Скажи мне через поцелуи

— Нет, — прервала я его, — не можешь.
Он осмотрел меня взглядом... Его зелёные глаза путешествовали по всему моему телу и остановились на моих глазах.
Он выглядел потерянным... очень потерянным.
— Просто дай мне сказать...
— Не хочу, чтобы ты мне ничего говорил, — ответила я, сжимая дверь так сильно, что почувствовала боль в пальцах. — Ты не можешь сказать ничего, абсолютно ничего, потому что всё, что мы сказали друг другу в прошлом, привело нас к этому моменту, и я знаю... чёрт, я знаю, что если ты снова посмотришь на меня и откроешь рот, ты сделаешь мою жизнь снова хаосом, а я не могу... чёрт, не могу, не сейчас, извини.
  
Я хотела закрыть дверь, но его рука остановила меня.
— Пожалуйста, — настаивал он, — дай мне пять минут... Всего пять минут.
Я покачала головой.
— Я уезжаю в Европу, Тьяго, — сказала я с немного дрожащим голосом. — Я уезжаю на три месяца, и сейчас последнее, что я хочу, — это заставить меня сомневаться в чём-то, что я планировала так долго, что я хочу сделать и что я заслуживаю после всего этого... после всей этой боли, после всей этой учёбы, после того, как я скучала по тебе, зная, что ты не вернёшься, и после всего этого ожидания, что ты позвонишь мне или постучишь в эту чёртову дверь...
— Кам...
— Слишком поздно! — закричала я, теряя самообладание. — Извини, — извинилась я более спокойным голосом. Мне нужно было закрыть дверь.
Я увидела грусть в его глазах, и почти сдалась... почти снова оставила всё, чтобы броситься в его объятия, но что-то внутри меня сказало "нет", потребовало, чтобы я продолжила свою жизнь, чтобы я шла по намеченному пути.
И я так и сделала... по крайней мере, на какое-то время.
Я поехала по Европе. Побывала во Франции, гуляла по Елисейским Полям и поднималась на Эйфелеву башню. Посетила Лондон и Шотландию, а когда уехала оттуда, даже слегка подхватила акцент... Побывала в Берлине и наполнилась историей. Проехала по Италии и наелась пасты вдоволь. Посетила Прагу и Люксембург, а также поехала в Испанию, чтобы насладиться пляжами и тем вкусным блюдом, которое называется «сальморехо». Влюбилась в море Греции и бегала по австрийским горам, как это делала императрица Сисси со своими сестрами.
Я была в самолетах и поездах, ездила на совместных машинах и мотоциклах, на которых даже не умела ездить. Я росла, думала, взрослела, плакала, скучала, смеялась, встречала людей, которых буду носить в своём сердце, и когда путешествие закончилось, я поняла, что, несмотря на все мои усилия, несмотря на мои старания отпустить его, закрыть дверь раз и навсегда... мне не удалось это сделать.
Не имело значения, сколько километров я отдаляла нас друг от друга, сколько морей между нами было — в моей голове оставался образ Тьяго, грустного, просящего, чтобы я его выслушала, и я закрывала ему дверь прямо перед носом.
В тот момент я думала, что он это заслуживает, что это действительно то, что я должна сделать... но когда сердце хочет того, чего хочет... почему бы не дать ему это?
Он ошибался? Конечно, ошибался. Но и я тоже ошибалась, когда отказалась от себя, чтобы спасти его, потому что нельзя забывать о себе. Он поступил правильно, он сосредоточился на себе, чтобы исцелиться, чтобы вернуться сильнее, а я, напротив, тащила за собой других, увлекая их в свою боль, и единственное, что это сделало, — я потерялась на этом пути.
Это путешествие открыло мне глаза, заставило понять, что ничего в жизни не происходит, как в книгах, что нет руководства по тому, как любить или как пережить травму. Каждый человек уникален, и решения, которые мы принимаем, могут быть хорошими для одних и плохими для других. Единственная правда заключается в том, что нужно жить, черт возьми, потому что жизнь коротка, а любовь должна быть чем-то хорошим, чем-то, что наполняет тебя миром, чем-то, что заставляет тебя бежать через аэропорт, садиться в такси, платить кучу денег и в конце оказаться у двери, за которой ты не знаешь, что тебя ждет.
Я ждала... ждала, пока он откроет, и когда он это сделал...
