Скажи мне через поцелуи

— Кэм, поднимайся, — сказал я, оставаясь на последней ступеньке, зная, что мне, вероятно, придётся подталкивать его, чтобы он пролез через отверстие, которое оставила решётка.
— Давай, — подбодрила его Кам, и мальчик осторожно поднялся до того места, где я стоял.
— Дай руку, — попросил я его и поднял его на руках, пока он не пролез через отверстие. — Помоги себе ногами... вот так, — наставлял я его, следя, чтобы он правильно встал и не упал. Мальчик быстро понял, как забираться, опираясь спиной и ногами, и когда он поднялся немного, он с восторгом посмотрел на меня.
  
— Легко! — воскликнул он, улыбаясь.
Скоро вы будете далеко отсюда, обещаю, — сказал я, чувствуя, как груз на груди начинает немного спадать.
Мне нужно было знать, что они в безопасности, мне нужно было убедиться, что с ними ничего не случится.
Я посмотрел на Кам, она взглянула на меня странно. Она поднялась до того места, где я был.
— Ты не идешь с нами, да? — спросила она, и я молча ответил. — Тьяго..., пожалуйста, — умоляла она меня глазами, полными слёз.
— Я должен его найти, Кам, — сказал я, зная, что она поймёт, зная, что она поступила бы так же, если бы была на моём месте.
— Пообещай мне, что вы оба выйдете живыми... Пожалуйста, пообещай.
— Я сделаю всё, что смогу, — сказал я, поцеловав её ещё раз.
Мне бы хотелось задержаться на часах, но нужно было спешить... Если другие придут и увидят лестницу, это будет конец.
Я помог Кам подняться в вентиляционный канал, и когда оба оказались внутри, я снова установил решётку, чтобы никто не заподозрил, что они ушли через этот путь.
— Теперь вам нужно просто следовать по каналу... Возможно, чтобы выйти, вам понадобится это... — сказал я, передав ей один из отвёрток. — Когда вы будете наверху, вас увидят и заберут.
Кам кивнула, и мы снова посмотрели друг на друга. В этом взгляде было так много всего: тысячи не сказанных слов, тысячи невозможных поцелуев, но, прежде всего, я увидел в её глазах воспоминания о прошлом вечере... Воспоминания о нас, счастливых, понастоящему любящих друг друга, смеющихся, делящихся секретами и признаваясь друг другу в любви, несмотря на проблемы и всё, что нам пришлось пережить, чтобы дойти до этого момента.
И подумать, что этим утром я решил отпустить её...
Как всё меняется, когда ты стоишь на грани смерти... Именно тогда ты понимаешь, что действительно имеет значение, а что нет, что важно для тебя, и что ты на самом деле хочешь.
И вот, прерывая самый красивый и значимый взгляд в моей жизни, из динамиков прозвучал голос.
Этот голос... самый ужасный голос.
— Это сообщение для вас... — начал говорить Джулиан. — Да, для вас, вы точно знаете, к кому я обращаюсь, — добавил он, и взгляд Ками изменился в считанные секунды. — У меня в руках бедный младший брат, которого никто не хочет, — сказал Джулиан, привлекая всё моё внимание. — Здесь со мной капитан баскетбольной команды... красавчик, который думает, что он лучше остальных, придурок, который посмел прикоснуться к моей девушке и не понести за это последствия.
Я напрягся, когда раздался ясный звук удара, а затем стон боли.
Тейлор Ди Бьянко... — Кам посмотрела на меня с ужасом. — Хочешь сказать последние слова?
— Вытащи её отсюда, брат. — Его голос... сломанный болью и ударами, зажёг что-то внутри меня.
Не снова..., снова этого не случится.
— Ками, — сказал он, обращаясь к ней впервые за всё это время с начала этого безумия, — если ты не придёшь и не встанешь передо мной..., я убью этого... а потом другого..., и после этого найду твоего младшего брата и сделаю с ним то же самое...
Моё тело среагировало быстро, когда я увидел, что Ками собирается открутить решётку и спуститься через вентиляцию.
— Нет! — воскликнул я, глядя на неё очень серьёзно. — Не смей, Камила, я вытащу своего брата.
