Убийство в Рюрике
Парень лишь закатил глаза, плюхнувшись на кровать.
– Какая же она мелочная, – думал он, смотря в потолок, – какая разница, грязная ли обувь. Вот что реальная проблема – это как жить без лучшего друга! И даже не известно, что случилось. Эти тупые менты меня вообще ни во что не ставят! – Кирилл с размахом ударил кулаком в изголовье кровати. Металлические прутья издали едва заметную вибрацию, в то время как его костяшки болезненно заныли. – Черт, черт, черт!
Слеза все-таки скатилась по его щеке. Он посмотрел в окно и вспомнил, как они встретились. Это было около года назад.
Кирилл, как обычно, спускался вниз, включив в наушниках русский рок и напустив на лицо маску полного отвращения к миру. На одном из этажей в лифт вошел мужчина, сказав подростку: «Хай». Кирилл, конечно же, не ответил. Он никому не отвечал. Когда двери открылись на первом этаже, мужчина, подмигивая, сказал: «Послушай их новый альбом – охренеешь», и вышел, не дожидаясь ответа. Альбом и правда оказался крутым.
Потом они еще пару раз пересекались в подъезде.
Кирилл довольно быстро заметил, что его новый знакомый отличался от других жителей ЖК не только вызывающим внешним видом, но и своим «честным» поведением. Он общался с Кириллом на равных, не пытаясь его переделать и не смотря на него свысока. Спустя несколько недель этот мужчина, представившись Андрюхой, позвал Кирилла на свою вечеринку с «пивасом и девочками».
Надо быть полным идиотом, чтобы отказываться от таких предложений в 15 лет. А Кирилл не был идиотом.
Одна вечеринка за другой, и вот «Кир» уже стал завсегдатаем в квартире «Андрюхи», а их разговоры обо всем – неотъемлемой частью жизни каждого из них. Они вместе пили пиво, гуляли, курили и просто сидели вечерами на детской площадке.
– Мне так противно от всего этого лицемерия и притворства, которыми пропитаны все окружающие, – сказал как-то раз подросток, раскачивая металлические опоры качелей.
– Да, – отозвался с края песочницы Андрей, – это бесит. Единственное, что нам остается – это хотя бы самим не быть такими.
– Русская литература подсказывает, что правдорубы всегда имеют трагичную судьбу…
– Знаешь, я думаю, что трагична она только с точки зрения этих узколобых лицемеров, – ухмыльнулся Андрей.
– Забавно, что я тоже думал об этом. Смерть трагична, только если жизнь была фальшивой.
Они буквально видели друг в друге себя. И какая-то формальная 20-летняя разница в возрасте вообще не ощущалась.
А сейчас Кирилл снова остался один. Без друга, без опоры, без надежды, без понимания.
«Смерть трагична, только если жизнь была фальшивой, – вспомнил ту же мысль Кирилл, потирая костяшки, – А его жизнь не была фальшивой».
Казалось бы, еще вчера он и не думал смерти, и никто в этом ЖК не думал об убийстве.
Ну, разве что одна девушка…
> 1 сентября, 19:30 <
– Да что за бред ты несешь? – кричала молодая женщина в трубку, подходя к подъезду. Она яростно постучала по кнопкам домофона, затем дернула дверь, та не поддалась. Она вновь набрала код, хорошо продавливая каждую кнопку, и потянула дверь – ничего.
– Этот сраный код не работает! – закричала она, ударяя ногой в дверь. – Тащи свою паршивую задницу вниз: у нас домофон сломался!
Еще несколько минут девушка мерила шагами подъездную дорожку. Она была похожа на ядерную бомбу, готовую подорвать весь район. Тут из подъезда вышел взлохмаченный молодой человек в футболке, надетой задом наперед, шортах и шлепках. Девушка ринулась в его сторону словно лев, преследующий свою жертву.
– Крис, ну подожди, ну давай… – начал говорить парень, жалостливо смотря на девушку. Та лишь бросила на него яростный взгляд и понеслась в подъезд. Ее жертвой был не он, а тот, кто остался в квартире. Точнее, та. Она безостановочно жала на кнопку лифта, представляя, как раздерет лицо этой сволочи, повырывает волосы и, если получится, выбросит из окна.
Молодой человек все это время стоял рядом с ней и пытался что-то объяснить, хотя все его объяснения в восприятии Кристины сводились к: «я не виноват, что так хочу трахать вас обеих».
Девушку передернуло от отвращения, когда он зашел вместе с ней в лифт. А когда он попытался ее приобнять, она отскочила от него, как от оголенного провода.
– Не смей ко мне прикасаться! Скотина ты последняя! Мало того, что ты… ты…, – она не смогла сказать эти слова вслух, – так еще и в нашей квартире! За которую я, между прочим, плачу!
– Ну, Кристиночка, ну я испугался, не знал, как найти подходящий момент… – строя щенячьи глазки, оправдывался парень.
– Заткнись. Я для тебя теперь Кристина Сергеевна.
Лифт остановился на восьмом этаже, двери распахнулись.
Бомба полетела в квартиру, не замечая ничего вокруг.
– И как тебе, сука, наглости хватает тут сидеть? – кричала она, врываясь в кухню. К ней повернулась испуганная девушка в черной ночной сорочке. В ее левой руке замер бокал вина, а в правой – кусочек зефира. Она выглядела так, как будто вообще не понимала, что случилось.
– Эдик, что происходит? – растерянно спросила она у стоящего в дверях молодого человека. Видимо, она действительно не понимала.
– Полин, да тут такое дело… Я, короче, не знал, как тебе сказать… – парень замолчал, увидев надвигающуюся на него фурию.
– То есть она тоже не в курсе? – процедила она сквозь сжатые зубы.
– Да я просто… Ну вы обе… И я… – мямлил Эдик, пятясь в подъезд.
– Ах ты, лживая тварь! Кобель вонючий! Да я сейчас тебе твои причиндалы знаешь куда засуну?
Эдик, который уже был в подъезде, резко захлопнул дверь и навалился на нее всем телом. Кристина, будучи в невероятном запале ярости, несколько раз толкала дверь, стучала по ней всеми конечностями и кричала ругательства. Полина наблюдала за сценой, переживая всю гамму чувств от стыда и вины до обиды и злости, но не издавала ни звука.
Наконец, Кристина затихла, облокотившись плечом на стену.
В кухне зефирка опустилась на салфетку. Стул со скрипом подвинулся.
– Меня зовут Полина, а вас?
Кристина рассеянно взглянула на стоящую рядом с ней собеседницу. Та держала в руках бокал и приветливо улыбалась.
– Кристина. Прости, простите, я… Эдик. Он…
Полина протянула ей напиток, и, глянув в глазок, закрыла дверь на замок.
– Пусть посидит там. Ни за что не открывайте! – Решительно сказала она, отправляясь вглубь квартиры.
– Ну почему-у-у? – протянула Кристина куда-то в пустоту, сделав пару глотков. Она чувствовала, как дрожит каждая клеточка ее тела, как горят щеки, а глаза жжет от слез. Она утопила ноги в мягком коврике, и шумно выдохнула. В коридоре появилась ее новая знакомая и присела рядом.
– Потому что он мудак, – отрезала она. – Я так понимаю, это не его квартира?
– Нет.
– Давно вы вместе?
– Три года.
– Понятно. – Полина раздраженно наматывала на пальцы шнурки от худи. – Вы женаты?
– Нет, – Кристину пробило дрожью, – Господи, нет! – она сделала новый глоток. Только сейчас она почувствовала вкус. Вино было неплохое.
– Фух, ну хоть так. Хотя какая разница. Все равно противно. Извините, что тут это … – Полина хаотично водила руками в воздухе, – В общем, я не знала.
– О, это вы простите, что я так набросилась на вас, – начала Кристина, – Я думала, что… Ох, как стыдно…
Она закрыла лицо руками, а Полина еле заметно кивнула.
– Я думала, он вот-вот предложит съехаться. Какая же дура!.. – она подперла голову рукой, громко выдохнув. – Надо было догадаться: тут слишком уютно.
Кристина усмехнулась.
– Спасибо. А я могла бы догадаться, что его вечные «телефон разрядился», «спал» и «у Макса засиделся» – это дешевые отмазки.
– Про Макса он мне тоже говорил.
Секунду девушки помолчали.
– Приятно познакомиться, Макс! – еле сдерживая смех, протянула руку Кристина.
– Приятно познакомиться, Макс! – пожала ее Полина, заливаясь хохотом.
Эдик пытался подслушать под дверью. К сожалению, говорили девушки тихо, и ему удалось услышать лишь пугающе синхронный смех.