Второе высшее магическое (СИ)

Вот это да… Озеро же — источник силы. Но сила эта в воде не держится, выветривается быстро, стоит лишь отойти от берега. Разлитая по бочкам вода Ухтиша просто вонючей водой стала бы через пару часов. Значит, в «Скором часе» знают способ эту силу в воде удержать?
Однако где и как эти бочки набирают? С тех пор, как озеро источником обернулось, берег-то под строгим надзором, вдоль всей кромки забор в три человеческих роста да стражники стоят царские. Туда просто так не подойдёшь!
  
— И часто возят? — спросила я невинно.
— Да раз в седмицу, как по часам. Ночью. Таинственность, к лешему, — продавец плюнул. — На вот, твоя мандрагора. Семь медяков.
Я заплатила, взяла свёрток и вышла, а сама мыслями в другом месте витала. Где же они воду озёрную берут? И ведь говорил Миляй, для подмены личины сила неимоверная требуется, да и для высасывания памяти… А что ежели из озера ту силу брать научились?
  
Глава 23.2
 
С этими мыслями я шла по улице, когда услышала сбоку развесёлый девичий голос.
— На ловца и зверь! А ну стоять, девица-красавица!
Поворачивалась я уже с улыбкой. Любава Малинкина смотрела на меня, уперев руки в боки и сияя всем своим свежим, розовощёким ликом.
— А я уж думала мальчонку за тобой посылать, Велька-чародейка! — приобняла меня купеческая дочка. — А тут ты! Недаром у меня сегодня весь день ухо правое чешется! К удаче!
— Я тоже рада тебя видеть! — мы пошли по улочке прогуливаться, будто матроны почтенные. — А ты меня для потехи искала или дело какое есть?
— И дело есть, и для потехи, — хихикнула Малинка и, быстро оглядевшись, произнесла: — Быстров батюшке моему сказывал, что ты помогаешь ему дюже, лавки проверяя. Нам тоже такое надобно, страсть просто! Совсем разболтались приказчики! Я бы и сама походила, да знают меня все! Поможешь? За плату, разумеется.
— Помогу, конечно, — обрадовалась я. — Хоть сейчас могу.
— Не, сейчас не надо. Сейчас мы ко мне пойдём, наряды примерять будем.
— Тебе совет мой в нарядах нужен? — удивилась я. Не выглядела Любава сомневающейся в этаком приятном деле.
Она же вновь засмеялась.
— Нужен не совет, нужна подружка. Позвали меня сегодня на вечорню одну. К купцу молодому. Ты не подумай, всё чин чинарём. Несколько молодых сыновей купеческих, несколько девушек из приличных семей, будущие чародейки тоже будут. Посидим, чаи откушаем, поиграем, посмеёмся, потанцуем, ещё как потешимся! — и она подмигнула.
Не уверена, что именно Любава имела в виду: лобзания или выпивку, но вряд ли чего кроме этого.
— Слушай, меня, похоже, туда уже пригласили, — вспомнила я Малашу, — да я отказалась уже.
— Что так? — удивилась Малинка и даже нахмурилась. — Купцы молодые не интересуют? Чародея себе ищешь? Али сына боярского?
— Да никого я не ищу, — поморщилась я. — Понимаешь… просто настрой не тот. Не хочется. Не привыкла я, да и… много всего навалилось.
— Ох, Велька, глупости какие. То страх в тебе говорит, — неожиданно серьёзно произнесла Любава. — Незнакомые люди, говорить что-то надобно, улыбаться. Приглядываться к тебе будут, оценивать. Вдруг не понравишься? А вдруг тебе не понравятся? Так?
— Ну-у… не без этого, — признала я смущённо.
— Вот то-то и оно. Но страх же никуда не уйдёт, пока ты ему потворствовать будешь. Его надо хвать за шкирку — и выволочь из души. Чтоб не смел за тебя решать, чего тебе хочется, а чего нет! Пошли, Веля, не пожалеешь, развлечёшься, с молодцами справными пообщаешься. Глядишь, и многое твоё навалившееся сгинет, — Малинка как-то особо лукаво на меня посмотрела. — Один из моих нарядов возьмёшь — и красуйся. Или же за своим сбегай, только пообещай мне, что вернёшься!
Вот же… дочь купцова! Зимой снег продаст! Уговорила она меня! Только за нарядом я в Школу вернулась. Мне свои больше любы, да и Малашу надо с собой захватить, а то обидится, что ей отказала, а с какой-то незнакомкой пошла.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
В этот раз всё действительно выглядело серьёзнее. Даже место впечатляло. Под посиделки нам выделили не тесную баню, а стоящую чуть в стороне от хозяйского терема большую избу. В ней было где и посидеть, и чаю выпить, и даже вещи повесить. Но вечер выдался тёплым, и мы все выкатились веселиться наружу: за избой имелся большой двор, песочком речным посыпанный, с лавками и кострищем. Тут и стол стоял. Самовар, конечно, на нём в первый ряд красовался. Но куда больше влекли к себе бутылки из стекла — тёмного и прозрачного. Вина да наливочки. Хозяин — молодой, видный купец с бородой ухоженной и глазами смешливыми — предупредил, что тех, кто напьётся, сразу вон выставят. На то слуг крепких держат. Но по рюмочке все опрокинули, дабы стесняться незнакомцев поменьше.
Я тоже брусничную уважила, однако на этом и остановилась, не столько изгнания боясь, сколько дури хмельной. Мне ещё и за Малашей с Любавой присматривать. Мало ли… Хотя парни и правда выглядели приятственно. Хорошо одетые, вежливые, даже после наливочки. Один — в дорогом синем кафтане с кушаком, расшитым золотом, — сразу посмотрел на меня как-то так, что мне тут же захотелось улыбнуться ему поощрительно. Особливо, когда в его темных волосах сверкнула рыжинка, пусть не такая яркая, как у меня, но игривая.
Может, и не зря пришла сюда? Я же обещала себе, что жить начну заново, что веселиться буду, молодцев любить. А с этим Чудиным и лиходеями его всё напрочь забыла. Хорошо, подруги есть, вернули на путь верный.
Я засмеялась на чью-то шутку и огляделась. Шестеро молодцев один другого краше, пятеро девушек. Только две из них мне не знакомы. Вот и отлично, пусть парни наши поборются за нас. А мы пока приглядимся.
Тут затеяли игрища. В прошлой своей жизни я мало эту сторону знала: в детстве играла, а вот на вечорни для молодых меня не пускали. Что ж, теперь вот попробую. Начали с любимых всеми жмурок. Выходить со двора запрещалось, стол и лавки стояли по бокам, крепко в землю вкопанные, а народу было много, потому поймать кого-нибудь, даже с закрытыми глазами, сложности не представляло. Особенно когда все вокруг, кроме ближайшей «жертвы», кричат «горячо-холодно!»
Ух и набегались мы, ух и раскраснелись. И меня поймали, и я поймала, а уж хихикающую Малашу раз пять точно ловили. Не сказать, чтоб она против была. Да и я тоже.
— Тебя же Велижана зовут? — шепнул мне на ухо тот купчик с рыжинкой в темных волосах, поймав меня в объятия и теперь надевая повязку мне на глаза. Мы все представлялись в начале вечера, но имена, разумеется, в головах уже перемешались. — А я — Дорогомил.
Он ласковыми пальцами поправил на моем лице ткань и начал меня раскручивать, как того требовала игра, придерживая крепкими руками, чтобы не упала. А перед тем, как мягко толкнуть вперёд, легонько приобнял. Ай да Дорогомил…
  
