Второе высшее магическое (СИ)

— Да у нас приличная светлица одна всего, старосты! Там, в серёдке дома, да ведь? Ну точно его! А он по делам носится, знать-то в городе вся на ушах стоит, все же с князем дела вели, теперь забегали… Видать, пролез лиходей какой-то бумаги важные читать! Да как же его не заметили-то⁈
Вот, значит, как… Видать чары у павлина сильные, раз могут целой управе глаза отвести… Или артефакт какой. А наши вороги-то чем промышляли? Правильно, подменой внешности да памяти воровством. Уж небось и на отвод глаз сподобились.
  
— Уж не князя ли подельник мне попался?
Тут лицо у стражника вытянулось, словно он сливу большую в рот целиком засунул.
— Сбежал же один! Тот, что у вас тут учителя какого-то изображал! Приказчик ваш его порошком осыпал чародейским, по которому его проследить повелел, и амулет дал для этого, да только сколько мы ни ходим с амулетом-то, не откликается он! Мы думали, свалил из города поганец, а выходит, не сработал порошок-то?
— Порошок-то, может, и сработал, — вздохнул Зонтик, поудобнее в кресле своём пересаживаясь. — Но ежели у крамолы этого и впрямь артефакт для отвода глаз сильный, то порошок с амулетом его не переборят.
Тут Груня заспорила, мол, там же метода разная, как так? А ректор объяснять начал… Я же о другом подумала: когда Яросвета в том кабаке избили, они ведь силу ему ограничили как-то. Надо думать, те молодчики тоже были от князя или его прихвостней, кому ж ещё приказчик в Тишме помешал так сильно? А значит, для того у них было что-то… Может, душечара, конечно, но скорее тоже амулет ли, артефакт… А где бы хранилась такая вещь, пока не используется? Ох, Яросветушка, как же мне тебя не хватает… Ты бы знал, ты и сам бы догадался.
— Надо в хранилище их посмотреть, — отодвинув подальше мысли о глазах синих, да руках крепких, произнесла я, кажись, ректора перебив, так что все на меня уставились. — У них артефакт был, магию подавляющий. Ежели его запустить — он может перебить чары отвода, а на порошок не повлияет, тот же сам не создаёт чары. Только амулет надобно подальше от него держать, тогда можно и поймать будет.
Чеснура замер, меня оглядывая.
— А вы, барышня-чародейка, опознать-то сможете сей артефакт? Ну супротив магии который?
Я подумала. Не то чтоб мне такие попадались раньше, но ежели штука магию поглощает или как-то устраняет, небось поблизости это ощутить возможно. И кивнула.
— Тогда айда сразу загашники их осмотрим! — обрадовался стражник.
Так-то я не против была бы, но… Глянула на себя — душегрея прожжённая, глянула за окно — ночь холодная… Ящер взгляд мой проследил да понял правильно. Подошёл к вешалке да свою шубу снял и мне на плечи накинул.
— Иди, Горихвостова, помоги заразу это искоренить, а как вернёшься, тебя Анчутка в другой терем проводит и ужин принесёт. А вас, барышни, — повернулся он к Груне, Малаше и Углеше, — уже сейчас можем туда отпустить, это третий терем, что прямо напротив бани.
Баню девицы яро одобрили, и пошли мы все прочь — они мыться, а я на свою голову по преступным захоронкам лазать. Знать, судьба моя такая…
Амбар, куда стащили всё барахло заговорщиков, оказался каменным, холодным и охранными чарами прошитым, словно рушник узорами. Два боевых чародея у входа Чеснуру не сразу признали, а меня и вовсе пропускать не хотели, пока стражник не пригрозил за ректором сходить. Уж не знаю, чем наш Зонтик по молодости отличился, а только имя его на чародеев сразу подействовало: двери открыли да расступились.
Внутри пахло землёй, кислым чем-то да всякой разной магией. Её-то я уж нанюхалась в своё время, эти запахи кажинный чародей знает. Свалено всё было кое-как: мелочь на столах да приставках, а сундуки да мешки — по полу кучами, что не пройти.
Принялась я, шубу задрав, кое-как среди этого барахла лазать. М-да, думала, что легко определю, да погорячилась… Пыталась припомнить, чем там пахло у того кабака, да какое… Тем паче я на крыльце травяной лавки пряталась.
Думая так, перебирала я мешочки да туески, а заодно и способы, как задачу мою решить. За спиной Чеснура топчется, вздыхает, чародей один над душой стоит, присматривает, да и устала я так, что посади — упаду.
И тут поняла я, что дурью маюсь! Ежели штука эта магию глушит, так магией её и искать надо! Понятное дело, ежели б она на большом расстоянии работала, чародеи бы давно уж нашли, однако на артефакторике научили нас важному: коли артефакт какое свойство имеет, всегда будет его проявлять, меньше или больше, но никогда не утратит вовсе, пока не развалится.
Встала я, спину выпрямила — та аж заскрипела от усталости, хоть и молодая — и душечару свою призвала. Теперь-то скрывать уж нечего, отправила бабочек порхать, без рисунка, так просто. Они ковром сплошным ангар накрыли, светом заполнили — везде, кроме одного пятачка в две ладони размером. Туда-то я полезла, через сундуки перешагивая. Пошарила в куче дребедени всякой да на свет чародейский извлекла чашку деревянную, расписную да лаком покрытую. Её аж держать неприятно было — пальцы словно отнимались. Перехватила рукавами, как горячую, да так Чеснуре и принесла. И вот этакая безделица чуть моего Яросвета не погубила!
— Вот оно. Знать точно не могу, то думаю, воды из Ухтиша в неё налить надобно, тогда и заработает на весь ангар.
После того отпустили меня наконец в баню, только потребовали назавтра в управу прийти, с художником тамошним рисунок павлина составить. Да что мне их художник? Взяла тут же на коленке углём и нарисовала, благо помнила рожу его холёную хорошо. Уж больно не хотелось в управу снова топать, а хотелось спать до обеда, а потом есть от пуза.
Чем я и занялась.
  
