Измена. Попаданка в законе (СИ)

Дэб жил на Севере, являясь незаконнорождённым сыном старого дракона Бароу. Официальная его фамилия Дэб Бароу. Отец был из не очень богатых драконов, поэтому до старости служил на северной границе.
А мать была целительницей из вэлби с Восточных земель. И скрывала это от других, но отец Дэба знал, и прятал ее. Он привез ее в ближайшее к границе село и жил на две семьи, до самой смерти матери Дэба.
  
Восемь лет назад дракон Бароу погиб при защите границы, как и многие другие драконы и защитники-полукровки. Дэб чудом уцелел в той битве, дрался рядом с отцом и видел его гибель.
У него есть такие же взрослые, как и он, брат и сестра по отцу, но он очень мало с ними общается. Среди драконов не принято поддерживать отношения с незаконнорожденными. Но Дэб рассказал им о героической смерти отца. Чтобы знали его как героя. Все, кто не струсил в той битве, все герои.
Особенно сблизила нас с Дэбом история его женщины, которую он несколько лет ищет. Как-то я расспросила его, была ли или есть ли у него семья и дети.
Дэб долго размышлял, можно ли мне доверить еще и эту тайну, и в конце концов рассказал о своей единственной настоящей любви.
Ее звали Нора. А он не всегда работал на границе. После северного прорыва он уезжал на три года в Южные земли, работал в охране одного из лордов.
Там он и встретил в последний год Нору, она работала прислугой в замке. Красивую, умную и очень страстную.
При этих словах Дэб покраснел, замялся и передумал рассказывать.
Но я уже почувствовала ниточку для анализа. Даром что ли столько лет работала юристом.
— Дэб, а фамилия лорда не Эшбори случайно была? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что речь идет именно о служанке Ларики. Той, что выхаживала меня после удара плетью.
— Да, Эшбори, — хмурится дракон. — Но ты не могла знать Нору. Меня отослали снова на Северную границу, запрос был именно на меня. Собирали всех сильных драканов. А Нору лорд не отпустил. Она нужна была в замке.
Помедлив, добавил:
— Лорд знал о нашей связи, и почему-то быстро ее выдал замуж в другой город, даже свадьбу оплатил. С тех пор я о ней ничего не знаю, она уехала из замка тогда. Я ее искал в разных местах на Юге, и снова продолжу искать. Просто хочу знать, как она, и что с ней все в порядке.
— Дэб, я ее знала. Нора же в замке работает, видимо, она вернулась в замок Эшбори, вы сможете встретиться!
Далее я долго наблюдала изменения внутреннего состояния на обычно хмуром и каменном лице Дэба: неверие, надежда, осознание и, наконец-то, радость.
— Я обязательно ее найду, Лара, мне надо о многом ее расспросить.
— Конечно, Дэб, конечно. Вы будете еще счастливы вместе.
Я вижу, как переживает мой друг. Он не смеет надеяться на лучшее, но настроение у него совершенно меняется. У него появляется надежда.
Но я кое-что вспоминаю и, кажется, этим добиваю его.
— А ты знаешь, Нора говорила о сыне. У нее есть ребенок, сын.
— Сын⁈ Сын…Я, ничего не знаю об этом. А возраст, Лара, ты не знаешь, какого он возраста?
— Я не знаю точно, я не очень долго с ней была знакома, всего несколько дней. Но она в дороге рассказывала о своем мальчике. Ему около четырёх или пяти лет. И он сильный и смышленый.
— Он может быть моим сыном, Лара, возраст очень подходит.
И Дэб надолго завис. Конечно, осознать, что у тебя, возможно, есть сын, это очень сильное потрясение. Да и что любимая не потерялась, а честно дожидалась его, можно и так сказать, вернувшись после родов в замок.
Дэб, оказывается часто выезжал с обозами в Южные земли потому, что надеялся найти хоть какие-то сведения о Норе.
Кажется, не мне одной теперь предстоит мучиться разговорами и мыслями об отце ребенка.
Ну, пусть Дэб тоже поразмышляет. Мужчинам полезно думать о детях.
  
