Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП)

 Глава 14 
Я прижимаюсь спиной к холодной каменной стене, считая секунды между сменами караула. Ровно полторы минуты. Часовой механизм Академии Хитборн делает проникновение и проще, и опаснее — пропусти свой промежуток на одно сердцебиение, и ты пойман на открытом месте. Я достаю маленький флакон из внутреннего кармана, жидкость внутри мерцает неестественным голубым светом. Отвар, который позволит мне ощущать магические барьеры. Я выпиваю его одним горьким глотком, мои чувства немедленно обостряются, когда мир обретает слои светящихся энергетических сигнатур.
  
Я еще раз проверяю оружие. Серебряный кинжал в левом ботинке, покрытый смесью белены и можжевелового масла, смертельной для большинства сверхъестественных существ. Тонкая проволочная удавка, обмотанная вокруг запястья, которую я сняла с закладки и замаскировала под серебряные браслеты. И мое основное оружие, запрятанное в специальных ножнах у поясницы — обсидиановый клинок, заряженный древними рунами связывания. В наших исторических текстах лезвие было помечено для «верховных хищников». Если профессор Дейн так силен, как намекает, мне понадобится что-то с большей укусистостью, чем стандартное оснащение.
Коридор пустеет, когда патруль проходит. Я скольжу вперед, держась самых глубоких теней, мои шаги бесшумны на отполированном камне. Покои Дейна скрыты за неприметной дверью в дальнем конце крыла преподавателей, отмеченной маленькой медной табличкой с именем.
Я достигаю двери и прижимаю ладонь к гладкому дереву, ощущая защиты… но их нет. Замок следующий — простая механическая штуковина, на взлом которой у меня уходит меньше десяти секунд. Удивительное отсутствие безопасности у Дейна — либо высокомерие, либо отвлекающий маневр. Скоро узнаю.
Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и бесшумно закрываю её за собой. Комната темна, освещена лишь тонкими полосами лунного света, проникающими через узкие окна. Мои глаза быстро адаптируются, открывая пространство, которое кажется… неправильным. Не потому что оно роскошно или угрожающе, а потому что оно такое аскетичное. Я оказываюсь в комнате, больше похожей на монашескую келью, чем на профессорские покои.
Один темный деревянный стол стоит в углу, его поверхность пуста, кроме кожаного переплета книги. Ни бумаг, ни личных вещей. Два высоких стула стоят по сторонам, вырезанные из того же темного дерева, но без какой-либо обивки или удобств. Узкий книжный шкаф втиснут в другой угол комнаты, а тяжелые шторы обрамляют окна, их плотный материал предназначен блокировать и свет, и звук. Пол под ногами деревянный, выровненный возрастом, но безупречно ухоженный.
Я продвигаюсь дальше в комнату, мои чувства насторожены для ловушек. Воздух кажется теплым и сухим, как будто я ступила в пустынный климат, а не в вечно прохладный замок. В воздухе есть запах — что-то металлическое и древнее, словно нагретая медь, смешанная с янтарем и пеплом.
Через арочный проем я замечаю то, что должно быть спальней. Я направляюсь к ней, каждый шаг вымерен и беззвучен. Жара усиливается по мере приближения.
Спальня так же аскетична, как и внешняя комната. Массивная кровать доминирует в пространстве, её каркас сделан из темного металла. Простыни багровые — шелк, судя по тому, как они ловят свет. Ни подушек. Ни одеял. Единственная другая мебель в комнате — высокий шкаф, прижатый к дальней стене.
И там, в центре, лежит профессор Дейн.
Он спит с голым торсом, его верхняя часть тела полностью обнажена от точеной груди до напряженных, очерченных мышц живота, багровые простыни запутались вокруг бедер. Его мышцы сухие, но переплетенные силой, больше похожие на оружие, чем на плоть. Нет и следа тех горящих узоров, что отмечают его. Возможно, скрыты. Возможно, дремлют. Кроме едва заметного, гипнотического свечения, что, кажется, задерживается прямо под поверхностью, словно сама его кровь гудит чем-то древним и необузданным. Я чувствую жар, исходящий от него, с расстояния в несколько футов. Горло внезапно кажется слишком сухим.
