Дело всей жизни (СИ)

— Месяц назад Коннор вернулся из поместья Дэвенпорт в старых и пыльных ассасинских тряпках, — поморщился он. — Это добро слежалось так, что даже после дождя стояло колом, а кроме того, смердело мышиным пометом. Я сказал, что могу пережить позор, но только один, и велел Коннору сменить костюм — пусть даже на такой же, только новый. Но не усовершенствовать его, конечно, было нельзя…
— По-моему, вышло очень неплохо, — вызывающе сощурился Коннор.
— И особенная гордость в том, что у меня на это… облачение Коннор не взял ни пенни, — закончил за него Хэйтем.
Шэй улыбнулся:
— Хэйтем, я скучал. Ты иногда даже во снах ко мне приходишь — и отчитываешь меня вот этим самым тоном.
— Вот как? — иронично протянул мистер Кенуэй. — Любопытно. Коннор, я думаю, у тебя есть дела в городе.
— Что? — парень даже сделал шаг назад от удивления. — Ты же всегда против…
— Я и теперь против, но тебя это никогда не останавливало, — бросил Хэйтем, и Шэй отметил, что его скулы немного порозовели. — У нас с мистером Кормаком есть дела, и будет лучше, если я буду убежден, что ты не подслушиваешь.
— Дела? — Коннор так прямо и проницательно поглядел прямо Шэю в глаза, что становилось не по себе. — Это называется «дела»?
— Да, мы побеседуем о делах Ордена, — высокомерно и нетерпеливо бросил Хэйтем.
— Коннор, — Шэй старался, чтобы в голосе не прорывались смешливые нотки, — мне и в самом деле надо отчитаться твоему отцу. А обо всем, что ты мне писал, расскажешь подробнее уже сегодня вечером.
— То есть все то, что обычно не рассказываешь мне, — хмыкнул Хэйтем.
— А, ну тогда я пойду, — парень дернул плечом. — Использую данную мне возможность на благо Братства. Хорошо тебе отчитаться, Шэй.
Хэйтем пугающе медленно развернулся, но Коннор одним быстрым движением взлетел на развилину ближайшего дерева, и оттуда по веткам добрался до каменной ограды. Хэйтем только поглядел ему вслед и раздраженно дернул подбородком.
— Ничего, к ужину этот ассасин вернется, — выдохнул он. — Иначе лопнет от невысказанного. И я ему тоже выскажу все, что думаю по поводу этого демарша.
Шэй воровато огляделся и взял Хэйтема за руку, потянув в дом. И еще шепнул на ходу:
— Думаю, он немного завидует. Возраст такой…
— Только этого не хватало, — страдальчески высказался мистер Кенуэй — и даже не попытался вырваться. — У нас с ним был лишь один разговор на эту тему. Я попытался объяснить, что провожать взглядом дам, пусть даже не вполне приличного поведения, не стоит. Но Коннор дал мне понять, что в этом плане я для него… не авторитет. Шэй, не смешно!
— Ему шестнадцать, Хэйтем, — отсмеявшись, попытался утешить возлюбленного Шэй. — Он сам себе авторитет.
— Интересно, слушается ли он Ахиллеса, — нахмурился Хэйтем.
— Думается мне, он и Ахиллеса пошлет… к Тавискарону, если тот скажет ему что-то поперек, — хмыкнул мистер Кормак. — А Коннор тебе что-то рассказывает про то, что он делает в поместье Дэвенпорт?
— Совсем немного, — ответил Хэйтем. — Рассказывал, как перевозит из поместья товары в Бостон на корабле, жаловался на лавочников. Рассказывал про охоту. Еще говорил, что вместе с печником перебирал печь в доме, а Ахиллес ходил вокруг и мешал ненужными советами.
— Что-то никогда не меняется, — хмыкнул Шэй.
В холле пару встретили две молодые горничные — ни одну из них Шэй не знал. Он вежливо поздоровался с девушками, а потом и поинтересовался по пути в кабинет:
— А где Лиззи? И Энни?
— Лиззи уволилась, — объяснил Хэйтем. — Ей с ее бакалейщиком никак не удавалось зачать, а потом вдруг получилось — и сразу тройню. Я оплатил услуги доктора, чтобы она благополучно разрешилась, но ни о какой работе теперь речь не идет. Мы изредка сталкиваемся на улице. Вид у нее усталый, но счастливый. А Энни теперь экономка — миссис Стэмптон уже не может выполнять эту обязанность. Она по-прежнему прекрасно готовит, но… памятью стала слаба.
— А как зовут этих? — Шэй кивнул в сторону лестницы.
— Блондинка посветлее — Дороти, блондинка потемнее — Марта, — пояснил Хэйтем. — Я нанял их одновременно и поначалу немного путался. Но у них отличные рекомендации. Кстати, будь начеку. Марта довольно бойкая, а ты — еще не слишком старый холостяк.
 
