Фрау попаданка (СИ)

Сначала я подняла один бочоночек, он показался мне слишком лёгким. Потом второй, внутри которого что-то плескалось.
Я подумала: «Вот и узнаю, что там, пиво или вино». Он был примерно такого же размера, но потяжелее. Я решила, что для моих целей он подойдёт гораздо лучше.
Второй, довольно большой бочонок я подкатила к двери и попробовала на него встать. Получилось более-менее устойчиво. Примерилась, взяла в руки маленький бочонок, встала на бочонок побольше, на мой взгляд получилось очень хорошо.
  
Так, приготовившись к «тёплой встрече» того, кто войдёт, я вспомнила, что дверь в погреб была очень низкая. Значит, чем выше человек, тем сильнее он сгибается, входя. Моя цель была проста, что как только голова человека покажется в дверях, опустить бочонок на эту самую голову.
Теперь я была готова стучать. Я постучала, но никто не откликнулся. Постучала ещё раз. И ещё. И ещё. Но за дверью не раздавалось ни звука. И тогда я поняла, что сбылся мой ночной кошмар: как сегодня ночью мне казалось, герр Грубер решил меня здесь запереть и оставить умирать.
Потом возникла мысль: «Но если бы он решил так сделать, зачем же тогда отдавать мне свой тулуп, который, несмотря на вонючесть, был ещё очень даже ничего, тёплый такой?»
Да ещё и пить хотелось всё больше, а в бочонках так звучно что-то плескалось, что я решилась, и взяла самый маленький бочонок и попробовала его открыть. Голыми руками это сделать было практически невозможно, но я нашла гвоздь.
Подумала: «Хорошо, что я не нашла его вчера. Иначе бы я на эмоциях воткнула его в герра Грубера, и неизвестно, что бы он со мной сделал».
Гвоздём мне удалось ослабить пробку-затычку в бочонке, и оттуда хлынула пенная струя. Ну конечно, что здесь ещё может быть? Но другого ничего не было, поэтому я, конечно, облилась вся этим пенным, но что-то мне удалось и выпить. После чего заткнула пробку на место.
Пенное на голодный желудок сначала меня развеселило, и я подумала, что ещё чуть-чуть и спою. Но вдруг возникло другое: мне срочно захотелось в туалет.
«А-а-а-а! Что же делать?» — внутренне заголосила у меня.
Поэтому я снова пошла колотить в дверь. И вдруг услышала, что за дверью раздался какой-то шум, то ли шаги, как будто кто-то сбегал по лестнице, то ли какой-то деревяшкой по чему-то стучали. Я ещё раз стукнула в дверь и крикнула:
— Эй! Я есть хочу! Я пить хочу! Я в туалет хочу!
Кто-то подёргал дверь, выругался. Шаги стихли. Спустя некоторое время я снова услышала шаги, как будто кто-то бегал по лестнице вниз-вверх.
И я поняла, что вот он, тот самый момент. Сейчас дверь откроется, и я уже не совершу того промаха, который допустила вчера, когда приходил герр Грубер. Я забралась на бочонок, маленький бочонок взяла в руки, подняла его насколько возможно.
Дверь распахнулась. В проёме показалась чья-то голова, и я со всей силы опустила бочонок на неё.
  
