Дело всей жизни (СИ)

— Правильно, — одобрил Шэй. — Одному проще.
— Правильно, — поддержал Хэйтем. — Никто не должен страдать от твоей глупости.
Коннор смущенно отвел глаза — редко когда и Шэй, и Хэйтем однозначно одобряли его выбор.
— Честно говоря, мне было страшно, — Коннор даже поежился и отпил вина, словно вновь ощутил пронизывающий холод. — На том корабле все ужасно скрипело. И со стороны казалось, что «Октавиус» вмерз навсегда, но я пробирался по палубе и чувствовал, что нарушаю какое-то равновесие. Мне все время казалось, что все просто обвалится, сложится и пойдет ко дну.
— И тем не менее, лез, — глубокомысленно заключил Хэйтем. — Настоящий ассасин.
— Я потом тебе расскажу, как мы «Грозящий» потопили… — пробормотал Шэй. И вдруг вскинулся. — Господи, Хэйтем… «Грозящий»! Вот откуда меня знает Этьенн! Вот почему он с самого начала пытался меня убить! Это же он отправил в бухту Киберон французскую флотилию… А меня ангажировал адмирал Хок, и вся блестящая атака французов в прямом смысле захлебнулась. Черт возьми, я просто должен отомстить!
Мистер Кенуэй распрямил плечи и прервал возбужденную речь:
— Капитан Кормак! Вы рассказываете все это в присутствии представителя Братства! И пусть знания истории у этого ассасина оставляют желать лучшего, выдавать при нем тайны Ордена… Не вы ли клялись их защищать, когда я посвятил вас в тамплиеры?
— Ох… — Шэй опустил голову. — Прости, Хэйтем. Просто… понял. А тебе, Коннор, я действительно расскажу, как мы тогда флотилию топили. Это было забавно — конечно, когда я уже перестал бояться, что от «Морриган» в этой битве одни дощечки останутся.
— За «Аквилу» я не боялся, — Коннор, с интересом проследив за перепалкой отцов, вернулся к своему рассказу. — Я боялся, что я на этом «Октавиусе» просто сдохну. Сначала-то ничего так было… Я пробрался на борт, спустился на вторую палубу — дырок там хватало… Нашел капитанскую каюту. Сразу узнал ван дер Хела, капитана — он сохранился, как… как скульптура. И я забрал из его руки шкатулку. Всю не забирал, взял только… содержимое. И собрался уходить. А надо сказать, что спуск на вторую палубу был неудобным, и я решил пройти по третьей, надеясь, что она больше уцелела. И спрыгнул. И, видимо, что-то нарушил, потому что ка-а-ак загрохотало! Корабль накренился, заскрипел! Сбоку пушка была — так она поехала и ударилась в стенку! И началось!
— Потому что надо было проходить уже опробованным путем, — едко заметил мистер Кенуэй. — Я годами слышал от Шэя… вот примерно такие же истории. Причем теми же словами!
— Значит, я и на Шэя похож, — гордо и удовлетворенно пробормотал Коннор. — Погоди, отец, дай досказать! Загрохотало, меня отбросило… Я подумал, что надо выбираться, иначе действительно кормить рыб отправлюсь. И понимал, что в воду упасть никак нельзя — иначе замерзну и умру раньше, чем успею уйти. Лез по каким-то ящикам, корабль вроде бы разваливаться начал… Несколько раз меня отбрасывало, я уже не понимал, где низ, где верх… Да еще там же снег везде! Лицо запорошило, я не видел ровным счетом ни черта. Один раз приземлился на задницу, и тут мимо бочка просвистела. Тяжеленная, едва успел увернуться. Помню, даже воскликнул: «Ну ни хрена ж себе»…
— Коннор, — в голосе Хэйтема звучали одновременно встревоженные, тоскливые и смешливые ноты, — можешь не озвучивать свои экспрессивные комментарии, я их от Шэя наслушался.
— Но это же правда, — убежденно проговорил парень. — На моих глазах борт под давлением воды просел, и оттуда — ледяной фонтан! Я подумал… Ладно, не буду говорить, что я подумал. И бросился наверх. И тут корабль как-то… по-особенному дрогнул. Не знаю, как я понял, но чувствовал, что «Октавиус» уже отлепился от глыбы и сейчас пойдет ко дну. Как я рванул! Не помню, за что хватался и на чем висел. Шэй, я несся, как тогда, когда ты за мной гонялся, помнишь, года три назад? Ну, когда мы на время бегали. Если бы не это и не твои уроки, я бы погиб. Вода хлестала уже отовсюду, и я только и успел, что прорваться наверх и сигануть в воду. В ледяную! И вовремя… Когда я доплыл до «острова», из воды только форштевень торчал. Хорошо, что меня Фолкнер встретил. Рома дал и покрывало сухое.
 
