Дело всей жизни (СИ)
— Это корабль ассасинов, — вдохновенно выпалил подросток, и Шэй почувствовал, как цепко впилась в его запястье мальчишеская рука. — И я хочу его починить!
— Жаль, не добил, — задумчиво протянул капитан Кормак. — Опять всплыло.
— Ты сам говорил, такое часто всплывает, — со вздохом произнес Хэйтем.
Ахиллес посмеивался, стоя чуть позади — сам он не спешил подходить к краю, и Шэю слышалось в этом смехе что-то ехидное.
— Ладно, — решил наконец Шэй. — Раз уж корабль дотянул до берегов Америки после такой битвы, то определенно стоит хотя бы внимания. Пойдем, Коннор, посмотрим, насколько сильно я эту «Аквилу» разбомбил.
— Ты? — Коннор вдруг вырвал ладонь из сплетения рук. — Это был ты?
Шэй запоздало подумал, что, может, не стоило в этом признаваться, чтобы не вызвать обиды подростка или — что хуже — отторжения, однако тот неожиданно продолжил чуть ли не с восторгом:
— Ты был на «Морриган», да? И победил «Аквилу»? Я тоже хочу так уметь! Ты ведь меня научишь?
— Ассасина? — Шэй приподнял бровь и оценивающе глянул на подростка.
— Меня, — тихо попросил Коннор.
Ну вот что тут можно было сказать?
— Сначала посмотрим, можно ли тут вообще что-нибудь сделать, — ушел от ответа капитан Кормак.
Хэйтем явственно начал проявлять нетерпение, и Шэй это уловил, а потому повернулся к Ахиллесу. Не знал, что сказать, но молча уйти было выше его сил. К тому же, как ни крути, бывшему наставнику придется хотя бы иногда доверять Коннора, а это не так уж мало значило.
— Когда Коннор будет здесь… — через силу проговорил Шэй, глядя прямо в карие глаза, — береги его. Наша история закончена, и каждый остался при своем мнении. Но если с парнем что случится, я приду не как тамплиер. Я приду как… отец.
— И опоздаешь, потому что я сделаю это раньше, — вскинулся Хэйтем. — Не знаю, доведется ли нам еще встретиться, мистер Дэвенпорт, но если это случится, то, надеюсь, повод будет более… приемлемый, чем сейчас.
Коннор повернулся к Ахиллесу, а потом вдруг порывисто коснулся его рукава:
— Я вернусь, Раксота. Подожди минуту… — он присвистнул, и Фрида, встрепенувшись, прискакала бойкой рысью, тыкаясь мордой в шею хозяина. Коннор засмеялся — видно, ему было щекотно, а потом сдернул с конской спины холщовый мешок. Сквозь грубое плетение ткани явственно проступала подсохшая кровь. Коннор повернулся к Ахиллесу: — Возьми, это тебе. Кхеноронхва, оненкивахи.
Ахиллес вздохнул:
— Ну что я с этим без тебя буду делать? Разделывать? Коптить над костром? — однако как бы он ни ворчал, подарок принял. — Оненкивахи, Коннор. Знаю, ты привык ждать от меня прощального напутствия, но в этот раз я только повторю тебе то, что повторял и так слишком часто: сначала думай — и только потом делай. Какой бы путь ты ни избрал, это везде пригодится.
— В кои веки я согласен с мистером Дэвенпортом, — негромко пробормотал Хэйтем.
Шэю было тяжело за этим наблюдать, а потому он провел время с большей пользой — вернулся в заброшенный сад и отвязал поводья Медного от дерева, а потом и вскочил в седло. Поодаль раздался свист Хэйтема, и Пегас черной молнией пронесся мимо. Когда мистер Кормак неторопливо вернулся, оба мистера Кенуэя уже были верхом.
Шэй отправился вниз по петляющему склону знакомой дорогой — и ни разу не оглянулся. Не хотел видеть согбенную фигуру старика, попыхивающего трубкой, но точно знал — тот смотрит вслед так же внимательно и испытующе. Так уже было… больше двадцати лет назад.
========== Июль 1770, окрестности поместья Дэвенпорт ==========
На пристани почти никого не было. Неподалеку ютилась бедная рыбацкая деревушка, и оттуда неслись разговоры и запах вареной рыбы, но жителей не было видно. Коновязью здесь служила длинная слега поперек двух столбов. Посередине слегу подпирала ветка с развилиной.
Сама пристань была унылая и такая же неухоженная, как и обиталище Ахиллеса. Шэй прошел мимо грязных ящиков, явно служащих для сидения, смахнув полой серебристую чешую, которой в изобилии было усыпано все вокруг. Оттолкнул ногой старый проржавевший садок с большой дырой, брезгливо отпихнул мыском сапога какое-то подвижное ракообразное, которое метнулось прямо под ноги с удивительным проворством.