Глава 32. Ещё один поцелуй
 
Когда я уже опустила бочонок, только тут до меня дошло, что мужчина, который замертво упал к моим ногам, совершенно не похож на герра Грубера.
Дорогой, расшитый золотыми нитями камзол, кружевные рукава рубашки — всё указывало на то, что этот человек относится к аристократам.
У меня мелькнула безумная в своей невозможности мысль. Я перевернула лежащего лицом в пол мужчину и в неровном свете, пробивающемся из низкой двери, увидела, что это господин барон.
«Боже, я убила градоначальника! Теперь меня точно сошлют на каторгу, — с ужасом подумала я.
И одновременно мне было его так жалко. Он такой красивый, пришёл меня спасти, а я его… бочонком.
Глаза наполнились слезами, я зажмурилась, но надо было что-то делать, может его ещё можно спасти?
Я склонилась над ним и приложила ухо к его груди. Мне показалось, что сердце билось. Но чтобы выяснить точно, дышит ли он, я приложила щёку к его лицу, но дыхания не почувствовала. Тогда я повернула голову, чтобы дотронуться губами, и вдруг крепкие руки обхватили меня, а мягкие губы прижались к моим.
Мелькнула мысль: «Слава богу, живой!» — и тут же исчезла, смытая тёплым, нежным поцелуем.
Через некоторое время, сквозь шум в ушах, я услышала чьи-то шаги и крик:
— Господин барон! Господин барон!
Я оторвалась и взглянула на мужчину, который смотрел на меня совершенно шальным взглядом затуманенных глаз.
«Я что, правда только что целовалась с герром фон Вальдеком?» — ошеломлённо подумала я.
Я решила, это, наверное, что-то у барона в голове повредилось после того, как я его бочонком треснула.
В дверях показался Рами. Увидел лежащего барона, меня полулежащую на нём, покраснел и застыл.
— Рами… — выдохнула я. — Я ударила господина барона бочонком.
И тут Рами разглядел валяющийся бочонок.
— Но я надеюсь, что господин барон жив и с ним всё в порядке, — добавила я.
Барон приподнялся, рукой дотронулся до затылка и сказал:
— Я и забыл, фрау Хелен, какая вы… опасная.
Я вздохнула:
— Ну я же не знала, что это вы. Я даже не знала, ищет ли меня кто-нибудь. Поэтому решила, что попробую освободиться сама. Я думала, что это герр Грубер.
— Значит всё-таки это он! — произнёс барон, — Я так и думал!
— Сейчас выберемся отсюда и отдам приказ арестовать герра Грубера, — добавил мужчина, и тон его голоса указывал на то, что герру Груберу не поздоровится.
Встал барон самостоятельно, укоризненно посмотрев на мою руку, которую я ему протянула.
«Ну да, — подумала я, — сильные мужчины не нуждаются в помощи слабых женщин».
Когда мы вышли, Рами рассказал, что это он обнаружил эту избушку ещё тогда, когда мы вместе с ним возили обеды дровосекам.
А я вспомнила, что мальчишка всё время бегал по лесу.
— Я сразу понял, что только там могли вас спрятать, фрау Хелен, — сказал Рами.
И я его обняла:
— Спасибо тебе, Рами. Без тебя бы я оттуда не выбралась.
— Да ладно, — смутился он. — Вот ещё господин барон помог.
А за господина барона я сильно переживала, потому что бочонок действительно был тяжёлый, и опустила я его от души. Мне показалось, что барон бледен, но то ли голова у господина барона была крепкая, то ли он храбрился, а только вышли мы из леса все вместе, и все на своих ногах.
Возле леса стояло несколько подвод, вокруг были люди, и, увидев меня, все обрадовались, закричали. Оказалось, что это господин барон организовал поиски, я удивилась что столько людей меня искали, но нашёл всё-таки меня сам барон.
Господин барон вскочил в седло, я села на телегу, а Рами на козлах привычным маршрутом повёз нас в город.
Господин барон сказал, что он нас проводит и удостоверится, что мы доехали, и только потом уедет.
Но когда мы подъехали к кнейпе, возле которой стояли фрау Улита и герр Фриц, я сразу пошла к ним, и вдруг услышала из-за спины крик Рами:
— Хелен! Господин барон!..
Обернувшись, я увидела, что господин барон медленно сползает с лошади. Лицо у него было бледное почти до синевы.
Я сразу подскочила, подставила ему плечо. Ух, здоров же он был! Но Фриц с Улитой помогли мне, а вскоре ещё двое мужчин, которые сопровождали господина барона, подхватили его и внесли ко мне в дом..
Поскольку комнаты, отремонтированные для гастхофа, у меня были свободные, я сказала:
— Несите его и положите в одну из комнат на втором этаже. Пусть пока полежит, сейчас вызовем лекаря.
Но когда я поднялась на второй этаж, оказалось, что они его внесли не в свободные комнаты, а в мою спальню и положили на мою кровать. Он так мило лежал, бледный и без сознания. Я испугалась, что всё-таки удар бочонком не прошёл для барона даром.
  
К лекарю послали Рами, и уже вскоре в дом пришёл уже знакомый мне доктор. Я рассказала ему ситуацию, которая произошла. Он осмотрел барона, расстегнул ему рубашку, подложил под голову ещё одну подушку, приподнял ему веки, посмотрел в глаза и вынес вердикт: