Танкист номер один
– Есть магазин рядом с вокзалом, другой – в начале Большой Садовой, тоже недалеко.
– Спасибо. Жду звонка.
– Пожалуйста.
Ладно, подождем… А пока следовало собрать нехитрый скарб добровольца – термобелье, разгрузку, носки, перчатки, нож, флягу, индпакет, да прочие мелочи.
«Светить» трофейный «Вальтер» Гена и не думал – пригодится в хозяйстве…
Не расставаясь с телефоном, Репнин подкрепился в ближайшем кафе, и отправился гулять. Дышать свежим воздухом.
На прогулке ему всегда хорошо думалось – мысли текли плавно, цепляясь друг за друга. Всплывали воспоминания, рождая новые думки, переплетая образы с реалом.
О войне, о коллективном психозе, обуявшим бывшую УССР, Геша не размышлял – это или ушло, или еще не пришло, не подступило, не накрыло.
Репнин думал о жизни. Когда мужику давно за тридцать, пора подумать о будущем. О доме, о семье, о детях. Так сказать, о слагаемых счастья. Вот только все эти слагаемые суть производные от главного неизвестного в житейском уравнении.
От неизвестной.
Будет у него любимая женщина, будет и семья. А дом… Ну, что такое – дом? Это ведь не жилье, не квадратные метры.
Это убежище, надежный тыл, место, где тебя всегда ждут. Вот только пока некому его ждать…
Тогда чего тут размышлизмы разводить? «Первым делом, первым делом – самолеты», то бишь танки. Ну, а девушки? А девушки потом…
Геша вздохнул. Нельзя сказать, что он тосковал о семейной жизни, уюте, покое и прочих радостях бытия. Наблюдая за женатыми товарищами, Геннадий прекрасно видел, насколько тяжко достается уют. А уж покой…
Чтобы ощутить блаженство ничегонеделанья, надо сперва повкалывать – дачу, к примеру, выстроить. Машину купить. Приехал на дачу, и отдыхай. С лопатой. Или с молотком.
Ну, это в том случае, ежели ты уже закончил ремонт в квартире, обставил ее, «как у людей», купил жене шубку, и так далее. Вот, когда все это у тебя складывается, вот тогда и уют будет, и покой.
Ближе к пенсии, когда дети сами переженятся…
Зазвонил телефон.
– Да?
– Геннадий Репнин?
– Он самый.
– Ваша группа отправляется завтра, со стоянки возле «Ашана», что на Аксайском. Знаете, где это?
– Знаю, бывал.
– Вас будет ждать «микрик» – белая «Тойота» с черной дверцей багажника. Водитель – Жора.
– Понял, спасибо.
– До свидания.
– До свидания.
Ну, вот тебе и определенность. Осталось что? Поужинать, и спать.
– Балда! – проворчал Геша.
Рюкзачок-то он купить забыл! Что ему, по карманам все причиндалы распихивать? И бритву надо взять. И пену для бритья…
Ворча на свою житейскую несостоятельность, Репнин затеял мелкий шопинг. Время позволяло.
* * *
До гипермаркета на Аксайском проспекте Геша добрался на автобусе. Стоянка была большая, но искомый «микрик» Репнин нашел быстро – рядом кучковалось человек пятнадцать. Плотно сбитых, молчаливых, спокойных. «Вежливые люди».
Кивком поздоровавшись со всеми, Геннадий нашел рыжего Жору, и тот зачеркнул в списке буквы «ГР», небрежно сунув плату в карман.
Отправлялись на двух микроавтобусах, оба – с украинскими номерами. Ну, пока суть, да дело, Репнин «забил» себе место впереди, рядом с водителем – хоть ноги вытянешь.
И обзор получше.
Полчаса спустя Жора дал отмашку. Все живо погрузились, и «микрики» отъехали, покидая Ростов-на-Дону и выбираясь на Таганрогское шоссе.
Время в пути Геша провел, то задремывая, то любуясь окрестностями. Пейзажи шли унылые – предзимье.
Но холодно не было, юг все-таки.
Границу пересекли возле Успенки, через КПП «Матвеев Курган».
Досмотр российские погранцы учинили обстоятельный, но особо не зверствовали, даже отметки в паспорте не ставили.
На нейтральной полосе обнаружился магазин «дьюти-фри», где мужики с обоих «микриков» разжились сигаретами – по два блока в одни руки.
На стороне ДНР добровольцы пересели в потрепанный «ПАЗик».
