Измена. Попаданка в законе (СИ)

А драконы и высшие военнослужащие с семьями жили в отдельных домиках, рассыпанных по склону вдоль казармы, подальше от тюрьмы. У них был и храм, и клуб, и таверна, и даже свой огород, где женщины растили цветы и овощи для своих семей.
А у начальника тюрьмы вообще был свой ухоженный парк. Правда, это уже был второй начальник, тоже дракон. Его предшественника сняли за финансовые махинации и коррупцию, но увезли в другую тюрьму. От греха подальше, чтобы был не здесь. Вдруг остались друзья или сообщники.
  
А новый начальник снял парковую ограду и разрешил всем высшим военнослужащим пользоваться им. Жены служивых были очень рады. Их было тоже немного, всего десять, но были еще и дети, так что парк не пустовал.
И женщины эти не избегали меня, хотя я шла как обслуживающий персонал, приглашали в гости. Иногда просили подержать руки на животике ребенка, иногда наложить мазь, раз я помощница лекаря. Детишки переставали плакать. За разговором иногда и советы шли, они мне советовали, я осторожно им. Смеялись, что молодая, мол, совсем, а уже мудрая. И всегда помогу с болезнью.
Жизнь и связи постепенно налаживались, а я пока не давала разгуляться своей внутренней, настоящей Ларисе Антоновне. Зачем? Я для всех — помощница лекаря гарнизонного госпиталя Ларисса Вэлби. Не Ларика, не Лара.
Так на северной границе государства Вольтерра появилась и стала работать новая служащая — Ларисса Вэлби. С получением зарплаты и довольствия, с проживанием в общей казарме.
А еще через месяц случилось событие, перевернувшее мою жизнь снова…
  