Неподалеку от пристани стояла приземистая деревянная будка — больше туалета, но меньше сарая, а рядом с ней растянулся на вонючих тюках человек.
Человек этот, очевидно, был нетрезв, и ему было очень хорошо. Одну руку он свесил с тюка — в ней была бутылка темного стекла, а второй рукой с истинным наслаждением почесывал волосатое пузо. Еще Шэй сразу отметил, что у того деревянная нога и засаленная шапка, которой летом вроде бы среди гардероба не место.
Позади послышались осторожные шаги Коннора и голос Хэйтема:
— Этот, что ли? — брезгливость в голосе зашкаливала. — В Нью-Йорке бродяги приличнее. И почему без ноги? Шэй, ты всех ассасинов теперь подвергаешь столь… необычной каре?
— Первый раз его в жизни вижу! — высказался Шэй.
Он, конечно, плохо помнил того, кто стоял у руля «Аквилы» — не до разглядывания, когда в тебя ядра летят, но бриг вел крепкий человек с обеими ногами и морской выправкой. Не мог же он так опуститься за пару лет?
Пьяница услышал голоса, приподнялся на локте и, с явным трудом сфокусировав взгляд, оглядел пришельцев.
— У-у-у, — протянул он, глядя на Коннора. Потом перевел взгляд на Хэйтема и прокомментировал его появление: — Фу-ты, ну-ты, — а потом и посмотрел на капитана Кормака. — О-о-о, — добавил он и, спотыкаясь даже на самых коротких дистанциях, выдавил: — Ты же… мор-р-ряк, паря? Не найдется ли бутылочки для бедного Одноногого Джо? — он подпустил в голос слезливых ноток и демонстративно поддернул лоснящиеся полосатые штаны.
— Бутылочки не найдется, а вот на ящичек твоего пойла деньги найдутся, — Шэй выудил из поясного кармашка серебряный экю — местных денег у него пока не было. — Только скажи, где нам найти Фолкнера.
— Дай, — пьяница неожиданно резво протянул грязную ладонь и, попробовав монету на зуб, спрятал ее в недрах своего нехитрого платья. А потом и заулыбался щербато: — Щедрый ты, парень. Чего Фолкнера искать, когда он во-о-он там, — он махнул рукой в сторону пристани. — Прошел бы дальше да и нашел бы. Но подарок есть подарок, так что иди своей дорогой, парень, а я посплю, — он завывающе зевнул.
— Прелестно, — сдержанно бросил Хэйтем и обратился к сыну. — Коннор, тебе точно это нужно? Я готов забыть твое… капитанское прошлое и приобрести для тебя что-то приличное. Хороший добротный бриг, например? Как у Шэя.
— Нет, — подросток помотал головой. — Я хочу восстановить «Аквилу».
Шэй со вздохом поглядел на возвышающийся над водой остов — или, вернее, кусок корабля. Нос высоко торчал из воды, корма низко просела, ее вообще не было видно.
— Даже не знаю, что обойдется дешевле, — пробормотал капитан Кормак. — Переправлять сюда материалы или доставить этот огрызок на буксире.
— Ближайший крупный порт — Бостон, — ответил ему мистер Кенуэй. — До Бостона на буксире мы разве что носовую фигуру дотащим.
— Согласен, — вздохнул Шэй.
Он постарался исполниться оптимизма: раз уж «Аквила» выдержала путешествие через Атлантику и до сих пор не затонула, наверное, и впрямь на совесть была сделана. А кроме того, в бою чего-то да стоила. Хотя управляться с ней наверняка нелегко…
— А что за капитанское прошлое? — полюбопытствовал Шэй и отошел от пьяницы. Тот уже храпел, но вести разговор при ком-то не хотелось.
Мистер Кенуэй поджал губы и внимательно поглядел на сына.
— Коннор, ты не хочешь рассказать?
Парень замотал головой, насупившись, и Хэйтем кивнул:
— Тогда расскажу я. Этот «морской волк» обиделся на меня за то, что я отказался отпустить его в единоличное плавание, и сбежал. Время выбрал удачно, меня не было дома с утра до позднего вечера, а когда я вернулся, то мне доложили, что мастера Коннора еще утром след простыл. Я немедленно отправился в порт и обнаружил, что тендер «Ротеннот»*, который ты, Шэй, столь любезно ему подарил, покинул пристань. Расспросил в порту — и выяснил, что «Ротеннот» вышел в море еще днем. Мне пришлось нанять самый быстроходный бриг, хотя преследование представлялось мне задачей трудной — нас разделяло несколько часов… Коннор, точно не хочешь продолжить?