Его кожа имеет необычный блеск, почти переливчатый там, где лунный свет касается его плеч и рук. Эффект должен делать его уязвимым, но даже во сне от него исходят ощутимые волны силы. Кровать выглядит почти как алтарь с ним, распростертым на ней, словно какой-то древний бог на отдыхе.
Я крепче сжимаю обсидиановый клинок.
Я заставляю глаза отвести и снова осматриваю комнату, проверяя на дополнительные меры безопасности, прежде чем приблизиться к кровати.
На три шага ближе, и я теперь могу ясно видеть лицо Дейна. Во сне его острые черты кажутся почти высеченными из камня. Его темные волосы, обычно идеально уложенные, спадают на лоб в удивительно человеческом проявлении беспорядка. Его дыхание глубоко и ровно, мягкий подъем и падение груди создают обманчивый образ покоя.
Я убивала раньше. Это часть того, кто я есть: Салем, агент Даркбирча. Но те цели были активными угрозами — чистокровные чиновники, приказывающие рейдить наши убежища, информаторы, готовые раскрыть наших оперативников. Убийство спящего мужчины, как бы он ни заслуживал, чувствуется иначе. Я отбрасываю мысль. Сентиментам нет места в этой миссии. *Кроме того, он отметил меня своими рунами.*
Я делаю еще один шаг вперед, мой клинок теперь нацелен для смертельного удара. Мне нужно быть точной — сердце или горло. Что-либо еще, и существо с силой Дейна может выжить достаточно долго, чтобы ответить. Обсидиановый клинок ощущается необычно тяжелым в руке, древние темнокровные руны, выгравированные на его поверхности, пульсируют слабым красным свечением, почти совпадающим с простынями под спящей формой Дейна.
Еще один шаг. Я достаточно близко теперь, чтобы потеть от неестественного жара, исходящего от его тела. Достаточно близко, чтобы заметить тонкие отметины на его коже.
Я доверяю своей подготовке. Доверяю своему клинку. Доверяю наследию, что течет в моих венах.
Я корректирую хватку обсидианового ножа, выравнивая лезвие с местом, где должно быть сердце Дейна. Один чистый удар. Это всё, что потребуется. Один момент насилия, чтобы спасти бесчисленные жизни темнокровных. Одна смерть, чтобы предотвратить большее кровопролитие.
Я делаю последний вдох, собираясь с силами.
И глаза профессора Дейна распахиваются.
 Глава 15 
Его глаза открылись, словно двойные вспышки пламени, возгорающиеся в темноте — зрачки цвета расплавленного золота, что, кажется, горят изнутри.
Прежде чем я могу завершить удар, рука Дейна взмывает вверх с нечеловеческой скоростью, хватая мое запястье в захват, что чувствуется как нагретое железо. Обсидиановый клинок замирает бесполезно, в дюймах от его груди, пока он улыбается мне, его выражение спокойно. В этих горящих глазах нет и следа удивления — только хищное удовлетворение, от которого кровь стынет в жилах.
— Эсме Салем, — говорит он, мое истинное имя слетает с его языка с тревожащей фамильярностью. — Как любезно с твоей стороны навестить меня.
Я выкручиваю руку, пытаясь разорвать его хватку, но его пальцы лишь сжимаются, пока я не чувствую, как кости в запястье трутся друг о друга. В размытии движения, слишком быстрого, чтобы отследить, Дейн тянет меня вперед, одновременно поднимаясь с кровати. Мир наклоняется, и внезапно моя спина врезается в матрас, воздух вырывается из легких удивленным вздохом. Его тело прижимает мое, одна рука все еще зажата вокруг моего запястья, отводя клинок прочь от нас обоих. Его другая рука перекладиной ложится на горло — не душа, но явное предупреждение.
  
Его жар прожигает мою одежду. Так близко я могу видеть слабые узоры под его кожей, светящиеся линии, подобные тлеющим углям, что очерчивают его вены и мышцы. Драконья магия. Древняя и ужасная.
— Если ты хотела, чтобы я разделся, — бормочет он, его лицо нависает в дюймах от моего, — могла бы просто сказать.
Моя свободная рука находит запасной клинок на бедре, но Дейн смещает вес, его колено прижимает мою руку к матрасу, прежде чем я могу обнажить оружие. Багровые простыни запутываются вокруг нас, шелк скользит по моей коже, словно кровь.