— А вторая? — Шэю стало смешно.
— Дороти умнее, — тактично произнес Хэйтем.
— Ничего, разберемся, — мистер Кормак все-таки рассмеялся, но смех быстро прервался. — А в кабинет мы даже не завернем?
— Мы уже выяснили, что это бессмысленно, — усмехнулся мистер Кенуэй, а на входе в спальню спросил. — Каковы твои успехи, Шэй? Сначала коротко.
— Если коротко… — Шэй задумался. — Шкатулку определенно не вывезли из Франции. Шрамов у меня не прибавилось. Женевьева осталась в Париже и готова сотрудничать со мной в дальнейшем.
— Пока этого достаточно, — Хэйтем щелкнул замком. — Остальное — позже.
Шэй изумленно замер, рывком повернулся…
— Хэйтем, — он постарался скрыть охватившее воодушевление, — я прямо с корабля.
— Но я-то нет, — резонно возразил Хэйтем, пропуская Шэя и запирая дверь. — Я провел ночь в гостинице с поданной горячей водой и прочими благами цивилизации. Один.
— Боже, Хэйтем, — Шэй резким движением обхватил его за пояс и притиснул к себе. — Мне и в голову не могло бы прийти, что ты — в гостинице — с кем-то.
Мистер Кенуэй обнял его за плечо и потянул ленту с волос, а потом, запустив пальцы в растрепавшиеся пряди, сильно надавил за затылок. Губы сомкнулись горячо и жадно, и Шэй сорвался на стон, еще даже ничего не сделав толком. Хэйтем прижимал крепко, да и многослойные одежды не давали возможности…
Мистер Кормак почувствовал, как любовник стягивает небрежно расстегнутый сюртук с плеч, и нетерпеливо дернулся — сам он не был в столь выгодном положении, раздевать Хэйтема, целуясь, не получалось. Он мог нащупать только кожаный ремень, поддерживающий ножны, но даже его отстегнуть бы не вышло — пряжка была спереди.
А потому, как бы ни было пленительно чувствовать вкус губ и знакомые ласки, Шэй вырвался и отступил, тяжело дыша.
— Раздевайся и ложись, — фыркнул Хэйтем, оглядев взъерошенного любовника.
Однако мистер Кормак на провокацию не поддался:
— Чтобы ты еще час развешивал и раскладывал вещи? — Шэй приподнял бровь. — Иногда мне просто хочется распороть их к морскому дьяволу клинком.
Мистер Кенуэй пожал плечами:
— Ну, если настолько хочется… Можешь. Не последнее рубище.
Шэй с сомнением поглядел на любовника и покорился:
— Нет, ну это уж слишком… Мне, конечно, хочется… Но давай лучше побыстрей? Чем рвать, проще потом выстирать.
— А ты сам раздеться не хочешь? — уголок губ Хэйтема пополз вверх. — И на кровать, Шэй. На спину.
Шэй вскинулся, но, по правде говоря, ему было все равно, как. Если Хэйтем хочет — получит.
Прохладное покрывало приятно льнуло к разгоряченной коже, когда Шэй, сбросив сюртук, жилет и рубаху и стянув до середины бедра штаны, плюхнулся на кровать, чтобы стянуть сапоги. Распущенные волосы щекотали плечи, но одновременно немного скрывали взгляд. Боковым зрением он видел, как раздевается Хэйтем — столь же нетерпеливо. И надо сказать, что мистер Кенуэй даже пошел навстречу — его одежды тоже отправились на ковер.
Шэй оттолкнулся пяткой и опрокинулся на постели, выравниваясь и обретая удобное положение, но теперь уже не сводил взгляда с тела любовника. И привычно залюбовался им — плечи, широкая грудь, крепкие бедра… Но взгляд, конечно, тянулся не к этому. Точнее, не только к этому. Шэй облизнул губы, почти осязаемо вспомнив, как твердая плоть может давить внутри, и понял, что если не хочет уложиться, как в забеге, в полторы минуты, то следует приостановиться. И при этом подумать о чем-нибудь другом.
 
Хэйтем приблизился к кровати, но вместо того, чтобы разом опуститься на нее и продолжить то, что начал, стал шумно рыться в тумбочке. Очевидно, за прошедшее время знакомый флакон ему не требовался, а потому время уходило уже только на то, чтобы он наконец с легким недовольным восклицанием отыскал нужное и коленом задвинул ящик.