Глава 23.3
 
Ох и хорошо мы побегали, аж запыхались. Я так точно. Огляделась вокруг: стоят все румяные, верхнюю одёжу поскидывавшие, глазами блестят, дышат тяжело, и улыбочки то и дело проскакивают. О как всех игра-то раззадорила…
— А давайте чаю изопьём? — предложила громко Любава. Все радостно вернулись за стол.
Я тоже идею одобрила. И пить хочется, и головушку на место поставить. Ум у меня, может, и зрелый, а вот тело молодое, нравятся ему все эти побегушки да объятия крепкие. И взгляды мужские нравятся, и то, что никто на меня не рычит. Это я про Яросвета непонятно к чему вспомнила, да тут же попыталась отогнать мысли о нём, не хватало ещё, чтобы он мне вечорню портил, как с утра настроение.
  
Не хочешь о чём-то думать — думай о другом. Я вот вслушалась в разговоры за столом. Интересно же, чем живут эти ребята. Те же дела их волнуют, что и батюшку моего, али что-то другое? Хотя какие они ребята? Все уже дела ведут, кто отцам помогает, кто и вовсе дело свое имеет. Для Малаши они уж и вовсе «взрослые», это мне с моего возраста молодыми кажутся.
— … и представляешь, не дали разрешения! Зажали грамотку! — продолжал разговор какой-то из купчиков, худой, весь какой-то угловатый, на хорька похожий, но не противного, а очень даже милого.