Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП)

Дейн следует, его шаги неестественно тихи по каменному полу. — Твоя бабушка одобрила бы твоё почтение, — говорит он спустя момент.
Я резко останавливаюсь, поворачиваясь к нему лицом. — Прекрати это. Прекрати говорить о моей семье, словно ты знал их.
— Я не говорил, что знал её, — осторожно отвечает он.
— Но ты намекаешь. Точно так же, как ты каким-то образом точно знал, где найти могилу Салема в катакомбах, куда, предположительно, никто не имел доступа веками. — Я делаю шаг ближе, вглядываясь в него. — Что ты от меня скрываешь, профессор?
  
На мгновение что-то древнее мелькает в его глазах — не золото дракона, а что-то старше, что-то, что узнаёт меня так, как я не понимаю.
— Многое, — наконец говорит он. — Но ничего, что помогло бы нам завершить нашу задачу сегодня ночью.
Я удерживаю его взгляд ещё долгий миг, прежде чем отвернуться. — У нас есть прах. Давай вернёмся, пока кто-то не заметил нашего отсутствия.
Пока мы пробираемся обратно через извилистые проходы, я не могу отделаться от ощущения, что прах в моём кармане пульсирует с каждым ударом моего сердца — крошечное эхо давно умершего предка, пробуждённое и осознающее. И хотя я не призналась бы в этом Дейну, я чувствую, что за нами следят бесчисленные незримые глаза, пока мы покидаем катакомбы, словно вся история тёмнокровных, погребённая под Хитборном, встрепенулась от присутствия Салема в их среде.
Что беспокоит меня больше всего — не тяжесть их осуждения, а чувство, что они узнают и Дейна тоже.
 Глава 22 
Сервисная шахта за северной башней Хитборна не была рассчитана на комфорт. Я протискиваюсь через узкий проём, скребя плечо о грубый камень, следуя за Дейном во тьму. Кислый запах старой влаги и чего-то вроде окисленного металла заполняет ноздри, пока мы спускаемся. Согласно Дейну, эти туннели старше самого Хитборна — остатки более древней структуры, что когда-то стояла здесь, построенной прямо над схождением семи мощных лей-линий. Идеальное место, чтобы черпать древнюю силу, и идеальное место, чтобы умереть, если мы сделаем один неверный шаг.
Мы здесь ради четвёртого, и я надеюсь, последнего ингредиента, требующего сбора.
— Следи за шагом, — предупреждает Дейн, его голос слегка отражается в ограниченном пространстве. — Структурная целостность уменьшается, чем глубже мы спускаемся.
— Обнадеживает, — бормочу я, проверяя каждый камень, прежде чем перенести на него вес. Моё маленькое заклинание света освещает лишь несколько футов впереди, обнажая неровные полы и стены, что, кажется, потеют от влаги. — Насколько дальше до этой точки схождения?
— Три уровня вниз, затем на восток через старые покои святилища. — Он движется с нечеловеческой уверенностью в почти-тьме, его тело излучает достаточно тепла, чтобы создать лёгкий ореол в холодном, влажном воздухе. — Источник воды находится точно в центре, где пересекаются все семь лей-линий.
Я следую близко, осторожно, чтобы не потерять его из виду в извилистых проходах. Стены вокруг нас меняются по мере спуска, переходя от грубо отёсанного камня к более продуманной архитектуре. Появляются древние руны, вырезанные в стенах через равные промежутки — не символы чистокровных, а что-то старше. Они слабо пульсируют, когда мы проходим, реагируя на наше присутствие.
— Эти отметины, — говорю я, указывая на особенно замысловатый набор. — Они не тёмнокровные и не чистокровные.
— Потому что они предшествуют расколу, — отвечает Дейн, не оборачиваясь. — Из времён, когда магия была просто магией, прежде чем ваш род и чистокровные разделили её на противоположные философии.
— Мой род ничего не разделял, — парирую я. — Чистокровные охотились на нас, потому что боялись нашей связи со смертью.
Дейн издаёт неопределённый звук и продолжает вперёд. Проход расширяется в то, что когда-то было церемониальным преддверием. Крошащиеся колонны поддерживают потолок, вырезанный с небесной картой — звёзды и созвездия расположены так, как они появлялись бы веками ранее. Вода сочится по одной стене, собираясь в мелкий бассейн, прежде чем исчезнуть через трещину в полу.