— Они вас убьют! Он хочет меня, Тьяго! Я этого не допущу! — сказала она, откручивая первый винт.
— Чёрт, Кам, нет!
Я спустился по лестнице и отодвинул её от решётки.
Посмотрел на неё снизу.
— Забери своего брата отсюда... Это твоя обязанность... Я сделаю то же самое с моим, — и я не стал её смотреть, не стал слушать её жалобы и намерения, я ушёл, потому что знал..., чёрт возьми, знал, что если я не уйду оттуда, она спустится и окажется в опасности, и я позволю этому больному даже взглянуть на неё только через мой труп.
— Тьяго, не делай этого! — закричала она, прежде чем я вышел за дверь.
Теперь было поздно... Теперь оставалось худшее.
Единственное, что у меня было для защиты, это отвертка и нож, которые я смог взять на кухне. Даже я понимал, что то, что я собираюсь сделать, — это самоубийство, но не было другого выбора... Я не собирался оставлять Тейлора там, я не собирался бросать его. Я буду с ним... до конца, потому что это то, что должны делать братья.
На мгновение я подумал о своей матери, о том, как больно ей было бы потерять обоих сыновей, потерять нас всех, на самом деле... На мгновение я задумался, не повернуться ли мне назад и не сбежать с Кам, не уйти оттуда, но как я мог это сделать? Боль моей матери, знание того, что это её убьёт, заставило меня сомневаться, но кого я пытался обмануть? Если с Тейлором что-то случится, моя мать умрёт, как если бы с нами обоими что-то случилось. Как пережить смерть не только одного сына, но и двоих...?
Я должен был попытаться... Это был единственный оставшийся вариант, единственный вариант, который давал хоть какую-то возможность для того, чтобы мы все трое смогли идти дальше.
Снова произошло то же самое, что и когда мы с Кам пересекали школу с лестницей. Никого не было... Я не встретил ни одного человека, если не считать трупов, конечно.
Сколько людей погибло в тот день? Сколько семей будет разрушено после этого?
Меня охватила бешеная ярость. Рациональная, чистая, всепоглощающая ненависть; ненависть, которая наполнила меня адреналином, которая дала мне силы и заставила принять очень важное решение.
Я умру в этот день..., но заберу с собой всех, кого смогу.
 20 
КАМИ
Мне не оставалось другого выбора, как бежать. Мне не оставалось другого выбора, как оставить двух людей, которых я безумно любила, чтобы спасти своего брата, спасти себя.
Я подумала о том, чтобы просто упасть... Я очень серьёзно подумала о том, чтобы снять решётку и прыгнуть, не думая о последствиях, если бы это остановило его, но взгляд на мальчика с большими голубыми глазами достаточно убедил меня, что Тьяго прав. Моя обязанность — вывести его оттуда, поставить его в безопасность и молиться, чтобы этот момент не стал последним для брата Ди Бьянко.
Нам было немного трудно ползти через вентиляцию. Это было очень странно — двигаться по крыше, видя через решётки классы, где я когда-то преподавала, некоторые с мёртвыми учениками и кровью, а другие пустые, как если бы они ждали начала следующего урока.
В какой-то момент прозвучал звонок, объявляющий начало перемены, и я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.
Многие уже никогда не услышат этот звук и будут думать, что, наконец, наступил отдых. Многие уже никогда не пойдут с улыбкой искать своих друзей и одноклассников, не откроют свои шкафчики с ленью, меняясь тяжёлыми учебниками.
Это было больно... так больно, что я не знала, как пережить это.
— Смотри, Ками! — воскликнул тогда мой брат, указывая наверх.
Вот он... люк, ведущий на крышу. Я могла бы соврать и сказать, что почувствовала облегчение, могла бы соврать и сказать, что меня охватил радостный восторг, но это было не так. Я почувствовала, как с меня сняли тяжёлое бремя, да, потому что мой брат будет в безопасности, но часть меня хотела вернуться... Мне нужно было вернуться к братьям, нужно было спасти их, сделать всё, чтобы вывести их живыми, но кто мне гарантировал, что этот ублюдок позволит им уйти, когда я окажусь у него?