Водитель автобуса, как и его пассажиры, был упакован в камуфляж и пуховик. Репнин, единственный из группы, напялил на голову вязаную «чеченку».
– Что, мерзнет черепок? – оскалился водила.
– Хорошо тебе, лохматому, – пробурчал Геша, плюхаясь на свободное сиденье.
– Поехали!
Двухпутная дорога была основательно разбита – киевским властям было не до ремонтов, успеть бы закрома родины пограбить, а теперь и вовсе войнушка.
– Есть такие, кто не служил? – зычно поинтересовался водитель.
– Есть! – отозвался молодой голос.
– Тогда тебе лучше до военкомата сразу, до республиканского. Там призывной пункт.
Растолковав, как туда добраться, шофер смолк. «ПАЗик», подвывая мотором, заскакал дальше, на каждый бугорок и ямку отзываясь дребезгом стекол.
Дорога вышла недолгой – Репнин даже утомиться толком не успел, а автобус уже подкатывал к Южному автовокзалу.
– Приехали! Мужики, вам сейчас сразу в отдел комплектования. Это на Университетской, дом 112, кабинет 215.
– А успеем?
– Должны. Они до семи принимают. Увидите там, такое здание розовое, метров полтораста от улицы. Доберетесь на 10-м троллейбусе или автобусе, тоже 10-м. Их туда много ходит – 17-й номер или 25-й… До остановки «ПромстройНИИпроект».
– Спасибо, – ответил за всех Репнин.
– Бывайте…
Всей толпой добровольцы потопали на остановку, а пару минут спустя уже влезали в троллейбус № 10.
Лишь теперь, глядя за грязноватое окно, Геша рассмотрел приметы войны – оспины на стене пятиэтажки, оставленные осколками, подозрительно круглые латки асфальта на заделанных воронках, расщепленное дерево, буквально измочаленное поражающими элементами.
Да и вон, объявление прямо на дверце троллейбуса: «МВД ДНР напоминает: комендантский час с 23.00 до 5.00»…
Выйдя на остановке, никто не блукал, сразу добрались до штаба Республиканской гвардии, и впрямь выкрашенного в гламурный розовый цвет.
Репнина, как офицера, направили на третий этаж, в отдел кадров. Там сидел весьма обстоятельный пожилой мужчина в камуфляже и при майорских погонах. Было видно, что левую руку ему оттяпали почти до локтя, однако майор был бодр.
Ознакомившись с документами Репнина, он довольно кивнул:
– Танкист? Эт-хорошо… Звание?
– Капитан запаса.
– С какими танками знакомы?
– «Т-64», «Т-72». Немного «Т-90» и… Ну, это так…
– Что именно? «Т-80»?
– Нет. «Т-34».
– Правда, что ли?
– Да я ж говорю, так… К параду готовились, и я, где-то с месяц с «тридцатьчетверкой» возился.
– Здорово… В боевых действиях участвовали?
– Да. Чечня.
– Оч-хорошо…
Однорукий остро посмотрел на Гешу.
– Не примите за цинизм, товарищ капитан. Просто тут у нас война, и каждый опытный военспец нужен и ценен.
Репнин улыбнулся, и молча кивнул. Он уже малость освоился, «погрузился» в здешнюю жизнь, где люди под обстрелами налаживали немудреный быт, растили детей и ждали счастья вопреки всему.
«Романтика» 2014-го, когда местные ополченцы больше партизан напоминали, миновала, теперь в ДНР настоящая армия, со всеми ее порядками, онирами и причиндалами. Та же Республиканская гвардия правильно называлась 100-й Отдельной мотострелковой бригадой 1-го Армейского корпуса.
Не хухры-мухры!
– Вот, что я вам предлагаю, – сказал майор. – Танкисты требуются батальону «Сомали»…
– Звучит, – улыбнулся Геннадий.
–…1-й отдельной батальонно-тактической группе. Там есть 4-я танковая рота – семь или восемь «Т-64» и парочка «Т-72Б». Знакомые машинки?
– Вполне.
– Тогда вам лучше всего к «сомалийцам». Командует ими подполковник Толстых, позывной «Гиви».
Репнин кивнул.
– Слыхал.
– Ну, тогда желаю хорошо послужить, товарищ капитан!
Сводка политотдела МО ДНР:
«На 1 сентября 2014 года в Иловайском котле незачищенным остался только район Моспино, бои идут под Еленовкой и под Луганском.