— Первый признак схождения, — говорит Дейн, кивая в сторону воды. — Энергия лей-линий притягивает грунтовые воды к центру. Чем ближе мы подходим, тем очевиднее становится поток.
Я осторожно обхожу бассейн, отмечая, как вода, кажется, мерцает слабым голубым свечением. — Почему именно нам нужна эта вода для твоего ритуала?
— Заклинание сдерживания, что ограничивает меня, действует на фундаментальных магических принципах, — объясняет он, ведя нас через арочный дверной проём на дальнем конце залы. — Чтобы разорвать его, требуются элементы, воплощающие те же самые принципы. Вода схождения представляет чистый магический потенциал — ни тёмнокровный, ни чистокровный, а первозданный источник, из которого черпают обе традиции.
Следующий проход круто уходит вниз, с грубо вырезанными в полу ступенями. Руны вдоль этих стен светятся ярче, пульсируя всё более видимой энергией. Воздух кажется заряженным, как мгновение перед ударом молнии.
— Чистокровные не имеют представления, что лежит под их драгоценной академией, не так ли? — спрашиваю я, чувствуя наплыв сырой магии против кожи даже через подавляющий эффект моей серебряной таблетки.
Смех Дейна короток и холоден. — Они построили здесь намеренно, чтобы контролировать схождение. Но за поколения, подозреваю, большинство забыло, что они охраняли и зачем. — Он оглядывается на меня, глаза отражают моё световое заклинание. — Институциональная память удивительно хрупка. Что-то, что твоё coven понимает хорошо.
Я хочу спросить, что он имеет в виду, но внезапное усиление свечения рун отвлекает меня. Теперь они пульсируют быстрее, их свет отбрасывает оживлённые тени на черты Дейна.
— Что-то не так, — говорю я, инстинктивно хватаясь за нож. — Руны не должны быть⁠—
— Вниз! — кричит Дейн, разворачиваясь ко мне.
Я инстинктивно падаю, когда взрыв чистой энергии извергается из стены рядом со мной, опаляя воздух, где я стояла мгновение назад. Туннель заполняется ослепительным светом и запахом озона.
Прежде чем я успеваю среагировать, Дейн бросается вперёд, хватая моё запястье с силой, оставляющей синяки. Он дёргает меня вперёд, как ещё один энергетический взрыв извергается позади нас, на этот раз достаточно мощный, чтобы расколоть каменный пол. Теперь мы бежим, больше не заботясь о скрытности, пока вся система проходов, кажется, пробуждается вокруг нас.
— Защитная система, — выкрикивает Дейн между вдохами. — Запустилась от продолжительного присутствия возле рун.
Ещё один взрыв ударяет в потолок впереди, обрушивая вниз осколки камня. Дейн сворачивает, втягивая меня в боковой проход, которого я даже не заметила. Его хватка на моём запястье жжёт, но я не могу вырваться, не рискуя разлукой во всё более хаотичной системе туннелей.
Мы вырываемся в большую залу как раз, когда самый мощный пока взрыв ударяет. Ударная волна отбрасывает нас обоих вперёд. Я с силой врезаюсь в спину Дейна, и мы вместе падаем на каменный пол, в то время как проход позади нас частично обрушивается.
И вот тогда это происходит.
В момент, когда его кожа соприкасается с моей — его рука всё ещё сжимает моё запястье, моё тело прижато к его — что-то вроде электричества проскакивает между нами. Но я чувствую не боль. Это осознание. Внезапное, подавляющее осознание Дейна — не просто его физического присутствия, но чего-то глубже, более фундаментального. Я чувствую древний огонь в его сердцевине, вес веков, давящий на него, постоянное напряжение поддержания человеческой формы вокруг чего-то обширного и по своей сути отличного от человечества.
  
По его внезапной неподвижности и вспыхнувшему золоту в глазах я знаю, что он переживает нечто похожее — проблеск доступа к моей сущности, моей связи со смертью и предками, магии, что течёт по кровным линиям Салемов.
Мы разрываемся почти насильственно, отскакивая друг от друга. Моё сердце колотится, словно я пробежала мили, и кожа покалывает там, где он касался меня.