Фрау попаданка (СИ)

Я же, сделав неловкий реверанс, тоже молча замерла.
У меня вообще создалось впечатление, что это какая-то подстава, что меня здесь не ждали, и я даже начала подозревать графа Штаремберга что это он нарочно так всё устроил.
Но вдруг Его Величество произнёс:
─ Ну, наконец-то, мы вас уже заждались.
И мне бы промолчать, но видно свой лимит тишины я уже израсходовала, поэтому прежде, чем я успела себя остановить из меня вырвалось:
  
─ Из Вальдграбена быстро не доедешь, Ваше Величество.
Король удивлённо на меня посмотрел, но ничего не сказал, только слегка улыбнулся.
Вообще король и здесь выглядел почти так же, как и в суде, возможно поэтому я его воспринимала близким мне человеком, который в течение нескольких часов педантично опрашивал кучу свидетелей, умело лавируя в их ответах между супом-гуляшом, и относящимися к делу фактами.
─ Итак, фрау Мюллер, ─ начал король и глаза его заискрились весельем, как будто сейчас должно произойти что-то очень смешное, или уже происходит. Но мне что-то смешно не было. Я пока вообще ничего не понимала.
У меня ещё где-то на грани сознания зудело: «А где мой барон? Куда они его дели?»
─ Мы сегодня вызвали вас, фрау Мюллер, чтобы сообщить вам наше решение, ─ сказал король.
Главный королевский повар тоже весело на меня смотрел, что при его вечно постном выражении лица выглядело весьма странно. Этакая странная гримаса.
─ Советом королевства принято решение, что предложенные вами блюда станут достоянием королевства и готовить их где-то в другом месте, или изменять рецепт, будет запрещено.
Король кивнул и дальше стал говорить главный королевский повар:
─ Шницель, торт «Лицен» и суп-гуляш, станут национальными блюдами.
Я смотрела и никак не могла сообразить, чем мне это грозит.
─ Вы понимаете, что это значит? ─ неожиданно спросил король.
─ Нет ─ сказала я коротко, но быстро исправилась, ─ нет, Ваше Величество, не понимаю.
Король удовлетворённо хмыкнул и снова кивнул главному повару. Тот продолжил:
─ Рецептуру этих блюд вы должны будете передать мне, для последующего распространения по гастрономическим заведениям королевства.
Так, немного прояснилось, и стало понятно, что зарабатывать на патентах я вряд ли смогу. Внутренняя жабка стала раздуваться.
Что-то отразилось у меня на лице, и главный повар, подумав обо мне хорошо, постарался меня успокоить:
─ Вы не волнуйтесь, фрау, рецептуру будут получать только те, кто прошёл обучение и имеет квалификации.
Я подумала: «Ага, как же тут не волноваться, когда меня грабят средь бела дня. Они-то будут получать рецептуру, а вот что получу я?»
И я уже собиралась об этом спросить, как король вдруг сказал, будто бы прочитав мои меркантильные мысли:
─ А вы, фрау, за это получите патент на дворянство, безземельный, поэтому он будет привязан к имени.
И король вдруг замолчал, будто бы обдумывая дальнейшие слова.
─ Вам будет присвоено имя …, ─ король снова сделал паузу, и в глазах его я вновь заметила игривые искорки, ─ имя… фон Шницель, ─ наконец торжественно объявил король.
Я сначала опешила, не до конца понимая о чём идёт речь, но до меня быстро дошло. Это же… это же оно! Решение!
И поэтому, когда король снова кивнул и главный королевский повар задал вопрос:
─ Согласны ли вы на передачу полных прав на рецептуры королевству?
Я кивнула, не раздумывая.
И сразу всё волшебным образом закрутилось, как будто все остальные всё это время прятались за портьерами и потайными дверями.
Появился человек с письменными принадлежностями.
И вскоре король подписал документ, который удостоверял, что фрау Мюллер стала едле (для безземельных дворян создали формулу «эдлер фон X», где «X» могло быть названием места, но чаще всего — фамилией, женская форма была едле) фон Шницель.
