Дело всей жизни (СИ)

Тут Шэй был вынужден замолчать, потому что впереди увидел каких-то людей, шагающих по пыльной дороге. Люди эти были одеты бедно и вряд ли представляли собой опасность или интерес, однако Шэй предпочел свернуть с дороги и объехать их перелеском. На ходу предупредил:
— Осторожнее, здесь водятся волки.
— Очень приятно, спасибо, — буркнул Хэйтем и пришпорил Пегаса — ему явно хотелось пройти неприятный участок побыстрее.
Шэй тоже ускорился, пришлось направить коня рысью, и разговаривать, не перекрикиваясь, стало затруднительно. И только когда удалось без опасений вернуться на дорогу, Шэй продолжил:
— Поместье Шантелу расположено на берегу Луары, в живописной местности под названием Амбуаз. Чудесное местечко, но от Парижа — добрых сто двадцать миль, если не больше. Я выехал еще затемно, дважды менял на станциях лошадей, но добрался, когда уже была почти ночь. И ведь подумал еще тогда: может, лучше действовать сразу? Но задница у меня была уже в форме седла, а ноги выгнулись вровень с конскими боками, и я решил переждать до утра. Скверная была идея.
— Мне кажется, я что-то такое от тебя уже слышал… — пробормотал Хэйтем.
— Кто мог знать, что я вообще во Франции? — возразил мистер Кормак. — Я не добрался даже до ребят из Ордена, а из знакомых у меня в Париже была только Софи. Этьенн удалился в свое поместье не вчера, так что я полагал, что время у меня есть.
— И что же на этот раз тебе помешало? — съязвил Хэйтем. — Нежная задница, которой не по силам провести день в седле?
Шэй поглядел на него осуждающе:
— Мы едем уже который день, и никто тебе не жаловался — ни я, ни моя задница.
— Ладно, поговорим о твоей заднице потом, — нетерпеливо взмахнул рукой Хэйтем. — Что было дальше?
— Я снял комнату в гостинице под названием «Три денье», что является гнусной ложью, потому что за одну ночь хозяин стряс с меня луидор, — Шэй хмыкнул. — И завалился спать даже без ужина, а с утра отправился изучать местность. И мне с самого начала крупно повезло. Как я уже говорил, Этьенн вернулся в поместье не так давно, а до того много лет довольствовался отчетами управляющего. А когда приехал… Понятное дело, что за годы отсутствия хозяина слуги обленились, привыкнув подправлять свои отчеты и жить куда лучше, чем при хозяине. Так что по возвращению Этьенна мигом полетели головы, и мне посчастливилось познакомиться с неким Жаком, который раньше занимал при Шантелу место садовника. Герцог, приехав и увидев, во что превратились его любезные сердцу газоны и годами не стриженные заросли самшита, немедленно пришел в ярость, отходил Жака тростью и выгнал. Так я узнал, что нового садовника еще не наняли, и в саду есть где скрыться. Еще Жак был полезен в том смысле, что сообщил любопытные сведения о друге мсье Этьенна, который тоже поселился в доме.
Хэйтем крайне многозначительно кашлянул, и Шэй усмехнулся:
— Да, именно это я сначала и подумал.
— Сначала? — мигом выхватил самое важное мистер Кенуэй. — А как было на самом деле?
— Не подгоняй, — недовольно отозвался мистер Кормак. — Иначе я буду непоследователен и могу что-то упустить. Тогда я подумал, что мне стоит познакомиться или хотя бы поглядеть на этого «друга», но торопиться с этим не стоило, и я отправился наблюдать за домом. Сад герцога был воистину прекрасен! Пройти, не переломав ног, может, и затруднительно, зато скрываться — одно удовольствие. Я проторчал в кустах добрых три часа, но успел увидеть и самого герцога, и его друга. По крайней мере, я решил, что это его друг, поскольку он был одет дорого и щегольски, на слугу не похож. И ничего-то толком я тогда не выяснил, кроме того, что герцог, оказывается, любит абрикосовый пирог, а его друга зовут Шарль.
— Очень полезные сведения, — сдержанно бросил Хэйтем.
— Как знать, — Шэй пожал плечами. — Употреблять абрикосовый пирог господа сели на свежем воздухе на террасе, и когда слуги убрались, я понял по их разговору, что оба они чем-то встревожены. Герцог все порывался куда-то отправиться, но Шарль убедил его в том, что это лишь навредит, поскольку ссылка есть ссылка. Этьенн еще спорил, но Шарль заявил, что поедет сам и попытается убедить двор в том, что наказание слишком жестоко. «А девушка?», — спросил Этьенн. И Шарль ответил: «Безопасность мадемуазель — теперь твоя задача. Убеди ее в том, что тамплиер крайне опасен».
 