Глава 36
 
Насильник
 
Сегодня Грегор Тимби снова позвал меня в лазарет, на операцию к заключенному. Предупредил, что арестант чрезвычайно опасен. В последнее время, видя, что я себя плохо чувствую, меня зовут редко.
Значит, без меня не получится. Что-то будет резать, нужна анестезия. У арестанта что-то с рукой. Нужна моя голубая магия.
Иду, не ожидая и не догадываясь, что меня ждет.
В лазарете столпились охрана тюрьмы и лекарские служащие. Дэб немного встревоженно поглядывает на меня, ему не нравится, что меня вытащили на работу. Он здесь по долгу службы, расставляет охрану.
Слышу мельком, что ожидается заключенный из четвертой камеры. Я мысленно вся напрягаюсь. Речь что, идет о попаданце?
Пришел даже начальник тюрьмы Рочестер Даллау. В последнее время он как-будто приглядывается ко мне больше обычного. А сейчас мне кажется, что он даже словно принюхивается к моему запаху, вон как вздрагивают породистые ноздри. Чертовы драконы с их особенным нюхом.
Мне все больше не по себе.
Я сменила свое широкое голубое платье на серую лекарскую одежду, магией слегка подкорректировала размер, одела косынку со знаком лекарки. Встала у стола рядом с Грегором.
Везут на каталке завязанного арестанта, слышу речь, арестант что-то бубнит и воет. Я невольно вслушиваюсь и вдруг меня осеняет!
Это же мат! Это же наш классический, подзаборный, трёхэтажный мат. На моем исконно родном, русском! И никто его здесь, кроме меня, не понимает.
Не передать, что я в этот момент переживаю. Да я уже почти сама забыла, что я попаданка. Сроднилась с милой девочкой Ларикой. Жду ее ребенка. Люблю ее золотого Тима.
А вот судьба опять делает жесткий поворот и снова напоминает, жестко напоминает, что не все еще мои игральные карты на ее столе. Что я из другого мира.
Ах, черт, да как же так!
Пациента на каталке разворачивают, охрана отходит к дверям, мы с Грегором подходим к нему. Это здоровый, но уже обрюзгший мужик, с довольно противной и чем-то знакомой рожей. По-другому не скажешь.
И я сталкиваюсь с взглядом, полным ненависти и злобы.
Меня прямо прибивает к полу, застываю в изумлении. Это насильник. Тот самый насильник, из моего прошлого. Обвиненный в изнасиловании моей подзащитной Кати, но в тот момент еще не взятый под стражу.
Тот мужчина, который напал на меня с битой у дома Кати. Благодаря которому я здесь оказалась. Но он то как здесь оказался? И в своем теле, в своей внешности, в отличии от меня. Как он здесь появился?
Видимо, изумление на моем лице настолько явное, что арестант буквально шипит, правда, в этот раз уже на местном наречии:
— Чего вылупилась? Мужика давно не видела? Лечи давай, у тебя же там голубой свет, так базарят. Облегчай меня, давай!
Боже, спасибо, насильник Кати меня не узнает!
Наше узнавание в одну сторону, к моему счастью. Он не узнает во мне юриста Ларису Антоновну, работавшую по доказательству его преступления. Я для него местная лекарка, в образе Ларисы Вэлби, снимающая голубым светом боли и болезни.
Грегору и оставшемуся стоять в палате Рочестеру Даллау жутко не нравится происходящее, они морщатся и жестко смотрят на преступника. Но клятва Гиппократа и в этом мире, видимо, в каком-то виде существует.
Грегор нехотя разворачивает обмотанную тряпками в виде культи правую руку арестанта. Кисть здорово опухшая, особенно мизинец правой руки. Ну да, еще бы не опух, на пальце кольцо, которое ему оказалось мало. Видимо, пожадничал, с какой-то жертвы снял.
Кольца почти не видно, как проволока, вокруг него бугры мяса. Кожа уже от напряжения на бывшем мизинце полопалась, вся воспалилась и гниет. Явно, заражение. Тошнотный запах, меня чуть не выворачивает.
— Фу, ну и запах! — не выдерживает начальник тюрьмы. — Я все думал на обходе, чем это от камер попаданцев воняет. Отруби ему палец, Грегор, чтобы мы не мучились.
  
— Я тебе отрублю, — визжит арестант. Он бы, наверное, даже вскочил, но крепко привязан веревками к каталке. — Где эта баба голубая, пусть лечит. Чем я баб щупать буду?
— Причиндалы свои в камере щупать будешь! — не менее зло отвечает ему начальник тюрьмы.