Так я в одночасье стала мелкой дворянкой, с фамилией мясного блюда, которое, насколько я помню, дословно переводилось, как отрезанный ломтик.
После того, как король всё подписал, и мне отдали бумагу, предварительно положив её в деревянную шкатулку. Мозг мой отметил, что документ-то важный, надо беречь. Мне снова кивнули в сторону узкой двери.
Я спросила главного повара:
— А рецептуры?
Он вздохнул и сообщил, что для этого понадобится больше времени, и за мной пришлют, чтобы мы с ним эти рецептуры отработали на его кухне.
Мне сразу стало понятно, конечно, это лучший выход для передачи, вместе приготовим и сразу же запишем.
Я не успела шагнуть за широкую портьеру, как меня подхватили сильные руки, и почувствовала знакомый и очень родной запах.
***
Антон
Всё это время он был со мной, он уговорил короля меня защищать, и я уверена, что именно он придумал всю эту историю с национальными блюдами и безземельным дворянством.
Я совсем забыла, где мы находимся, настолько сладким и уводящим в чувственный туман был наш поцелуй. И вдруг из-за портьеры раздалось недовольное:
— Я всё слышу.
И мы, с Антоном, очнувшись, вдруг поняли, что всё ещё находимся в кабинете короля, и протиснувшись в узкую дверь, пошли всё по тем же пустынным коридорам на выход.
Свадьбу играли в Вальдграбене. На площади перед ратушей выставили столы, на которых было угощение для всех, кто пожелал присоединиться к свадьбе. А таких было немало.
Пришёл к нам на свадьбу и Лукас Бреннер под ручку с веселой вдовой, с которой они очень подходили друг другу, посмотрел на меня глазами побитой собаки и попросил прощения.
А мне не за что было его прощать, я вообще была счастлива, потому что у меня был мой барон, который всё это время незаметно оберегал меня, спасал и заботился. И я со смехом вспоминала, как могло так случится, что вначале он мне показался высокомерным и скучным.
Весь город гулял на свадьбе, но госпожа баронесса так и не приехала. А свадьбу в замке мы решили не справлять. И сразу после празднования мы поехали в дом, который принадлежал бабушке Антона, и находился на озере. Ехать до него было чуть дальше, чем до столицы, и немного в другую сторону, но когда мы приехали, то я вдруг поняла, что мне это озеро знакомо.
— Альтаузее, — сказал Антон, — самое красивое место в Штирии.
Дом был небольшой, но нам с Антоном большой и не был нужен. Пока.
Наша первая ночь прошла здесь. И это была самая лучшая ночь в обеих моих жизнях. Вот только…
***
Я открыла глаза, надо мной светило солнце, я лежала на спине. Вокруг были горы. Почему-то с большим трудом вспоминалось, почему я вдруг лежу на камнях, и почему я вообще здесь.
Но через какое-то время мне удалось вспомнить, что я приехала худеть на знаменитый курорт, и, гуляя по горам, получила камнем по голове. Рука тут же потянулась к затылку проверить, что там, но на моей голове не было даже шишки.
Я присела, и никак не могла понять, что же меня так беспокоит.
Посмотрела на руку на ней было кольцо с довольно крупным камнем.
«Это что?» — подумала я, и вдруг меня словно молнией пронзила мысль, отдавшаяся резкой болью в моей голове.
Антон! Свадьба! Шницель!
Неужели мне всё это приснилось?!
Паника начала накатывать волнами, каждый раз всё сильнее и сильнее, пока я не начала задыхаться, а глаза мои наполнились слезами и… я закричала: Не-е-ет!
— Ты чего Хелен? — я оказалась в тёплых и крепких объятиях моего супруга.
Всё ещё не в силах поверить, что это был сон, я пыталась успокоиться, сердце стучало как сумасшедшее.
В спальне ещё было темно, но темнота уже рассеивалась, в окна пробивалось начинающееся утро.
  
— Сон страшный приснился, — наконец, смогла выговорить я.
Антон подтянул меня к себе поближе.
— Что так могло напугать мою баронессу? — спросила Антон.
— Мне приснилось, что я тебя потеряла, — честно ответила я.
Антон сказал:
— Глупая, меня нельзя потерять.