— Тамплиер?! — Хэйтем повернулся всем корпусом, насколько позволяло седло.
— Тамплиер, — со вздохом подтвердил Шэй. — Я сразу подумал, что речь обо мне. Но я все равно еще ничего не понимал. Ведь я только что приехал! Шарль собрался уезжать, они обнялись — и я окончательно убедился, что их интерес исключительно дружеский и деловой, ни о каком другом… чувстве речи не шло. Тем более что в дело замешана женщина.
— И что же было дальше? — сухо поинтересовался Хэйтем, поскольку Шэй замолчал.
Впереди замаячили первые строения, знаменующие приближение Дэвенпорта, и Шэй с трудом избавился от воспоминаний — только тогда заметил, что сжимает пальцы на поводьях до побелевших костяшек…
— Из имения я убрался, мне нужно было придумать какой-то способ разжиться сведениями, — вздохнул он. — Жак ничем не мог мне помочь. У меня даже мелькнула безумная мысль изменить внешность и наняться садовником, но я в этих травках-кустиках ни черта не понимаю, так что погорел бы сразу. Я был уверен, что Шкатулка у Этьенна! Но дом большой, как искать, если нет ни малейшей зацепки? А перетряхнуть весь дом у меня бы не получилось — там горничные, лакеи, охрана и еще бог знает кто. Сидя на дереве напротив ворот, я дождался, когда уедет Шарль, и подумал проследить за Этьенном. Он должен был заняться некой мадемуазель, а вот она уже могла бы мне помочь, если бы захотела. Так я думал, но герцог из дома не выходил. Мне пришло в голову, что уж это может выяснить Жак, ведь у него наверняка остались приятели в доме. И я отправился в местный кабачок, где Жак имел привычку просаживать заработанное за день. Он очень обрадовался моему предложению. Еще бы! Ведь я обещал заплатить десять ливров только за то, чтобы выяснить, нет ли в доме посторонней женщины. Жак со своим ремеслом садовника в деревне был не слишком-то нужен, ему приходилось в прямом смысле пахать, так что за десять ливров он был готов на что угодно.
Хэйтем вздохнул, но перебивать не посмел. Шэй невидящим взором посмотрел вперед.
— После девяти, когда порядочные деревенские уже ложатся спать, появился какой-то толстый мужик, воняющий потом — не только своим, еще и конским. Жак тут же перебрался к нему. Пара кружек — и они уже хохотали и орали, заверяя друг друга в вечной дружбе. Мне даже подслушивать было не надо. Мужик громогласно сообщил, что у хозяина появилась красотка, которую он спрятал в комнатах на верхнем этаже. И очень радовался этому обстоятельству, потому что раньше мсье герцог — «по регентской моде», цитирую — путался с Шарлем. В это я не поверил, но часть информации была просто бесценна.
— И ты, конечно, полез в дом? — Хэйтем даже не спрашивал, он утверждал.
— Конечно, — легко согласился Шэй. — Пришлось дождаться, пока Жак с приятелем разойдутся — мне ведь нужно было заплатить, чтобы тот не подкинул неприятностей. А потом выдвинулся в сторону поместья Шантелу. Свечи в доме уже были погашены, только одна горела, за крошечным окном, и я подумал, что это какой-нибудь охранный пост. Но мне нужно было не туда, поэтому я без труда обошел дом, прячась в зарослях, и влез под самую крышу. Первое же окно поддалось, и мне удалось отжать раму скрытым клинком, а дальше… Из громогласных разговоров своего нового друга я знал, что в комнатах на верхнем этаже никто обычно не живет, так что не боялся кого-то встретить, кроме той самой таинственной незнакомки. Самое главное было — чтобы она не подняла шума, когда увидит посреди ночи постороннего мужчину в своей комнате. Однако… — тут он снова замолчал.
 
— Что-то пошло не так? — спросил Хэйтем — и в его голосе не было насмешки.
Шэй удрученно покачал головой: