Дело всей жизни (СИ)

Хэйтем опустил голову и прижал к виску руку в перчатке. А потом и проговорил очень тихо:
— Мистер Гист, это… пока тайна. Пока это тайна даже для остальных членов Ордена. Можем ли мы с мистером Кормаком рассчитывать на ваше молчание?
— Само собой, магистр, — даже несколько уязвленно отозвался Гист. — Это ж ваш парень. Не досмотрели, бывает. И потом, пока из него так себе ассасин. А вот каков из него капитан — сейчас увидим. Надеюсь, получше, чем тогда, когда мы под его командованием фрегат протаранили. Хотя, конечно, на судне половина от старпома зависит. Кто там на их бриге старпомом будет?
— Фолкнер, — мрачно бросил Шэй. — Бывший капитан «Аквилы».
— Сучий потрох, — выразил свое отношение Гист. — Жаль, что его в Ла-Манше ядром не размазало. Эх, надо было кого получше найти.
— Фолкнер отлично знает, какова «Аквила» в море, — со вздохом откликнулся Хэйтем. — И только этим он ценен. Коннору будет полезно, если под рукой будет тот, кто знает способности корабля.
— Это, конечно, верно, — буркнул Шэй. — Но все-таки Гист прав, сучий потрох и есть. Нам в борту дырок понаделал, а потом попытался смыться. Хорош! А сейчас мы на Мартас-Винъярд им пушки поставим…
Гист хмыкнул:
— И тогда капитан Кенуэй будет хоть немножко защищен от таких, как мы. Не правда ли, кэп?
— Правда, — мрачно отозвался Шэй.
— На Мартас-Винъярд нам придется сойти, — так же мрачно отозвался Хэйтем. — Я не собираюсь оплачивать кота в мешке. И Фолкнеру не доверяю.
— Ну-ну, — Гист развеселился. — Шэй, значит, хочешь сам выбрать, чем тебя потом обстреливать будут?
— Сплюнь, — буркнул тот. — Сам же знаешь, примета.
— Тьфу, — охотно кивнул Гист, но не удержался. — Но мы же реалисты? Помню, было из парня полкапитана, а теперь — целый. Нынче из него — пол-ассасина…
Хэйтем вскинулся и веско произнес:
— Господа моряки, меня несколько… тревожит наша беседа. Это все-таки мой сын.
— Наш сын, — поправил Шэй. — И меня тоже это напрягает.
— Сами все увидим, — Гист поглядел на обоих по очереди. — Хорошо бы только, не пришлось в него того… стрелять. Я ведь и сам его учил.
Времени на беседы больше не осталось, пора было выходить, и Шэй занял свое законное место у штурвала. Отлично сработанная команда и сработала отлично — после первого же приказа, продублированного Гистом, «Морриган» легко снялась с якоря и взяла курс на выход из залива. Шэй с трудом заставлял себя не смотреть назад. За этим приглядит и Хэйтем, гораздо важнее было не ободрать корму о две скалы, которые, как челюсти, смыкались на выходе в море. Шэй прошел опасный участок легко, а вот «Аквила»…
Капитан Кормак не выдержал.
— Гист, — окликнул он старпома, — курс на Мартас-Винъярд. Дай мне несколько минут…
— Само собой, кэп, — Гист принял штурвал и проговорил почти отечески: — Делай, что нужно, я подхвачу.
Шэй шагнул назад и, оторвав взгляд от пенного следа, который оставлял за собой бриг, взглянул на «Аквилу». Та шла довольно медленно и выруливала с трудом, но ни разу не задела скал. Шэй понимал, насколько Коннору сейчас трудно — любой корабль был уникален, а уж именной, известный — тем паче. Капитан Кормак уже успел оценить ассасинский бриг и понимал, насколько тот труден в управлении. Маневренный, шустрый — это все так, но маневренность при малейшей неуверенности капитана оборачивалась неуправляемостью, а быстрота — опасностью разбиться. Но Коннор сам этого хотел — и Шэй понимал, что только так можно стать настоящим капитаном. Ни научить этому, ни передать этого нельзя. Это призвание, а не только учение и опыт.
Хэйтем вцепился в фальшборт, напряженно наблюдая за «Аквилой», управляемой его сыном, и сдавленно спросил у Шэя:
— Кажется, у Коннора получается? Погляди. Вроде бы неплохо.
— Неплохо, — Шэй постарался возлюбленного утешить. — Видишь же, о скалу не приложи… О, действительно не приложило. Идет не слишком уверенно, но ведь идет. Еще несколько миль — и он приноровится. Коннор не так уж неумел, Хэйтем — он все-таки учился у меня, а потом ходил на тендере.
 
— Дай мне подзорную трубу, — потребовал мистер Кенуэй. И едва получив требуемое, гораздо мягче и довольнее фыркнул. — Вижу его. А лицо-то какое напряженное! А штурвал-то как крутит!
Шэй усмехнулся:
— Кое-чему он выучился. Ну и еще, может, наследственное.
Он ждал, что Хэйтем немедленно ответит, однако тот молчал, а потом тревожно проговорил, не отрываясь от окуляра:
— Мне не понравилось, что делает Коннор. Явно приказывает команде — и Фолкнер повторяет приказ. Отсюда не слышно, конечно, но…
Он не закончил. Шэй заметил движение на реях «Аквилы» и выдохнул сквозь зубы:
— Вот… неугомонный. Поднимает все паруса. Гист, дай мне штурвал! Поднять грот!
— Что происходит? — Хэйтем резким движением сложил подзорную трубу. — Шэй, ты понимаешь?
— Что-что, — капитан Кормак процедил это сквозь зубы, хватаясь за штурвал. — Пытается нас обогнать. Но я не уступлю!
— Тут вокруг рифы, — зло воскликнул мистер Кенуэй. — Устраивать здесь гонку — смертельно опасно!
— Не мне это в голову пришло, — отозвался Шэй и отдал новый приказ: — Трисель по ветру! — и добавил много тише. — Это у нас в крови. Я не позволю Коннору меня обойти. А если побьет свой бриг, то, будь уверен, я ему это припомню. И когда он пойдет один, без нас, то еще сто раз подумает.
— Вот сумасшедший, — одобрительно заметил Гист. — Но талантливый парень. Мне нравится.
— Вот поэтому ты и ходишь под парусом капитана Кормака, — несколько нервно выпалил мистер Кенуэй. — Ну, Коннору еще простительно, он мальчишка. Но ты, Шэй!
— Ничего, — напряженно бросил Шэй, не отрывая взгляда от скал, что окружали со всех сторон. Впрочем, по бокам он тоже поглядывал. — Вырулю. Мы идем узлов двенадцать, а тут сейчас будет поворот, через который я проходил много раз. А вот у Коннора это будет впервые… Посмотрим, как он справится на такой скорости. Если не разобьется, то и двух часов не пройдет, как доберемся до острова. А уж там я Коннору все выскажу!
«Морриган» несколько уступала «Аквиле» в скорости, но только потому, что Шэй пока не отдавал приказа поднять последние паруса на фок-штаге. И не спешил отдавать такой приказ…
«Аквила» начала нагонять, одно время Шэй потерял ее из виду, поскольку пришлось обходить скальный обломок с разных сторон — а ведь еще полчаса назад Шэй планировал, что пройдет первым, чтобы убедиться, что Коннору ничего не грозит!
Выйдя на открытую воду, капитан Кормак убедился, что «Аквила» обошла его на полкорпуса, и резко повернул влево. Гист крепко схватился на перила мостика, и Шэй, убедившись, что все идет как задумано, бросил через плечо:
— Хэйтем, треуголку придержи! Нас сейчас…
Закончить он не успел. Едва скалы остались позади, порыв ветра ожидаемо рванул трисель, тот выгнулся, наполняя ветром грот, и Шэй, резко набрав скорости, азартно выкрикнул:
— Фок-штаг! На всех парусах!
Поворот уже почти остался позади. Капитан Кормак не мог себе позволить в такой момент оставить кому-то штурвал — пусть даже Гисту, но слышал, как рядом сквозь зубы ругается Хэйтем. Почти неслышно, слов не разобрать, но в голосе любовника явно звучали досада и — чего уж там — страх. Вряд ли за себя.
«Морриган» выровнялась и теперь беспрепятственно летела вперед — только воды смыкались позади. Шэй обернулся раз, другой, убедился, что до острова, который уже появился мутным серым пятном над поверхностью горизонта, столь опасных мест больше нет, и скомандовал:
— Гист, придержи. Мне нужно посмотреть…
Старпом ни слова не сказал. В очередной раз принял управление и улыбался в усы. Шэй рванулся к корме.
 
«Аквила» здорово отстала, и ее нещадно терзали морские волны, разворачивая подвижный бриг в другую сторону. И тут Шэй, можно, сказать, только добавил Коннору проблем — волны, сомкнувшись за «Морриган», ударили поперек носа «Аквилы», и окончательно ее развернули. Шэй увидел, что Коннор перестал бороться со стихией — половину парусов моряки уже подтянули на гитовы — и повел корабль куда осмотрительней. Вот только теперь ему было нипочем не поспеть за «Морриган», которая только набирала инерционную скорость.