Чёрт, когда он открыл, я смогла сделать только шаг вперёд. Я смогла только сделать шаг вперёд, прикрыть его рот своей рукой и сказать то, что застряло у меня в горле с тех пор, как я снова увидела его перед своей дверью после почти двух лет.
— Не говори мне ничего... или, если хочешь что-то сказать... скажи мне через поцелуи.
 ЭПИЛОГ 1 
КАМИ
Два года спустя...
Я открыла глаза, и легкий грохот снова принес мне ощущение бесконечного покоя. Сначала я сомневалась, смогу ли я выдержать такой образ жизни, но после почти года, проведенного в дороге... черт, я обнаружила, что это наполняет меня тысячами прекрасных моментов.
Процесс превращения автобуса в дом был невероятно веселым, потому что да, мы решили оставить за собой фургон и пуститься в еще большее приключение: мы купили автобус... Да-да, как вы слышите, обычный школьный автобус, желтый, как в старые добрые времена.
Нам пришлось много экономить и работать без усталости. Я продала одну из своих лучших картин, чтобы помочь Тьяго купить его, но это стоило того. Вместе мы смогли превратить старый автобус в наш дом, и у нас получилось потрясающее жилище... потрясающее, если учесть, что это не был особняк, но если мы были вместе, нам не нужно было ничего больше. Он занимался дизайном и строительством, а я придавала ему красивый вид. И так, через год после начала наших отношений, мы попрощались со всеми и бросились в приключение. Я рисовала там, куда мы ехали, а Тьяго работал в автобусе на своем компьютере. Он только начинал, но уже нашел трех инвесторов для проекта аренды люксовых кемперов, и он был в восторге от этой идеи. Если все получится, мы сможем начать жить, не затягивая пояса, хотя мы и не спешили: жили хорошо, нам не о чем было беспокоиться, и мне нравилось просыпаться каждый день в новом месте. Мы ездили по художественным ярмаркам, где я пыталась продать свои картины, и с этим и работой Тьяго мы справлялись.
Я потянулась и села, с поднятыми руками, глядя вперед. Вот он, сидящий за рулем нашего автобуса, с чашкой кофе на подстаканнике и глазами, устремленными на дорогу, которая вела... куда?
Я не знала... Мне нравилось, что он меня удивлял с нашим новым местом назначения. Я встала с кровати, надела тапочки в форме зайца и с улыбкой увидела свой завтрак на столе. Он всегда его готовил, и всегда рисовал какую-то мордашку из яиц и авокадо на хлебе. Я взяла свою тарелку и чашку кофе и села рядом с ним. Дорога растягивалась бесконечно перед нами, и его улыбка встретила меня с радостью и энтузиазмом.
— Доброе утро, красавица, — сказал он, потянув меня к себе, чтобы поцеловать в губы.
— Куда мы едем? — спросила я, и он ответил смехом.
Он никогда не говорил мне... но я продолжала спрашивать.
— Ты скоро увидишь... Тебе понравится.
Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд.
То, как мы любили друг друга, было... не знаю, даже как объяснить, но иногда я чувствовала себя переполненной любовью. Мое сердце уже не могло любить его больше, любить его с той же безумной страстью, как я уже это делала, и каждый раз, когда он смотрел на меня, я знала... я знала, что он чувствует точно то же самое ко мне.
Как красиво, правда? Как красиво быть любимым, когда это взаимно, когда это здорово, с уважением, смело, страстно и весело... особенно весело.
Со временем я стала открывать для себя ту сторону Тьяго, которую он разделял с Тейлором, но долго скрывал.
  
Тьяго был очень веселым. Он был той самой личностью, которая шутит, но не смеется, и именно это меня больше всего забавляло. Вот какой он был, и при этом он любил меня больше всего на свете и заботился обо мне, как о королеве.
Сначала нам было трудно начать все с чистого листа. Мы много спорили, а потом решали все самым худшим способом или, ну, с другой стороны, лучшим — через секс.
Нам пришлось сесть и выговориться. Это был очень тяжелый день, но день, который стал поворотным моментом. Мы кричали друг на друга, плакали, но в конце концов нашли утешение друг в друге, и с того дня... с того дня все шло как по маслу, и это было не просто так.