Глава 30.3
 
Через два дня я уж и думать забыла об истории этой. Часть вещей моих в пожаре выжила — недаром я на всё чары защитные накладывала. Девицам меньше повезло, да Ящер заверил, что из карманов поджигателей всем нам ущерб возместят, а пока выдали из школьных запасов недостающее. К тому же за бравую защиту имущества школьного он сам нам к стипендии прибавку сделал.
Уроки всё шли так-сяк-наперекосяк. Загляда вот вернулась, а кто-то наоборот уволился, волнений не переживя. Дышло тем вечером достопамятным так в кабак сходил, что неделю потом отлёживался. Впрочем, и я не лучше — надо ведь было понимать, что намёрзлась я тогда знатно, да не чувствовала ничего в угаре-то. А на утро проснулась простуженная насквозь.
Казалось бы, чего такого, зелье выпила и побежала, да вот только не знает пока наука чародейская зелья от простуды обыкновенной. Ежели там чахотка или подагра, да хоть чума бубонная — от этого всего снадобья каждый травник тебе сварит. А от простуды — ну никак не выходит, хоть что твори. Самое большее полдня будет действовать, и то с перебоями.
Однако я так рассудила, что сейчас-то в расписании у нас дыры, но не всегда ж тому быть, а когда утрясётся всё, возьмутся за нас с сугубым рвением, чтоб наверстать. А денежки-то мне когда зарабатывать? Потому зелий нахлебалась да пошла к Быстрову приставать, работу просить, благо подруженек моих в новом корпусе от меня отдельно поселили, так что они на моём пути не встали.
Вакея Жаровича поискать пришлось — ни в конторе, ни в кабаке его не оказалось, только в третьей лавке нашёлся наконец. Ввалилась я в туда в зипуне из школьных запасов, что мне в плечах широк да в рукавах длинен, носом красным шмыгнула да чихнула. Быстров же в углу дальнем с продавцом говорил о чём-то, а тут сразу ко мне обернулся.
— Да ты, барышня, никак приболела? — сказал вместо приветствия. — Что ж ты, пришла мне продавцов заражать?
  
— Не заразная я, — прогнусавила в ответ. — Зелье от того выпила. Зато для тебя, Вакей Жарович, редкая возможность проверить, как люди твои с простуженной гостьей себя поведут.
— Вот же хитрая ты лиса, — хохотнул купец. — Ладно, подумаю сейчас, куда тебя пристроить. Договорить только дай…
Пока он договаривал, пошла я лавку осматривать. Продавались там платки да бусы, самое то время убить. Собеседник Быстрова, похоже, товар ему какой-то поставлял, вот они и перетирали — сроки там да сколько тюков, да сколько в каждом тюке…