят возле него, водой поят. Им из этих денег тоже выделите на гостинцы, чтоб стимул был ухаживать на совесть.
— Сделаем, Арсений, — кивнул директор, пряча деньги.
Я бегом вернулся к реке, где мерзли парни.
— Всё, добро дали. Тащим!
Мы аккуратно подняли импровизированные носилки из шторы и потащили Сивого в приют, в лазарет.
Где нас уже ждал Владимир Феофилактович. Рядом с ним, теребя края передников, стояли две девчонки. Лица смутно знакомые — кажется, я видел их раньше на кухне или во дворе за стиркой.
— Сюда кладите, — указал директор на застеленную кровать.
Мы бережно переложили Ивана. Он только глубже вздохнул, почувствовав под щекой подушку.
— Девочки присмотрят, — тихо сказал Владимир Феофилактович. — Они толковые.
— Спасибо, — я кивнул девчонкам. — Головой за него отвечаете. В долгу не останусь.
Оставив раненого друга в тепле, мы вышли обратно на сырой холодный воздух и направились к ялику.
Когда все расселись по банкам и оттолкнулись от берега, я обвел парней тяжелым взглядом, все сидели молча, глядя на серую воду.
— Теперь поняли? — спросил я жестко.
Они подняли головы.
— Зачем каждую копейку в общак откладывал, вместо того чтобы проедать да пропивать?
Я кивнул в сторону удаляющегося здания приюта.
— Не было бы у нас сейчас этих денег — сдох бы Иван под забором или в холодном сарае. Ни один доктор к нам бесплатно не пошел бы. А так — он в тепле, накормлен и лечить его будут как человека.
Парни молчали. Но я видел по глазам — урок усвоен. До них наконец дошло, что общак — это не моя прихоть, а их жизнь.
Васян шмыгнул носом и серьезно кивнул. Кот молча похлопал меня по плечу.
Авторитет — штука нематериальная, но весит много. И сегодня я этот вес взял.
Мы поплыли к нашему сараю. Потратив с четверть часа, я смог поймать караван барж, и за двугривенный прицепиться к последней барке. Примерно через час мы уже были дома.
Добрались до нашего сарая уже совершенно без сил. Ноги гудели, руки тряслись от перенапряжения. Я выудил из кармана целковый и протянул его Спице.
— Дуй в лавку. Возьми колбасы, хлеба свежего, чего-нибудь сытного. Живо.
Спица вернулся быстро, притащив пахучий круг колбасы и пару больших караваев. Ели мы жадно, молча, отрывая куски хлеба и закусывая колбасой прямо с палки. Никто не проронил ни слова — жевали, глотали, набивали животы, чтобы заглушить стресс. Как только последний кусок был проглочен, нас всех накрыло. Мы просто повалились, кто где сидел, и мгновенно провалились в тяжелый, черный сон. Организм взял свое.
Проснулся я, когда солнце уже перевалило за полдень. Встал, размял затекшую шею. Голова была на удивление ясной. Всё улеглось, сгорело в топке сна. Остался только холодный, жесткий расчет.
Я сел на ящик, глядя на сопящих парней, и начал думать.
Козырь, явно с его подачи. Кремень сам бы не рыпнулся. Да и быков он дал. Ждать, пока нас придут резать нельзя. Надо бить первыми. Но бить вслепую — глупость. Сначала нужна разведка. Мне нужно знать врага в лицо: кто он, где его найти, какие у него силы.
План сложился быстро. Нужно собрать слухи. Для этого идеально подойдет Кот — он хитрый, умный, язык у него подвешен, да и рожа такая, что везде за своего сойдет. Пусть походит, послушает, может, с Бяшкой поговорит аккуратно — тот наверняка что-то слышал краем уха.
И еще нужен язык. Конкретный, знающий человек. Кремень или Штырь. Эти двое точно чего-то знают. Значит, надо найти этих недобитков. Вытрясти из них всю душу, узнать всё, что знают. Крысы должны ответить.
Когда народ начал просыпаться.
— Кремень где сейчас обитает, кто знает? — спросил я, обводя взглядом хмурых парней. — Нам его найти надо. Срочно.
Упырь почесал грязную шею.
— Да кто ж его знает… Но Сивый сказывал… — он запнулся. — Помнишь, ты его под мост отправлял в тайник за чаем?
— Ну?
— Туда Кремень и вернулся то. Сивый и не полез. Может, они и сейчас там? Место сухое, от ветра закрытое. Проверенное.
— Глянем, — решил я. — Подъем! Выходим все.
Сборы были недолгими. Оружия у нас толком не было. Стилет был только у меня. Парни, понимая, что идем не на прогулку, начали вооружаться чем попало. Настрой был решительный. Мы шли не просто драться — мы шли за ответами.
До старого места добрались быстро. Под каменным сводом моста было темно и сыро.
Оглядев его из далека и поняв, что там ни кого нет. Решили проверить. Пусто. На земле валялись тряпки, битые бутылки, кострище холодное. Следы были, но старые, припорошенные пылью.
— Ушли, гады, — сплюнул Упырь. — Залегли на дно где-то.
Я задумался.
— Вспоминаем вчерашнее. — Если бы они сидели здесь, они бы до плаца долго добирались. Если бы там кто приглядывал. Мы успели бы уйти. А они появились быстро. Значит, лежка у них под боком у Семеновского.
— Так там же голое поле, — возразил Спица. — Где там лечь-то?
— Найдем, — отрезал я. — Идем к плацу.
Когда мы подобрались к Семеновскому, стало ясно, что просто так там не походишь. На валах, где вчера была тьма, теперь горели костры, ходили солдаты с винтовками. Гарнизон после ночной пальбы выставил усиленные караулы.
Мы залегли в кустах у Обводного канала.
— Наверх нельзя, — прошептал я. — Загребут. Они где-то внизу должны быть. В норах.
Я оглядел местность. Железнодорожная насыпь, опоры Американского моста, кучи мусора, склады… Мест полно.
— Делимся, — скомандовал я. — Кот, бери Шмыгу, идите вдоль насыпи в ту сторону. Васян, ты со Спицей — под мост, проверьте опоры ближе к воде. Мы с Упырем здесь пройдемся. Искать тихо. Увидите кого — не лезть. Сюда возвращайтесь.
Парни разбежались тенями.
Мы с Упырем начали обходит округу. Первым вернулся Кот со Шмыгой, злой и мокрый. — Нет никого.
Я уже начал нервничать. Неужели ушли совсем? Или я ошибся в расчетах? Тут повявился Спица. Глаза горят, дышит тяжело.
— Сень! — зашипел он. — Нашли!
— Где?
— Под мостом, в самой глубине, где балки сходятся. Там закуток такой, с насыпи не видно и с воды не подлезть. Костерок жгут, тихо сидят.
— Много их?
— Не разглядели, темно. Но один точно стонет. Васян там рядышком остался.
Я хищно улыбнулся.
— Веди.
Мы собрались в кучу и двинулись за Спицей, и привел к Васяну, который махнул рукой в сторону моста.
Там, прикрытый от ветра рваной рогожей, тлел крошечный костер. У огня сидели двое. Один, обмотав ногу грязными тряпками, баюкал колено. Штырь. Второй лежал пластом. Кремень. Чуть в дали от костра еще было пару мелких фигур.
  
Мы вышли из темноты полукругом, отрезая пути к отходу. Хрустнул гравий под сапогом Васяна. Кремень дернулся, выронил тряпку. Увидев нас, он застыл. Штырь попытался подорваться, но боль в простреленном колене швырнула его обратно в грязь.