Хэйтем убито покачал головой. А потом еще раз покачал:
— Это хоть стоило того? Ты сумел сохранить то, за что рискнул жизнью?
— Сумел, — Коннор кивнул. — Наверное, я могу не скрывать, Шэй знает. Это карта. Карта сокровищ. Она на пергаменте, так что не почти не пострадала. Я ее высушил.
— Главное, что ты цел остался, — вздохнул мистер Кенуэй. — И не умер от горячки после купания в водах северной Атлантики.
— Да я даже не заболел… — пожал плечами Коннор. — Ром у Фолкнера, наверное, хороший. Правда, тогда я вкуса не чувствовал. Зубы стучали.
— Сомневаюсь, что хороший, — скептически ляпнул мистер Кормак. — Но вот то, что любую заразу убьет — это наверняка. Меня Гист тоже, бывало, отпаивал. Я ведь тоже в водах северной Атлантики купался.
— Нашли, чем гордиться, — Хэйтем сурово поглядел на обоих. — А карта? Куда она тебя привела?
— Пока никуда, — Коннор поглядел на Шэя со странным выражением, и не сразу капитан Кормак догадался, что это удивление и признательность — видно, Коннор сомневался, что его тайна останется тайной перед отцом. — Я пока собрал только два куска карты. Одноногий говорит, что есть еще два. Но на них я пока еще не заработал.
— Два? — Хэйтем дернулся. — А предыдущий ты где достал?
— Расскажи, — попросил Шэй. — Это ведь еще раньше было?
— Ну да, — Коннор, наконец, дожевал кусок индейки и откинулся на стуле, цедя — почти как отец — шабли. — Мы отправились в форт… Форт Джордж, если тебя это интересует, отец.
Мистер Кенуэй неожиданно проявил недюжинную осведомленность:
— Форт Джордж? Тот самый, который сгорел при невыясненных обстоятельствах? Про который говорили, что его черти сожгли?
— Ну, не совсем черти… — Коннор замялся. — Так получилось.
— Интересно получилось, — Хэйтем поморщился. — Рассказывай уж.
Коннор удовлетворенно улыбнулся — видно, ему грело душу, что высота, не поддавшаяся сразу, все-таки была им взята.
— Мы с Фолкнером подошли туда на лодке… — он чуть задумался. — Так себе местечко. Никто, кроме ассасинов, не пролезет. Ну, или тамплиеров, конечно. В общем, я влез на скалу с лодки и полез на башню. Скинул какого-то недоумка в воду… Был бы он умнее, не стал бы связываться с тем, кто смог на эту скалу влезть. И смотрю — во дворе целый полк этих, в красных мундирах. Тренируются. Я решил, что напрямую лезть глупо, и пошел в обход. Хотя рисковал, потому что сам велел Фолкнеру вернуться на корабль и через десять минут начинать бомбить форт из мортир. Так что я понимал, что за десять минут карту надо найти.
— Так, — Хэйтем перебил и веско припечатал. — Уж прости, Коннор, но каким бы ассасином ты ни был, но стратег из тебя пока посредственный. И я вижу в этом чудовищно рискованном плане знакомую руку. Шэй, твоих… Ты подсобил?
— Я, — мистер Кормак скрывать не стал. — У Коннора не получилось в первый раз.
— И именно потому ты поставил ему на «Аквилу» мортиры? — проницательно уточнил Хэйтем. — Вроде бы Коннор еще ни разу толком не дрался на море. Я еще думал, зачем ему мортиры понадобились… А значит, мортиры ему понадобились, чтобы разбомбить британский форт. Шэй, признавайся, на кого именно ты работаешь?
— На Орден, — уверенно откликнулся мистер Кормак. — А еще немного на себя. Французские корабли сослужили мне неплохую службу, пусть Коннор учится.
— Даже не вздумай, — мрачно предупредил его Хэйтем. — Коннор, ты слышал? Никакого пиратства!
 
— Да я ничего и не делал, — тот пожал плечами. — Была бы возможность проникнуть в форт без этого, я бы никого не велел обстреливать! Но было надо. Очень надо. Я пробрался в тюрьмы, потому что знал, что карта была у пирата Везунчика Лема. И его явно там не короновали, а держали за решеткой. И еще я понимал, что нельзя наделать шуму, потому что один я против всего форта вряд ли сумею справиться. Было нелегко, но до тюрьмы я добрался. И очень не хотел сам туда угодить, а солдаты ходили так… неудобно, что сначала я даже не знал, как подступиться. Потом сообразил. Спасибо, Шэй, что научил свистеть.