Глава 15
 
Видение
 
…Пламя драконов в небе. Алые вспышки защитников. Черные вспышки мглы. Чернородцы лезут со всех углов. Крепость вся в осаде, на всех стенах висят чернородцы. За ними идет непроглядная мгла. Океана не видно. Все поглощает тьма.
Кругом трупы защитников. Драканы и истерзанные драконы падают на землю. Некоторые прямо рядом т даже у моих ног. Позади казарма, тюрьма, госпиталь, дома… Там вся жизнь, там люди, которые не могут сами защищаться, там больные, там женщины и дети.
Я стою посреди всего этого ужаса. Вместо памятника. Я сама этот памятник.
Мои длинные русые волосы и широкое платье колышутся во все стороны. Я ощущаю, что во мне разгорается и полыхает ненависть, пальцы физически колет, и между ними загораются синие искры, до пламени. Руки охватываются синим пламенем, оно переходит на все тело.
Оно охватывало меня, я становлюсь похожей на сине-голубой факел. Как в коконе. И пламя это расширяется и расширяется.
— Дара, — кричат драканы, — уходи, уходи!!! Уходи, сгоришь! Сгоришь!!!
… Я проснулась в холодном поту. Невыносимо кололи пальцы рук. Что это? Чье это прошлое?
Я видела Дару?
Медленно, очень медленно я успокаивала дыхание. Что это было, что? Прошлое или будущее? Как жить с этим? Это что — воспоминания? Или предсказание будущего?
Как с этим жить?
Вопросы эти долбились у меня в мозгу, голову ломило, а от пальцев и живота исходило слабое голубое сияние, постепенно затухая. Я не замечала раньше этого сияния на теле, только в пальцах. А сейчас тело Ларики, доставшееся мне в этом мире, мире Вольтерры, реагировало голубым сиянием.
Напряглась, вспоминая детали.
Я видела пламя, черный дым и крепость в огне. Горели боевые вышки и стены. Я видела трупы драканов и падающих с неба истерзанных драконов. Драконов было не просто невероятно жалко, было понимание, что крепость гибнет, ведь только они могли остановить Черную мглу. И она, эта мгла, лезет из всех углов, даже из воды.
И среди этого пожара сине-голубым факелом стояла женщина со светлыми развевающимися волосами, длинными. Одетая в синее свечение.
А памятника не было. Она сама была, как этот памятник…
Вот почему его поставили на этом месте. Дара защищала тех, кого лечила и о ком заботилась. Защищала, как могла. Дева-целительница границы. И драканы, понимая, что она погибнет, кричали, чтобы она ушла. А она не ушла.
И погибла…
Значит, это прошлое Я же аналитик. Трезво мыслящий. Я умею сопоставлять факты и детали.
Значит, во сне ко мне пришли не воспоминания, а видение о подвиге Дары. То, что сделало ее легендой.
Легендой Севера.
Значит, она сражалась. И, возможно, каким-то образом даже изменила ход битвы. Не зря же здесь о ней знают все. Не зря же у памятника на этом месте всегда цветы.
Никто не называет здесь ее фамилии. И на памятнике только четыре буквы имени — ДАРА. Ее все знают и почитают как Дару.
…Я выдохнула. Состояние мое постепенно приходило в норму. Значит, я могу видеть прошлое.
Опять где-то кольнуло тревожно: или все-таки будущее?
Эта двойственность пугала. И особенно сходство с Дарой. Которое многие могут скоро заметить. Особенно Дэб. Он иногда очень внимательно смотрит на меня. Видимо, что-то чувствует.
Он немногословен, мой друг и защитник Дэб. Но он очень внимателен. И мне надо быть осторожней. И с ним, свои защитником.
А значит, я не могу рассказать ему об этом сне. Или видении. Никак не могу. Потому, что тогда придется признаваться, что я Лара Артонс. И бывшая леди Эшбори. А уж что я попаданка и Лариса Антоновна, я никому и никогда не скажу.
Это верная смерть здесь. А я намерена выжить в этом мире. Обязательно выжить.
Ну, какая, я Эшбори. Дракон же наверняка уже развелся со мной. Или как это делается в этом мире? Может быть ему достаточно было сказать «Убирайся из моей жизни»? Как в некоторых восточных регионах, три раза прокричал «Талак», и все, ты уже бесправная жена, то есть разведена. И уйдешь из дома только в том, что на тебе надето. Вот и ходят эти жены дома, обвешанные драгоценностями.
Может быть и наш брак, точнее, брак простолюдинки, слабого мага Лары Артонс и лорда, хозяина Южных земель Маркуса Эшбори был автоматически расторгнут. Магия же, почему нет.
Но я точно не знаю. И наводить на себя подозрения не буду. Никто не узнает, что мне по ночам снится Дара. И наше сходство буду отрицать. Мы же не близнецы в конце концова, просто мать и дочь. Вернее, Ларика дочь. А я просто влезла в ее тело и пытаюсь выжить.
Хорошо, что я еще почти лысая, и голову повязываю длинной косынкой. Так не видно моих волос. Остригла меня эта злобная Хильда очень коротко, почти налысо. Рваными клочками волосы кое-где только торчали, точнее их остатки. Ненавидела, похоже, Ларику очень сильно. Или мать ее, Дару. Кто знает, сколько лет она свою ненависть носила, свихнулась на ней, как бы у нас в мире сказали. Хорошо, что дело только волосами ограничилось.
А волосы потихоньку отрастают. И даже не потихоньку, голову покрывает уже ровная такая стрижечка, почти мальчишеская. Я аккуратно подрезаю и придаю форму. Детей своих я часто стригла и сама. Денег не напасешься на четверых, я же одна их тащила и растила. Так что навыки не потеряны.
И скоро я смогу ходить уже и без косынки. Надеюсь. Или, наоборот, лучше ходить в ней.
Я прихожу в себя от видения о Даре и потихоньку собираюсь на работу. Я уже больше месяца здесь. Сегодня я должна работать в лазарете тюрьмы. Наш лекарь Грегор просил помочь прямо с утра. У одного из арестантов загноилась нога, и нужна помощь.
Я у них вместо анестезии, шучу я про себя. Волшебными пальцами Дарики снимаю боль, заживляю раны, усиливаю действие снадобий. Грегор без меня не заходит в палату. В нашем мире мы бы сказали про операционную. Но здесь это просто палата.
Утро застает меня уже в рабочей одежде. Я стерилизую инструменты, вспоминая многое из прошлой жизни. Нас, юристов, тоже учили основам медицины, медицинской и криминалистической экспертиз. Все в жизни, оказывается, может пригодиться. Кто бы мог подумать.
  
По коридору раздается шум тюремной каталки, охранники тюрьмы, суровые драканы везут больного. Они привезут арестанта, крепко привязанного к каталке. Наверное, очередного насильника или убийцу.
Лекаря еще нет. Я уже пришла в себя, после дурного ночного сна, готова работать. Ничто мне не помешает оказать помощь больному арестанту. Чтобы я про него не думала.