Дракон в городе

Я отправила платформу наверх и сказала дедку, чтобы шёл прямо, никуда не сворачивая, пока не наткнётся на лестницу. Обещала, что скоро догоню. Но тут началось «Гердочка, вы нашли архив?» и «Гердочка, вы же мне поможете?» А я не нянькой сюда нанималась. Но пришлось кивать и обещать, что помогу. 
Пока пыталась вытолкать дедка в коридор, чтобы хоть пару шагов сделал самостоятельно, платформа снова поднялась и опять спустилась. Витька и двое его парней привезли с собой здоровенные сумари для багажа и теперь облизывались на академическую тележку. Впрочем, Витька был в курсе моего контракта, поэтому сделал академику предложение, от которого тот не смог отказаться. 
  
Через минуту тележка с сидящим на ней с ногами дедом весело катилась на хорошей скорости по гладкому бетонному полу, все радовались свету приветливых ламп и фотоэлементу, а я прямо чувствовала, что весь этот праздник – не к добру.
Но пока всё было спокойно, мы добрались до лестницы на второй уровень в рекордные сроки, и Витька усвистал наверх, а я страховала историка, пока тот кряхтел и потел на узких металлических ступеньках. И расстраивался, что тележка останется на первом уровне.
Потом я довела его до архивной комнаты, и человечка как подменили. Он заскакал, как козлик, дотягиваясь при своём невысоком росте до верхних полок, и стал распоряжаться, словно я тут сенная девка Глашка. Искал папки с особым значком, похожим на букву «т», но с изогнутой верхней перекладиной.
Папки эти лежали на отдельном стеллаже, и когда я показала, на каком, историка от жадности просто затрясло. Он стал сгребать их все, не глядя, в хозяйственные сумки, которые извлекал из карманов. И всё махал на меня руками – помогай, мол. Когда сумки закончились, в ход пошли большие пакеты из «Ашана». А потом я услышала громкое дребезжание телефона. 
Наверное, подсознательно ждала неприятностей, вот они и начались. Телефон мы видели в дежурке, но идти туда я не собиралась. Только в ужастиках туповатые героини отвечают на внезапные ночные звонки, что приводит их к неконтролируемому стрессу, а потом и к границе между жизнью и смертью. А вот оценить ситуацию в целом не помешает.
Я оставила академика развлекаться с папками и рванула в коридор. Там телефон было слышно ещё громче. И волны того мерзкого чувства, будто меня ищет кто-то неживой, накатывали со стороны хранилища. 
«Не ходи туда», – высказался Глюк.
Да с радостью. Я ж не дура. Гляну только, не случилось чего с Витькой, а в хранилище ни ногой.
«Да что с ним может случиться», – буркнул Глюк, но я уже бежала по коридору. Навстречу попался один из бойцов с багажной сумкой. Набил золота больше, чем нужно, его аж перекашивало. На меня даже внимания не обратил. 
Потом я услышала выстрел. Да что там происходит?! Последние минуты я мчалась, как спринтер на медаль. Застала Витьку с пистолетом, Стаса с отвисшей челюстью, тяжело дышащего Гошку на верхнем уровне пустого уже стеллажа и Серого на полу с дыркой в башке.
– Герда, ты не поверишь, – сказал приятель, пряча оружие в карман. – Серый крышей потёк. Сначала на Гошку бросился, потом на меня.
– Глаза красными стали, – клацнул зубами, сползая со стеллажа, натурально посеревший Гошка. – Клыки появились…
– Да ладно, – хмыкнула я. – Прям клыки.
– Мамой клянусь, – возвращая челюсть на место, вякнул Стас.
Не врал. Но бывает, что-то привидится, а человек в это искренне верит. Сам обманулся, что рядом с нехорошим золотом вполне легко. Я посмотрела на Витьку, потом на труп. Судя по всему, приятель тянул с выстрелом до последнего.
– Я ж предупредил, что выстрелю, а он прыгнул, – Витька был спокоен, как удав. – Так, парни, оттащите его в сторону, время капает.
Мне кажется, он вообще не умел бояться. Вот Гошку до сих пор трясло, он даже подходить к трупу отказывался.
«Скажи, чтоб людей тут заменили», – с явным облегчением посоветовал Глюк.
Но тут Стас и Витька приподняли то, что ещё недавно было Серёгой. Я посторонилась и вдруг заметила, что глаза трупа смотрят строго на меня. А ещё внезапно поняла, что смотрят не они. Что-то чуждое пыталось прорваться через мёртвую оболочку, что-то…
«Сгинь!» – прорычал тихий обычно Глюк. 
А я выхватила Витькин пистолет и выпустила в мертвеца все оставшиеся патроны. 
Бррр… Я подскочила на месте, запуталась в простыне и поняла, что это всего лишь сон. Да, яркий, да, реальный настолько, что в ушах ещё стоял грохот, а вокруг плавал кисловатый пороховой дым. Но всё-таки сон, в котором воспоминания смешались с вывертами подсознания.
Конечно, всё было не так. На самом деле никто ни в кого не стрелял, просто атмосфера в подземелье была настолько гнетущей, что Витька потом несколько дней жаловался на головную боль, у Стаса шла носом кровь, а Серого лихорадило. Гошка и Никитос держались лучше всех, но что-то как будто недоговаривали.
К рассвету мы вышли на поверхность, даже недовычистив хранилище, а дедуля-академик успел забрать лишь часть папок. И этого всё равно хватило, чтобы забить под завязку грузовую газель. Словом, наниматель был доволен и со мной расплатился, как и обещал.
Почему я вспомнила про бункер спустя столько лет? Откуда вообще эта странная фантазия про смерть Серёги? Не то чтоб меня это сильно расстроило, но стало неприятно. А ещё оказалось, что всего четыре утра, а я страшно хочу есть. Вот это вообще не в кон, потому как вечером я забыла зайти в магазин, а круглосуточных гипермаркетов в этом захолустье было раз-два и обчёлся.
Пришлось искать по карманам хоть что-то съедобное. В рюкзаке обнаружилась начатая упаковка печенья, а заварку я взяла из запасов квартирной хозяйки. Электрочайник умиротворяюще заурчал, чайный пакетик поплыл, окрашивая воду в тёплый золотисто-коричневый цвет. Я загрызла печеньку и успокоилась.
То, что было в прошлом, там и останется. Гораздо важней дела насущные. Кто б мог подумать, что у Штыря вдруг окажутся такие длинные руки? И что меня теперь ищут с фонарями и с собаками? Так что периферийный губернский город в ближайшие месяц-два – моя реальность. Никому и в голову не придёт, что Герда решила пересидеть и пока не испытывать судьбу.
Голод утих, я вернулась в кровать и мирно уснула.
ГЛАВА 2
Денёк не задался. Мало было этого сна, ещё и шиза обострилась. Оч-чень неприятно, когда в твоей голове разговаривает посторонний мужик. Я много раз зарекалась молчать и не вестись на провокации. Года четыре даже получалось игнорировать его полностью. Но сейчас Глюк зудел и нудел с утроенной силой.
  
Началось это – ну да, я помнила день и даже час – в мой шестнадцатый день рождения. Вечером. Витьке втемяшилось в дурную башку, что пора начинать бомбить по-взрослому. Остальные придурки из нашей «банды» его поддержали. Я отговаривала, угрожала, даже пыталась выдавить слезу, но продуктовый ларёк был обречён. И взяли пацанов сразу, ментам и работать особо не пришлось.